АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВ. НАБЛЮДАТЕЛИ

АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВ. НАБЛЮДАТЕЛИ

Кто мы, русские, пассивные наблюдатели над всеми мерзостями, что творят с нами? Или бойцы за страну, честь, достоинство? Роман, переворачивающий наше сознание.

 

ГЛАВА I

Адвокат Кира Воронцова с интересом посмотрела на сидевших напротив парня и девушку. С одного взгляда можно понять: это – брат и сестра, похожи удивительно. Только брат — мускулист, работает над фигурой (стопроцентный качок), а вот сестра – очень миловидная, и такая хрупкая, что, кажется, ее поднимет и унесет дуновение ветра.

— Значит, о Николае ни слуху, ни духу? – спросил молодой человек.

— Да, — сказала адвокат. — Его объявляли и в региональный, и в федеральный розыски. Но все напрасно.

— Как же так? – возмутилась девушка. – Человек просто исчез? Такое невозможно.

— Возможно, Екатерина Генриховна. Остались показания соседки, которая видела, как он зашел к себе в дом, зажегся свет и… все.

— Дела! – горестно произнес молодой человек. – А ведь дядя Коля был парень что надо!

Адвокат спросила себя: «Насколько искренне их горе? Все-таки они в наследство получают дом и большой участок. Или Николай и впрямь дорог им?»

Ей много пришлось повидать в жизни. Как часто плачущие о пропавшем родственнике наследники сами же причастны к его смерти.

— Вы давно живете в Германии? – поинтересовалась Воронцова.

— Жили, — ответила Катя.

— И возвращаться туда не собираетесь?

— Не знаю, как Андрей, — девушка посмотрела на брата. – А мне там порядком надоело.

— Странно, — усмехнулась адвокат.

— Ничего странного, — промолвила Катя. – История наша такова. Мы с Андреем родились в России, немцы всего на четверть, по матери отца, но с детства живем в Штутгарте. Я там закончила университет, историк. Андрей высшего образования не имеет, но у него золотые руки. Однако мы там никому не нужны. Еще брат перебивается случайными заработками, а я все торчу на социале. Надоело!

— Неужели в Германии так сложно с работой?

Андрей молча кивнул, а его разговорчивая сестра продолжала:

— Еще как! А мы вообще считаемся русскими – то есть чужаками. Тут еще распахнули двери мигрантам. О, там их столько! Особенно у нас в городе. Они замусорили, заплевали улицы. Ходить стало опасно, девушкам – особенно. Звери…

— Катя, — попробовал остановить ее брат.

— А что такого? Называю вещи своими именами. Я голосовала за «Альтернативу для Германии», только не опоздали бы они с приходом во власть. Останется одно разоренное поле…

— Перестань! – чуть не силой одернул Андрей. – Никому не интересны твои политические воззрения.

— Ладно, — Катя смахнула со лба прядь вьющихся светлых волос. — А тут еще родители погибли в авиакатастрофе. Мы с братом почувствовали себя так одиноко. Начали думать о возвращении на родину. И вдруг известие насчет Николая и наследства…

— Вы не полные наследники, — напомнила адвокат. – Поскольку он числится безвестно отсутствующим, вы не можете продать дом. Только жить в нем. Такая ситуация продлиться еще некоторое время.

— Устраивает, — сказал Андрей. – Где и что подписать?

— Вот здесь, — показала адвокат. – А теперь идите, осматривайте свое новое жилище.

 

Дом произвел на молодых людей двоякое впечатление. Видно, что при жизни хозяина за ним велся серьезный уход, но уже некоторое время он находится в запустении. Бурьян и сорная трава захватили добрую часть небольшого огорода. На красивом крыльце поломаны половицы. Несколько окон разбито, очевидно, сюда проникали (или пытались проникнуть) после исчезновения хозяина. Андрей внимательно все осмотрел:

— Да, сестренка, работа предстоит немаленькая.

— Мы еще не заходили во внутрь.

 

Но не успели они вставить ключ в замочную скважину, как из-за соседнего забора высунулось любопытное лицо. Выпуклые старушечьи глаза несколько раз мигнули и продолжали рассматривать неожиданных посетителей. Катя тут же направилась к шпионке.

— Здравствуйте.

Ответа не последовала, но Катерина не унималась:

— Не думайте, мы не воры. Николай Иванович наш дядя. Мы здесь будем жить. Давайте познакомимся: это мой брат Андрей, а я – Катя.

Старуха снова моргнула и скрылась за забором. Катя в растерянности почесала нос.

— Какая дикая!

Андрей к этому времени открыл дверь и сердито бросил:

— Почему ты ко всем пристаешь с разговорами? Может человек этого хочет… Смотри-ка что тут.

Катя поспешила за братом в полутемное пространство двухэтажного особняка. Многие вещи разбросаны. Да, да, здесь рылись. Воры? Или те, кто вели расследование?

Внизу три комнаты, и столько же наверху. Вот столовая, а здесь – спальня. Катя подошла к еле прикрытой дверце шкафа, вытащила… женские чулки.

— Приятельница нашего дорого дядюшки?

— Ему следовало воздерживаться? – ухмыльнулся Андрей.

— Интересно, кто она?

— Опять лезешь не в свои дела? Какая тебе разница?

— Вдруг она имеет какое-то отношение к его смерти?

— Он не погиб, — напомнил брат. – Он исчез.

— Это одно и то же, — вздохнула Катя. – Вряд ли он когда-нибудь найдется. Если только он от кого-то не скрывается? Как думаешь?

— Тебе его жаль? – хмуро перебил Андрей.

— А что?

— Дядю мы знали мало. Так, общались в детстве. Он ведь и ненамного старше нас. Если найдется, то тебе, милая, придется снимать небольшую квартирку за большущие деньги. Этого хочешь?

— Нет, — растерянно ответила Катя. – И все-таки: что с ним случилось?

— Опять – двадцать пять! Давай-ка приберемся.

 

Несколько дней у них ушло на то, чтобы привести все в порядок. Работали, не покладая рук, и скоро исчезли даже малейшие намеки на беспорядок или запустение. После этого отправились на поиски работы. Однако у Катерины сразу возникли проблемы. Несколько научных институтов ей сразу отказали: финансирования нет, своих сотрудников увольняют. Да и диплом везде надо подтверждать. Школа – явно не для нее. Но что убивало более всего – нищенские зарплаты. «Как люди такой богатой страны все это терпят?» — поражалась Катя. Но – философствуй — не философствуй, ситуация такова, какова она есть.

Зато у Андрея все сложилось иначе. Он не имел диплома, не горел амбициями, а сразу устроился автослесарем. У него с финансами было в порядке!

Прошло еще некоторое время. Постепенно Катерина впала в депрессию. Правда, появилось много забот по хозяйству. Но вот кем она уж точно не желала быть, так это домашней рабыней. А тут неожиданно – еще и новые проблемы. И ее прорвало.

В тот вечер, вернувшись домой, Андрей застал сестру в раздраженном состоянии. Он поинтересовался, что случилось? Ответ был резким:

— Я никому не нужна: ни в Германии, ни здесь.

— Ты нужна мне, — сказал Андрей. – Скоро будешь нужна мужу.

— Я не хочу быть нужна только мужу, детям, родственникам! – Катя невольно сорвалась на крик. – Я специалист.

— Все нормализуется, родная.

— Когда? Мне уже двадцать три!

Андрей посмотрел на плиту, где жарилась утка, и тоскливо подумал, что если Катя устроится на серьезную работу, такой вкуснотищи он уже не попробует.

— Чего молчишь?!

— Сестренка, никто не виноват, что ты была отличницей в школе, а потом получила университетский диплом. Я вот слыл отпетым прогульщиком. Поэтому везде требуюсь. Мир перевернулся.

— Слабое утешение.

Он внимательно посмотрел на нее:

— Тебе в России не нравится? Хочешь вернуться?

— Не знаю! Только все… не то. И с работой, и вообще.

— Что еще? С соседями не сдружилась? Так ведь сама не идешь на контакт.

Катя немного помялась и сказала:

— Ты станешь смеяться над моими словами. Нужно ли вообще это говорить?..

— Сестренка моя младшая, выкладывай, что еще случилось?

И Катя решилась на откровенность.

— У меня такое чувство, будто мы не одни в этом доме.

— К нам заглядывает соседский кот и тайно поедает колбасу?

— Я серьезно.

— Тогда выкладывай. Не исключено, что могут наведываться воры. Что-то пропало?

— В том-то и дело: ничего.

— Так что тебя беспокоит?

— Я не в силах объяснить. Только… постоянно ощущаю чье-то незримое присутствие. За мной будто наблюдают!

— Ух, ты!

— Не веришь!

Конечно же, Андрей не поверил. Он посчитал, что страхи сестры вызваны ее эмоциональным состоянием.

— Да, да, наблюдают! – повторила Катя. – Слушают наши разговоры. Мы с тобой – как подопытные кролики.

Чтобы успокоить сестру, Андрей добродушно произнес:

— Вряд ли кто-то установил здесь камеры слежения. Не такие крупные мы фигуры. Но, если хочешь, осмотрю дом.

— Ты никогда не думал о таинственном исчезновении Николая?

— Жаль его.

— Я не о том. Если кто-то похитил дядю?

— Думаю, он сам ушел. Скрылся в неведомых далях, став добровольным отшельником.

— Помнишь, что говорила адвокат: соседка видела, как он заходил в дом. Но никто не видел, что он из него выходил.

— То, что нет свидетелей некоего факта, еще не значит, что он не свершился.

— Что-то не так!

— И ты бы хотела все выяснить?

— Да!

— Дерзай. – Андрей был бесконечно доволен. Сестренка хоть чем-то займется и отвлечется от вынужденного безделья.

— Поможешь мне?

— Обязательно. Только после… сейчас я устал и пойду спать. Завтра вставать чуть свет.

Андрей доплелся до кровати и беззаботно уснул. Он вообще был такой: не интересовался ничем, что выходило за пределы его маленького мирка.

А Катерина долго не спала. Ей снова почудилось, что в доме кроме них есть кто-то третий. Среди ночи она не выдержала, прошлась по комнатам, заглянула в шкафы, под кровать, обшарила гардероб. У нее и впрямь разыгралась мания?

«Да, у меня всего лишь мания! Немедленно спать!»

Нет, тревожное ощущение не оставляло. Николай пропал не случайно.

Но ведь даже полиция не смогла выяснить причину его исчезновения.

А Катя попробует!

 

Утром она начала свое расследование. Пока она безработная, можно спокойно предаться дедуктивному методу Шерлока Холмса.

Ее тридцатидвухлетний дядя Николай Викторович Фирсов бесследно пропадает. Соседка заметил, как он зашел в свой дом, но никто не видел, что он потом куда-то ушел. Тут Андрей прав: он мог выйти незаметно.

Почему он ушел и куда? Как ответить на этот вопрос, когда ничего не известно о жизни дяди.

Предположим, его убили (не дай Бог, конечно!). За что? Наследство? Так у Николая и был то всего этот дом. И достался он Кате и Андрею. Убийца должен был знать, что не унаследует его.

Если он был связан с криминалом? Однако адвокат ничего подобного не говорила. Да и не хотелось верить, что ее родственник решился бы на что-то противозаконное.

Предположим, он узнал некую тайну? Что за тайну? Для кого она опасна?

У него было свое Интернет-издание. Не задел ли он ненароком интересы опасных людей?

Катя залезла в ящик с документами, пытаясь найти что-нибудь важное для себя. Писем Николай не писал, да и кто их пишет сегодня. Фотографий немного. Вот он в армейской форме: блондин с загадочной улыбкой, высоким покатым лбом и голубыми глазами. А вот с одной из них в обнимку; его приятельнице лет двадцать пять, пряди темных волос кольцами опускаются на плечи. И Николай здесь уже старше. Стоп! Точно такое же фотография на стене в его комнате. С этой девушкой он встречался?

Что еще в ящике? Еще несколько не слишком существенных, на первый взгляд, деталей. Может, «существенное» полиция уже изъяла?

Катя включила компьютер, решив найти сайт Николая «Столкновение». Интересно, существует ли он еще?

Нет, с исчезновением создателя пропало и его творение. Но кое-что Катерина нашла. На некоторых сайтах сохранились скриншоты. Ничего «опасного» материалы не представляли: разные точки зрения по экономическим и культурным проблемам развития России. Власти критикуются в меру, действия мафиозных структур обходятся стороной. Авторы статей заранее знали: где – лизнуть, где – гавкнуть.Совершенно безопасный сайт.

«Впрочем, я могу ошибаться. Я ведь недостаточно знаю специфику современной русской жизни».

Взгляд Кати снова упал на фото темноволосой незнакомки – приятельницы Николая. Надо бы отыскать ее. Но как? Ни фамилии, ни имени, ни рода занятий.

«А если он где-то оставлял о ней информацию?»

Катя решила пойти по кратчайшему пути. Раз они жили вместе, то, возможно, вместе и работали. Попробовать стоит.

Девушка набрала в поисковике нескольких авторов сайта Николая. И довольно быстро нашла его темноволосую приятельницу: Виктория Разумовская. Катя тут же послала ей сообщение «ВКонтакте», оставив свой телефон.

Ответа пришлось ждать недолго. Низкий женский голос произнес: «Я вас слушаю».

— Простите, сударыня, — сказала Катя. – Вы знали Николая Ивановича Фирсова?

— А в чем дело? – голос стал настороженным.

— Я его родственница Катерина Серова. Живу теперь в его доме.

— И что?

— Хотела узнать о нем больше.

— Зачем?

— Как зачем? Он – мой дядя!

Последовала пауза, даже в телефоне слышалось напряженное дыхание. Наконец Виктория сказала:

— Вы надеетесь узнать о его гибели?

— Так он погиб?!

— Я не знаю. Но раз человек исчез…

— Это не значит, что его нет в живых.

— Да, простите. Только сказать вам ничего не смогу.

— Вы были его подругой!

— Мы расстались. Как раз перед его исчезновением.

— Почему?

— Кто вы такая, чтобы я докладывала о своей личной жизни?

— Извините… И вам совершенно безразлична его судьба?

— Полиция уже допрашивала меня.

— Причем здесь полиция?! Но раз вы не желаете…

— Спрашивайте!

— Может быть, встретимся?

— А вот это ни к чему.

— Почему вы расстались?

— Видите ли… — Виктория подыскивала нужные слова. – Я повстречала одного человека, который мне слишком много пообещал. В итоге он оказался авантюристом. А я поверила! И ушла от Николая.

— Вы вообще-то любили дядю?

— Наверное.

— Что он был за человек?

— Раз вы его родственница, то ответите на этот вопрос не хуже меня.

— Мы давно не виделись.

— Тем не менее…

Катя поняла, что попала впросак. Теперь Виктория станет вести себя еще более отчужденно и подозрительно. Она мысленно поставила себя на ее место: мало ли кто представится родственником Николая Фирсова.

Однако она решила идти ва-банк.

— По вашему мнению, он мог просто взять и исчезнуть? По доброй воле?

— Человек – существо непредсказуемое, — философски изрекла Виктория.

— Давайте все же повидаемся.

— Ни к чему, — прозвучала жесткая фраза. – Мои показания есть в полиции. Больше ничего добавить не могу. Прощайте.

Катерине показалось, что она чего-то боится. И это подлило масла в огонь. Теперь-то уже точно отступать нельзя.

Но пока она вернулась к исходной точке, именуемой полная неизвестность.

Внезапно Катя как никогда остро ощутила присутствие неведомого соглядатая. Она болезненно поежилась и, чтобы успокоиться, сказала себе: «Бред какой-то!»

 

 

ГЛАВА II

Катерина вышла из дома; перед ней — уже знакомая узкая улица, вдоль которой располагались небольшие ухоженные особняки. Вившаяся змейкой дорога вела к городу; до него километра десять или чуть больше. Там шум, пыль, гарь, а здесь – спокойствие и тишина. Хорошее место для жизни выбрал Николай. Почему он сбежал?

Сбежал?!

Из соседнего двора опять поблескивали старушечьи глаза. Катя резко развернулась и подошла к любопытной соседке.

— Может, хватит играть в кошки-мышки? – крикнула девушка. – Раз мы соседи, то должны хоть немного общаться.

Старуха не отвечала, только заливалась тоненьким смехом и сквозь щель в заборе показывала язык. Внезапно калитка распахнулась, перед оторопевшей Катей возникла фигура крупного мужчины со здоровыми кулаками и круглым, похожим на луну, лицом. От его злобного взгляда Катерина отпрянула.

— Тебе чего?! – рявкнул мужчина.

— Я… ваша соседка… — еле выговорила девушка.

— И что?

— Собственно, ничего.

— Так какого рожна издеваешься над моей матерью?

— Издеваюсь? Над вашей матерью? – от изумления Катя открыла рот.

— Вы все тут только этим и занимаетесь. Совесть есть? Ведь больной человек перед вами!

— Позвольте…

— Нет, не позволю! Сопляков, которые дразнят старуху, еще можно понять: разума нет. А когда такая великовозрастная девица…

— Послушайте же, — первоначальный страх перед звероподобным бугаем прошел у Кати окончательно. – Я хотела познакомиться. Только и всего.

— Да, да, — послышался сладкий женский голосок и появился еще один персонаж – женщина лет сорока с гривой платиновых волос. – Они, Вася, теперь наши соседи. Эта девушка, племянница Николая, и ее муж.

— Он мне брат.

— Ну, брат. Конечно, брат, кто же еще? – примирительно заметила дама.

Бугай успокоился, взгляд стал помягче. Он спросил:

— А Колька так и не объявился?

— Нет.

— Вы нас извините, девушка, — щебетала женщина с платиновыми волосами. – Местные мальчишки то и дело заглядывают к нам и травят Клавдию Никитичну, мать Васеньки. Вот он и сорвался. А так он у меня умничка. И работящий! Из командировок не вылезает. Ух, ты мой козлик… Знаете, девушка (женщина явно не стремилась узнать имя соседки), добродушнее Васи человека не встретишь.

Последнему Катя никогда бы не поверила. Однако до бугая ей дела не было, она перевела разговор на Николая.

— А вы не знаете, что случилось с дядей?

— Ой, нет, моя рыбка! – всплеснула руками дама. – Мы в чужие дела не вмешиваемся.

— Наверное, баба его что-то нахимичила, — ухмыльнулся Вася.

— Почему вы так считаете? – начала допытываться Катя.

— Васенька, не говори глупостей, — всполошилась жена. – Мы ничегошеньки знать не хотим.

— Нет, я скажу! – взревел бугай. – Все бабы сволочи!

— Так уж и все? – поразилась Катерина.

— Вася шутит, — нервно захихикала платиновая дама.

Возникла серьезная опасность, что бугай уйдет, так и не сказав ни слова. Поэтому Катя буквально вцепилась в него:

— Так что эта его… сожительница?

— Подмяла его, как последнего лоха! А мужик должен быть мужиком, — и он со свистом рассек воздух гигантским кулачищем. – И на внешность неказистая: кожа да кости, остроносая… тьфу! Женщина должна быть в теле!

— У, ты мой бычок! – пропела жена.

— У каждого свой вкус, — решилась возразить Катерина. — А почему вы считаете ее виноватой в исчезновении Николая?

— А как же? Допекла мужика, вот он и сбежал, не оставив адреса. Она ведь его ребенком шантажировала.

— Вот, значит, как!

— Вася, зачем ты придумываешь? – теперь уже уныло пропела дама.

— Ничего я не придумываю.

— То есть вы это знаете?

— Не знаю.

— Тогда почему?..

— Делаю такой вывод? У баб на уме одно.

— Извините, — вздохнула Катя, понимая, что зря теряет время.

Дама обрадовалась, схватила под руку муженька и поскорее увела его от лишних взглядов белобрысой девицы. И Катя собиралась уйти, но вдруг услышала:

— Постой-ка! Вернись, тебе говорю…

Знакомые старушечьи глаза упорно звали ее. Катя подошла к щели в заборе:

— Вы хотели поговорить?

— Дом этот проклят. И ты в нем также сгинешь.

Опять – тоненький смешок. Старуха исчезла. Катя решила не обращать внимания на слова сумасшедшей, но потом подумала: «А если она в чем-то права?»

От таких мыслей она похолодела.

 

Катя прошла еще немного и тут увидела, как из красивого трехэтажного коттеджа вышел молодой человек с шапкой кудрявых волос и разливающимся по щекам румянцем. Он широко улыбнулся Кате.

— Так это наши новые соседи — немцы?

— Да. Только не немцы мы. Жили в Германии.

— То-то думаю, больно привлекательная девица. В Германии подобной красоты днем с огнем не сыщешь.

Катя зарделась, а румяный молодец продолжал:

— Меня зовут Иван. А вас?

— Катерина, — она невольно поддалась обаянию настойчивого собеседника, но тут же спохватилась: такие сердцееды для женщин опасны!

— Вас подвести? – спросил Иван.

— Нет. Я гуляю.

— Поедемте до города, недалеко от моей конторы есть парковая зона.

— И что?

— Там погуляете.

— Спасибо. Мне и тут неплохо.

— Да, здесь неплохо.

— И как мой дядя Николай мог бросить подобную красоту и сбежать?

Так, невзначай, Катя закинула удочку. Интересно, что скажет об этой истории еще один сосед? Иван задумчиво почесал затылок:

— Думаете, он сбежал?

— Разве нет?

— Я считаю, с ним что-то случилось.

— Полиция искала его.

— Полиция? Ей плевать на обычных граждан. Случись что с олигархом – его найдут на краю вселенной.

— Да, — грустно подтвердила Катя, — в Германии похожая история. А вы хорошо знали Николая?

— Не скажу, чтобы очень. Изредка общались. Были кое-какие общие интересы. Во-первых, мы почти ровесники, года на два или три он старше. Во-вторых, любили поговорить о литературе, новых фильмах, политике.

— А дома у него были?

— Не приходилось. Вы никак решили разузнать про эту историю?

— Просто интересуюсь.

Иван с любопытством поглядел на нее:

— Может, исправите дядину ошибку?

— Какую ошибку?

— Заглянете на огонек?

— Брат не позволяет навещать молодых мужчин.

— Вот уж не поверю! У нас не Восток. Здесь не мужчины командуют, а женщины.

— А вы видели его приятельницу Викторию?

— Перекинулся с ней парой фраз. Похоже, женщина не простая. Николая она скрутила сильно. Это так, на беглый взгляд.

— Она не могла каким-то образом поспособствовать исчезновению дяди?

— Все-таки вы примеряете на себя роль сыщика! Заходите вечером с братом. Обо всем и потолкуем. Часиков в восемь. Нормально?

— Я подумаю, — уклончиво ответила Катя.

У Ивана зазвонил телефон. Его ответ был кратким:

— Сейчас буду! – И Кате: Вот моя визитка. Перед выходом позвоните, чтобы я достойно встретил дорогих гостей.

И быстро заскочил в джип. Катерина прочитала на визитке: «Герасимов Иван Тимофеевич». Дальше шел номер сотового. И больше ничего. Ни места работы, ни профессии.

«Интересный тип!»

Добилась ли она чего-нибудь? Увы, нет! Похоже, Николай не слишком много общался с соседями. Может, она напала не на тех?

Что ей делать дальше? Обходить остальные дома? Надеяться, что кто-то из жителей поселка вспомнит важную деталь? Глупо! Катерина вызовет ненужные разговоры и даже неприязнь.

Погуляв немного в раздумьях, она вернулась домой. Начала готовить обед: чистить картошку, лук, морковь. Однако мысли блуждали далеко-далеко. Все-таки, какие отношения были у Николая с Викторией? Чего эта женщина боится? А то, что страх звучал в ее голосе, Катя не сомневалась.

Но что произвело на нее самое большое впечатление – это слова сумасшедшей старухи насчет дома. Почему он проклят?

«Интересно, когда он был построен? Николай его строил сам или купил?»

Этот вопрос Катя решила выяснить. Только как? Может, Иван ей расскажет?

Катя поставила на плиту кастрюлю, где варился суп и, пока было время, вернулась к столу Николая, вновь принялась просматривать скудные документы. Ни единой зацепки. Жил себе человек, работал, пытался создать семью и вдруг… исчез?! Кто в этом виноват?

В который уже раз Катя ощутила себя подопытным кроликом. Она изучает и… ее изучают. Сейчас она могла поклясться, что неведомые глаза с особой тщательностью рассматривают ее. Вон оттуда!

Девушка невольно подняла голову, и… комок ужаса застрял в горле!

В проеме входной двери виднелись очертания фигуры. Лица незнакомца разглядеть невозможно, одно сплошное темное пятно. А тело… оно будто неестественно колыхалось от порывов влетевшего в окно воздуха. Кто это? Призрак, появившийся с неведомой целью?

Катя хотела поднять вверх руки, словно заранее предупреждая: «Сдаюсь!», да не могла ими пошевелить. Ужас утроился, когда призрак сделал шаг в ее сторону. Девушка потеряла сознание.

 

…Катя очнулась и сразу ощутила боль в спине и локтевом суставе. Несколько минут потребовалось, чтобы понять: она — на полу и сильно ударилась. «Что случилось?!»

Призрак! Он был тут, рядом!

Катя приподнялась, с замиранием сердца огляделась. Майское солнце весело поглядывало в пустую комнату. Никакого призрака не было. Однако девушке по-прежнему казалось, что он где-то рядом. Мгновение — и выпорхнет из соседней комнаты…

Она точно приросла к полу, боялась одним неосторожным движением вновь привлечь его внимание. И лишь мысленно повторяла: «Прочь! Прочь!» Она думала лишь об одном: как сбежать отсюда и никогда в этом доме больше не появляться?

Потом она услышала звуки: что-то скрежетало, разнося запах гари. Катя вспомнила, что оставила на плите суп. Только тогда она поднялась и, опасливо озираясь, двинулась на кухню.

Конечно, от супа остались одни воспоминания. Придется готовить заново.

«Какая готовка, когда рядом призрак?»

Любопытство у Кати, как у ее прародительницы Евы, всегда опережало страх. Сердце убегало в пятки, а она все равно обходила одну комнату за другой… «Он скрылся, улетучился? Или?.. Его не было?!»

Постепенно девушка стала склоняться к мысли, что у нее просто разыгралось воображение. Не было его!!

А если был?

Поговорить с братом? Не поверит. Засмеет!

Тело от падения болело, Катя нанесла на ушибленные места обезболивающий гель и повторно занялась готовкой супа.

 

Андрей явился усталым и сумрачным. На заботливый взгляд сестры ответил:

— Ничего не случилось. Очень много работы.

Катя так и не решилась рассказать о странном видении в доме (она до конца не была уверена, что это не галлюцинация). Зато поведала о знакомстве с Иваном.

— Он пригласил нас вечером в гости.

— Какие гости, — буркнул Андрей. – До кровати бы добраться.

— То есть мы ему отказываем?

Брат внимательно посмотрел на нее:

— Никак запал он тебе в душу?

— Что ты! Он просто сосед.

— Запал, — вздохнул Андрей. – Ничего странного, когда-то это должно было случиться.

— Прекрати!

— А ты сходи. Только не теряй головы. Ты не знаешь этого человека.

— Никуда я без тебя не пойду.

— Иди! – коротко изрек брат.

— Если только… я выясню что-нибудь насчет исчезновения Николая. Не дает мне это дело покоя. Кстати, он приглашал к восьми. У тебя еще есть время подумать и принять предложение.

— Я уже все сказал.

— И ты рискуешь отпустить сестру одну к незнакомому мужчине?

— Моя сестра – взрослая девочка.

Катя посмотрела на часы. В запасе – минут сорок. Но надо до конца привести себя в порядок, выглядеть, как конфетка. Ее первый публичный выход в России. Интересно, Иван уже сгорает от нетерпения? Позвонить ему? Нет, пусть это сделает сам.

Однако время шло, а Иван все не объявлялся. Катя начала сновать из угла в угол, потом злиться на молчащий телефон.

— Чего маешься? – спросил Андрей.

— Да так….

— Ждешь звонка? А ты ему номер-то оставила?

«Вот, глупая, конечно же, нет!»

— Правильно, Андрей, он ждет моего звонка.

И быстро схватила аппарат:

— Ваше приглашение в силе?

— Приглашение? – холодно бросил мужской голос.

— Это соседка Катерина. Вы звали к восьми…

— Да, да, — теперь в голосе слышались нотки теплоты. – Только к восьми я не успеваю…

«Вот, значит, как! А я губы раскатала…»

— Чуть позже, если можно. Я вам сам перезвоню.

Катя думала сказать, что не стоит беспокоиться, однако Иван уже отключился. Раздосадованная девушка отправилась убирать посуду. Брат с легкой усмешкой поинтересовался:

— Никак кавалер дал отбой?

— Нет, — с оттенком равнодушия произнесла Катя. – Он не закончил дела.

Андрей иронично улыбнулся, отчего сестра внутренне взорвалась. Она быстро отвернулась, чтобы эмоции не были заметны. Ей стало по-настоящему обидно. В первой половине дня говорила с одним человеком, во второй перебросилась парой фраз с другим.

Закончив с посудой, Катя прошла в библиотеку, взяла роман из старой русской классики, прыгнула на тахту и углубилась в чтение. Однако мысли витали далеко, они словно повторяли путешествие по кругу, возвращаясь то к непонятному исчезновению Николая, то к словам сумасшедшей насчет проклятого дома, то к жуткому призраку (так был он или нет?) и, конечно же, к коварному Ивану. В конце концов Катя захлопнула книгу: чего зря себя мучить?

Она не могла понять: почему такими обидными оказались его слова: «Я вам сам перезвоню»? Виделись они всего раз, да и то мимолетно. Никто никому ничем не обязан.

Однако его голос продолжал преследовать, то возвращая надежду, то убивая ее. Прошел час, уже два. Иван не перезванивал.

«Плевать!» — сказала себе Катерина, и тут же раздался звонок.

— Это я. Простите, раньше не мог.

— Понимаю, — Катя надела на себя маску безразличия.

— Через двадцать минут буду проезжать мимо вашего дома.

— И что?

— Приглашение — в силе.

— Поздно уже.

— Разве в мае существует такое понятие как «поздно»?

— Брат лег отдыхать. У него с утра работа.

— Приходите одна. Торжественно обещаю: не наброшусь, не стану принуждать к непристойностям. Вот, даже поднял правую руку.

Кате вдруг сделалось так хорошо. Стараясь унять в сердце непонятную радость, она едва сдержалась, чтобы не закричать:

— «Я согласна»!

— Тогда через двадцать минут… уже через девятнадцать.

— Э, нет. Женщины всегда немного опаздывают.

— Безусловно. Встану рядом с вашими окнами и простою так хоть до утра.

— Ну, уж не до утра, — смилостивилась Катя.

Она прекрасно осознавала, что опоздать следует, хотя бы для приличия. И все равно старалась максимально сократить минуты его ожидания. Вон его машина! «Не спеши! Ни в коем случае не спеши! Ты ждала гораздо дольше!.. А теперь пора».

Она неспешно спускалась по ступенькам, хотя проклятые ноги несли ее с невообразимой скоростью. Иван галантно распахнул дверцу машины:

— Садитесь. И еще раз простите за опоздание.

  • не представляла: на радость, или беду едет к нему в гости? Но уже скрипнули ворота, он пригласил ее пройти в дом.

 

 

ГЛАВА III

Иван жил не бедно, но и не шиковал. Катя с интересом разглядывала интерьер дома: приятная мягкая мебель, дорогая аппаратура. Повсюду – отменный порядок, что так не похоже на жилище холостяка. «А с чего я решила, что он холостяк? Мне этого хочется?»

Иван тем временем вытащил из сумок и разложил на столе целую гору продуктов: мясные и рыбные деликатесы, фрукты, овощи, огромный торт. Затем достал из холодильника бутылку французского шампанского.

— Пришлось все взять с собой, — несколько виновато развел он руками. – Сам приготовить ничего не успел.

— Что вы! Тут столько всего. Давайте помогу сервировать стол.

Иван не возражал, он любовался, как ловко Катя раскладывает все по тарелкам.

— Идеальная хозяйка! На такой стоит жениться.

Почему-то именно последняя фраза вызвала у Кати новую бурю эмоций. Как все мужики похожи. И он – такой же, как Андрей, нужна прислуга в быту.

— Я историк! – надменно вскинула она голову. – Между прочим, имею научную степень.

— Я не собирался вас обидеть.

— Вы меня не обидели.

Катя и Иван посмотрели друг на друга и рассмеялись. Хозяин разлил в фужеры шампанское.

— Итак, за гостью!

— А почему не за хозяина?

— Первый тост всегда за гостью. И за те, как мне кажется, теплые отношения, которые уже существуют у нас. Надеюсь, все это перерастет в дружбу.

Катя с удовольствием выпила. Хотя слово «дружба» несколько коробило. Ей не хотелось, чтобы они с Иваном оставались только друзьями.

Он отчаянно налег на еду, успев сообщить:

— Голоден, точно волк зимней порою. Как уехал из дома – во рту крошки не побывало.

— Какая у вас серьезная работа.

— Не то слово!

«Интересно, чем все-таки он занимается?» — подумала Катя. Но интересоваться не стала. Вместо этого спросила:

— Вы давно здесь живете?

— Несколько лет.

— Вам известна история этого поселка?

Иван кивнул. И тут же пожал плечами:

— Никакой такой душещипательной истории у него нет. Обычное загородное место для людей, не желающих дышать городской пылью. Тут и происшествий никогда не было. Исчезновение вашего дяди – первое.

— Соседка сказала, будто наш дом проклят.

— Не Клавдия Никитична, случаем? По глазам вижу: она. Слушайте ее больше. Больной человек.

Катя почувствовала облегчение. Разве можно всерьез воспринимать слова сумасшедшей. Но ведьНиколай пропал. И сама Катя наблюдала некое странное явление.

Опять ее начали одолевать сомнения. Но не сейчас же, не в компании этого красавца терзаться. Катя молча сказала себе: «Неизвестно, где пропал дядя, может, не здесь. И я ничего не видела. Выдумка, фантазия…»

— …Катя!

— А? – голос заставил свернуть ее с опасной тропы сомнений. Иван снова разливал шампанское:

— Опять мучаетесь расследованием?

— Заметно?

— У меня опытный взгляд.

— Сами случаем не сыщик?

— Сыщик, — чуть помедлив, ответил Иван.

Девушка с удивлением устремила на него взгляд. Молодой человек расхохотался:

— Раз я сыщик, со мной нельзя выпить?

— Можно.

— Тогда за вас.

— За меня уже пили.

— А мы еще раз.

— Эх, раз, еще раз, еще много-много раз?

— Именно.

Катя сделала глоток и внимательно посмотрела на Ивана. В глазах молодого человека появились лучики, которые прорывались через любую защитную оболочку. Хотела того Катя или нет, но точно огонь огромного факела, зажег внутри нее необъяснимую страсть.

— Слово «вы» нам не подходит, — сказал Иван.

— Перейдем на «ты».

— Для перехода на «ты» есть проверенный способ: выпить на брудершафт. В Германии такое практикуется?

— Может и практикуется. Только я с малознакомыми мужчинами стараюсь не целоваться.

— Эх, — вздохнул Иван. – Что такое «малознакомый»? Иногда человека видишь мгновение, а расставаться с ним не хочется. Не бывает такого ощущения?

— Бывает.

— И вообще… когда пьешь на брудершафт, поцелуй подобен рукопожатию.

— Если так, — подумала Катя и согласилась.

Она хотела легко чмокнуть Ивана и отскочить, да он оказался проворнее. Так впился губами, что Катерину затрясло. Крепкие руки прижали ее к себе. Сначала она слабо отбивалась, потом, смирившись, ответила на объятия.

— Друг называется, — шептала Катя, — ведете себя нехорошо, сударь.

— Мы уже на «ты».

— Разве?

— Раз есть сомнения, надо выпить на брудершафт еще раз.

— Мне не станет дурно?

— От шампанского?

— И от поцелуев тоже.

— Уверен, что нет.

— Тогда рискнем.

Наступило счастливое забытье. Она птицей взмывала вверх и тут же падала вниз, точно прожигающий землю метеорит. Она пыталась развернуться на своем стуле, да стула не было. Катя уже лежала в кровати, где прекрасное и коварное существо жадно ласкало ее. Она не сопротивлялась, наоборот, хотела, чтобы ни один участок тела, ни одна родинка не оставались нетронутым его губами. Она мечтала, чтобы никто и никогда не разорвал круг их счастья. Чтобы сохранялась вечность любви, вечность волшебства ночи…

 

Она лежала в кровати нагой, специально откинув простынь. Обычно Катя была очень стыдливой, имея контакты с немногочисленными мужчинами, потом держалась робко, спешила натянуть на себя майку и джинсы. Но сегодня она мечтала, чтобы Иван любовался и любовался красотой ее форм!

Он закурил. В сумерках ночи кончик зажженной сигареты был единственным крохотным огоньком. Именно он и позволил рассмотреть на плече Ивана глубокий шрам.

— Откуда? – спросила Катя.

— Как у нас говорят: бандитская пуля. В данном случае действительно была схватка с бандитами.

— Опасная у тебя профессия.

— И неблагодарная. Далеко не все к нам относятся хорошо.

— Вот почему на визитке нет твоего места работы?

— У меня есть еще одна, где все указано.

— Иван… при первой нашей встрече ты не слишком лестно отозвался о полиции.

— Многие вещи я знаю изнутри. Хотя работаю не там, а в прокуратуре.

— Исчезновением моего дяди ты не занимался?

— Занимался.

— И?

— Все-таки ты не историк, а ищейка.

— Я серьезно.

— Если серьезно, то более запутанного дела у меня, пожалуй, не было. Соседка в доме напротив видела, как он заходил к себе. И все! Николай Фирсов пропал.

— Я уже слышала, что никто не видел, как он потом выходил. Но это ничего не значит, соседка ведь специально не следила за ним.

— Да. Только машина у него была в ремонте. Кто-то все равно бы заметил, как он шел по поселку. Хотя… при определенном стечении обстоятельств могли и не заметить. Или не обратить на него внимания.

— Он мог вызвать такси.

— Проверяли, не вызывал.

— Поймать случайную машину?

— Давали объявление, где просили всех водителей, кто мог Николая куда-либо подвезти, срочно сообщить. Однако никто не откликнулся.

— Господи, уже не знаю, что и думать. Если водитель молчит, потому что по дороге ограбил и убил моего дядю?

— Но он должен был куда-то девать труп. А труп не нашли. И еще: у Николая вряд ли имелись такие средства, за которые стоит убивать.

— У него могла быть своя тайная жизнь.

— Мы исследовали его биографию, связи. Ничего криминального. Я бы сказал, он и близко не подходил к криминалу.

— Что ты думаешь о Виктории? Только не повторяй утреннюю ложь, что перекинулся с ней парой фраз.

— Я действительно разговаривал с ней только раз. И то во время допроса. А если где и приврал, не обессудь. Не люблю раньше времени раскрывать карты.

— Почему вы говорили с ней только раз?

— Против нее не было никаких улик. А потом дело передали другому следователю.

— Другому?

— Не ищи какого-либо подвоха. Мне дали крайне сложное и важное задание.

— Ты дал понять, что она сильно влияла на Николая. Кстати, наш сосед звероподобный Вася тоже так подтверждает.

— Любая женщина – командир. Одни это открыто афишируют, другие для вида выставляют вперед мужа.

— Ты говоришь прямо как мой сосед, — бросила Катя.

— А он неправ?

— Некоторые мои подруги утверждают, что в семье у них все решает супруг.

— О, это самые опасные феминистки, — рассмеялся Иван. – Они лукавят. Создают иллюзию для мужей, те, естественно, обольщаются, начинают упиваться властью в семье, которой у них нет, и никогда не было. А хитрый слабый пол спокойно ведет свою линию на установление полного диктата.

— Знаешь, а ведь я, наверное, не феминистка.

— В тебе пробуждается естественное желание женщины – быть за мужем, за мощным плечом. Но оно быстро пройдет, когда выйдешь замуж, и так захочется этого плечистого прибрать к ногтю.

— Ну, ты и женоненавистник!

— Неправда! Я люблю женщин.

— Ты мне так и не рассказал про Викторию.

— А нечего. Ее отношения с Николаем касались только их двоих. Следователи не слишком поверили в ее причастность к преступлению. У нее не было мотива. В итоге она ничего и не получила. Бросать ее твой дядя не собирался. Наоборот, она закрутила роман.

— Как она сама сказала – несостоявшийся.

— Ты уже с ней побеседовала! Состоявшийся или нет — ее проблемы.

— Что-то здесь не так.

Иван окинул ее внимательным взглядом:

— Ты очень любила Николая?

— Я едва знала его. Да, стала наследницей. Но так уж получилось.

— Тогда живи спокойной жизнью. Профессионалы не докопались, а ты чего-то хочешь узнать.

— Андрей говорит то же самое.

— Вот видишь.

— Это жестоко. Пропал человек и… что с ним в итоге?

— Сколько в мире пропадает людей.

— Ты циник!

— Жизнь сделала таким.

Кате сделалось неприятно. Каким он был недавно – обходительным, галантным сверх меры. А теперь раскрывается совсем по-иному. Хотя бы для вида проявил сочувствие: все-таки ее родственник пропал. И взгляд у него: снисходительный, самоуверенный. Правильно сказал гениальный Шиллер: «Мавр сделал свое дело…»

— Я пойду! – Катерина резко поднялась.

— Куда?!

— Домой. Поздно уже.

— Позднее не бывает. Два часа ночи.

— Андрей волнуется.

— Андрей спит, — возразил Иван. – Впрочем, поступай как хочешь. И мне бы выспаться. В одиннадцать совещание у шефа.

Его последняя фраза оказалась последней каплей. Перед Катей окончательно вырисовался образ пресыщенного женским вниманием наглеца, для которого ничего не стоит пройтись по человеческой судьбе.

Она оделась и кратко бросила:

— Прощай.

— До свидания, — сквозь наступающую дрему произнес Иван. И вдруг до него дошло. – Почему «прощай»?

— Ты получил, что хотел.

Он принял ее слова, как обиду. Повернувшись на другой бок, сказал:

— Захлопни, пожалуйста, дверь.

Приятный майский воздух снял невыносимое удушье. Катя глотала его вместе со слезами, не понимая: как он могла так ошибиться? И тут… шаги за спиной. Иван все-таки догнал ее, крепко прижал к себе:

— Что ты? Успокойся!

Раньше бы он никогда не поступил подобным образом. Ушла – и ушла. Придет завтра. Сейчас он очень не хотел, чтобы Катя покидала его.

— Я не такой, слышишь, не такой.

Однако девушка вырвалась, оттолкнула его и убежала. Вторично преследовать Катю Иван не стал, взыграла гордость. Он, точно заклинание, повторил несколько раз:

— Она вернется! Не сегодня, так потом.

Упав в постель, он думал, что успокоится и уснет. Однако сомнения насчет серьезной обиды Кати перерастали в мучительную боль. Похоже, ад любви захватывал и этого, никогда не знавшего ее в полной мере человека.

 

Катя вошла к себе, как мышка. На всякий случай заглянула в комнату брата. Тот сладко посапывал во сне, совершенно не думая о бушевавшей рядом стихии страстей. Его они не касаются!

Как и Иван, Катя не могла заснуть. О своем неудавшемся любовном приключении старалась не думать. Выкинуть наглеца из сердца и головы! И вновь сосредоточиться на пропавшем Николае.

«Все убеждены, что мне не докопаться до истины, поскольку до нее пока не докопался никто. Но есть же какая-то причина его странного исчезновения. Кто знает о ней? Разве что стены этого дома? К сожалению, они молчали и будут молчать».

Катя вспомнила о необычном явлении — призраке, который якобы посетил ее. Уж он-то наверняка в курсе многих событий. Только ведь тоже не расскажет.

«Моя воля, — вздохнула девушка, — я бы побеседовала даже с ним. Пусть даст хоть какую-то зацепку».

Катя испугалась своих мыслей. Еще действительно придет и скажет: «Приглашала, вот он — я». Затем горько усмехнулась:

— Призраков не бывает. А жаль, очень жаль.

Внезапно она ощутила непонятную вибрацию в атмосфере, задрожал шкаф, зазвенела посуда. Мгла как будто ощетинилась, встала на дыбы! Но ничто не помешало ей рассмотреть возникший в комнате силуэт. И это не Андрей…

Девушка охнула, обмерла. Теперь уже не оставалось сомнений: в доме находится некто.

Она бы закричала, да голос сел. И чего кричать, звать на помощь? Брат спит на первом этаже, все равно не успеет.

Катя вжалась в подушку, ожидание кошмара будущей развязки почти парализовало ее. Она с трудом анализировала события. Кажется, фигура просто наблюдает за ней, не предпринимая враждебных действий. В голове забилась мысль: «Если бы некто хотел распотрошить меня, он бы уже это сделал».

Несколько мгновений пролетели как десяток лет. Катя наконец смогла пошевелить парализованными пальцами, в глазах появился первый разумный вопрос: «Кто ты?»

Она не ждала ответа. Однако неведомое существо вдруг приподняло руку, от указательного пальца пошла легкая полоска света. Полоска «уперлась» в журнальный столик рядом с кроватью. Голова Кати с трудом повернулась туда…

Какая-то вещица, в темноте не разглядишь.

Призрак поднес палец к губам, давая понять, что его подарок – секрет и почти сразу растворился.

В тишине Катя слышала лязг собственных зубов, в висках дико стучало, давление наверняка скакнуло вдвое.

Но потихоньку она приходила в себя. И сразу возникло знакомое желание бежать отсюда. Разбудить Андрея, рассказать ему все и бежать!

И тут — новая мысль: а ведь призрак не желал ей плохого. Наоборот, оставил подарок.

Не в подарке ли таится главная опасность?

Кто он и что ему нужно? Вряд ли это представитель Добра, ночами шастают другие силы.

Стоп! Он приходил и днем.

Что если для него вообще нет понятий «день» и «ночь»?

Катя словно влезла в шкуру доктора Фауста. Позвала нечисть и та появилась.

Первые предрассветные лучики понемногу рассеивали черноту. Катя понимала, что нужно немедленно покидать этот проклятый дом, брать самое необходимое из вещей и… Она еще раз посмотрела на журнальный столик. Диктофон?

Некоторое время она раздумывала. А потом решилась, прослушала запись.

Звучавший голос показался знакомым. Николай?!! От волнения Катя не смогла сразу вникнуть в смысл слов. Пришлось прокручивать запись назад. Что он там говорит?!

«Сегодня со мной случилась необычная вещь. Это похоже на сон, но таковым не является. Впрочем, обо всем по порядку…»

  • ловила каждое слово Николая, невольно проживая с ним все события.

 

 

ГЛАВА IV

«…Этот день был самым плохим в моей жизни. Уже некоторое время я чувствовал холодность Виктории. А сегодня она сказала: «Все, Коля, я ухожу, не звони больше». Брошенные в телефонную трубку слова заставили содрогнуться. Я хотел прыжком миновать разделяющее нас расстояние и, оказавшись рядом с той, кого еще недавно называл любимая, потребовать ответа: «За что?» Наверное, я бы выкручивал ей руки, хлестал по щекам. А как еще поступают с предателями?

Но я постарался придать голосу как можно больше равнодушия.

— Как знаешь…

Слова дались с трудом, только бы Виктория не почувствовала моего отчаяния.

— Так будет лучше для нас обоих, — продолжал кромсать душу все тот же беспощадный голос.

Теперь я понял, почему в последнее время она стала где-то подолгу пропадать, поздно возвращаться, а иногда и вовсе не приходила. Каждый раз придумывала какие-то нелепые объяснения. А объяснение было одно: у нее кто-то появился.

— Да, Вика, так действительно будет лучше для нас обоих.

— Мне жаль… Но что ты мне можешь дать?

Понятно! Значит, ее новый ухажер – из состоятельных. Только кто? Банкир? Но банки сейчас закрывают. Сегодня ты еще в полете, а завтра так ухнешься рылом в землю! Или чиновник? Но где гарантия, что его не посадят? Наверное, кто-то из шоу-бизнеса. Виктория всегда мечтала познакомиться с одним из этих отморозков.

Вымаливать у нее любовь? Я не из таких! Не стану уподобляться нищему, подбирающему крохи с барского стола. А она мне давала именно крохи любви.

Уйти! Забыть ее навсегда! Но перед отходом больно укусить!

— Ничего я дать не смогу… — как я терпел, как держал удар? – Да и ты мне не поможешь в делах. Предпочитаю женщин состоятельных. Извиняться не за что. Наоборот, ты доставила немало удовольствия. Но пора и меру знать. Если захочешь поразвлечься… так, между делом…

— Нет, нет, я уезжаю во Францию.

— Тем более. Говорят, французы помешаны на нетрадиционной ориентации, и мигранты, эти черные тараканы, пользуют их женщин.

— Пока, — она прореагировала столь безучастно, что внутри меня все еще раз перевернулось. Ни в грош не ставит, а ведь почти два года вместе!

И тут мир полыхнул, будто где-то рядом подорвался на бомбе террорист-смертник. Улица потемнела, дома закачались, машины подпрыгивали и переворачивались. Я потерял всякие ориентиры.

Потом пришел в себя. Улица снова стала обычной, водители — на удивление корректными, вежливо останавливались перед пешеходами. Стена, к которой я прислонился, заканчивалась дверью, на которой красовалась табличка:

«Возвращение надежды»

И ниже:

«Бар для тех, кто потерял ее».

Какая надежда! Я и подумать не мог, что какая-то вздорная, остроносая девчонка, для которой деньги, карьера всегда стояли выше нормальных человеческих чувств, будет так сильно выматывать душу. И напрасно я убеждал себя, что есть те, кому еще хуже: у них умирают родители, родственники, друзья, или приходится бежать от войн и революций… Я будто слышал слова Виктории:

— Ну, ну, успокаивай себя!

«Возвращение надежды»…

Мне необходимо было зайти куда угодно. Почему бы не сюда?

Винтовая лестница уводила вниз. То ли от ее крутизны, то ли от головных спазм я споткнулся, едва не упал. Наконец спустился в небольшое, полутемное помещение, детали которого мне были безразличны.

Белокурая, похожая на восковую куклу, барменша посмотрела с интересом. Я попросил чего-нибудь налить.

— Коньяк? Виски?

— Коньяк, пожалуйста.

— Хорошо.

Я даже не поинтересовался, каким будет мой заказ. Осмотрев помещение, решил забиться в угол. Не хочу, чтобы даже немногочисленные посетители пялились на мое искаженное страданием лицо. Я убеждал себя, что она мне не пара, что Николая Фирсова скоро узнает весь мир. Что новый приятель Виктории вскоре выкинет ее, как ненужную вещь. Ей еще придется пойти на парижскую панель. Посмотрим, как тогда запоешь, голуба!

Но Виктория, дерзкая, безжалостная, опять стояла передо мной и хохотала.

— Прочь… прочь, проклятая лгунья!

Я даже не сразу понял, что сказал это официантке. Пришлось извиниться:

— Я не вас имел в виду.

Официантка безучастно поставила стакан. И тут я заметил, насколько они похожи с барменшей. Еще одна восковая кукла.

«Наверное, сестры?».

Впрочем, интерес к окружающей обстановке был настолько утерян, что я даже не расслышал ответных слов официантки (если она вообще что-то ответила). Кажется, зазвучала песня, но кто исполнитель?.. До фонаря!

— Тебе плевать на все на свете? – точно подмигнула Виктория. – И на себя тоже?

Главное не вступать с ней в диалог. Ведь это не она, а выстроенный в моем больном мозгу фантом. К сожалению, фантом сносил любые преграды, я не мог молчать!

— На себя мне не плевать.

— Ты переживаешь.

— Нет!

— Неправда. Я это чувствую. Ведь сам недавно сказал, что наши отношения – пшик! Что тебе нужна состоятельная женщина, которая бы поддержала твой издательский проект.

— Это правда!

— А думаешь обо мне.

— Два года не проходят даром. Какая-то боль все равно остается. А ты?..

— Мне тоже больно. Даже не представляешь – как!

— Тогда зачем?.. Вернем все как было.

— Невозможно.

— Почему?!

— Коленька, ты так ничего и не понял. Твои проекты – прожекты. Может, ты получаешь моральное удовлетворение. Но нужны еще и деньги. Я молода, красива. И жить мифическим будущим больше не могу. А тут все реально. За этим человеком буду как за каменной стеной. Уеду из России, где ничего хорошего не предвидится. Не увижу больше поголовной нищеты, до смерти надоевших политиков и беспощадной зимы. Я даже русскую речь забуду.

— И меня?

— Это будет сложно. Но постараюсь.

— Флаг тебе в руки.

— Не обижайся. Пойми, если любишь. Ведь и я люблю. А моя бравада — средство убежать от самой себя. Только получится ли?

Я прервал с ней мысленный диалог. Зачем эти фантазии? Виктория просто забыла меня и скоро будет далеко-далеко. Там, куда так рвалась с детства.

А я выброшен, как надоевшая игрушка!

Ей хорошо! Но почему я страдаю? Несправедливость! И я должен наслаждаться жизнью. По крайней мере, тем, что у меня есть.

Собрав волю в кулак, я постарался выбраться из плена отчаянья, впервые внимательно осмотрел обстановку бара. Мне обещали здесь возвращение надежды… Надежды на что?

Несмотря на заманчивую музыку, никто не танцевал. Несколько человек устроились за столиками, однако лиц их в полумраке не разглядеть. Единственное, на что я обратил внимание: все посетители – дамы.

Сначала мне показалось, будто нахожусь на просмотре известного американского фильма «Женщины», где нет ни одного мужчины даже в массовке. Или я – в «розовом» баре? Нет, меня бы сюда не пустили.

Женщины тусовались по углам, мирно беседовали, не обращая ни на кого внимания. Но вот одна из них все-таки соизволила посмотреть на убитого любовью. Поднялась, двинулась к моему столику. Проклятая Виктория – тут как тут: «Не упусти ее, Коля!»

Она «говорила» это специально. Знала, что у девушки из бара – ни единого шанса. По крайней мере, сегодня.

Незнакомка кивнула на пустующий рядом стул, спросила: «Можно?» и, не получив утвердительного ответа, бесцеремонно села. И опять… что-то общее было у нее в лице с барменшей и официанткой (тут работает одна большая семья?). Она красива, только… какая-то безжизненная. Точно надела прелестную маску, скрывающую ее истинный образ. Я не мог выглядеть невежливым, предложил ей выпить. Женщина улыбнулась:

— Думаете залить неприятности вином?

— С чего вы решили, будто у меня неприятности?

— Людей с проблемами видно за версту.

— Пусть так. Но это касается лишь меня.

— Не сердитесь. Вспомните, как называется наш бар.

— Странное у него название.

— Обычное. И правильное. Вот у вас, например, такой потерянный вид, что смотреть больно. Почему бы не помочь человеку в горе?

— Меня действительно постигло горе. Только вы вряд ли поможете. Единственное спасение вот… — Я взял в руки на половину опустошенный стакан. Маска безучастно бросила:

— Вино – не спасение, а временное утешение. Когда хмель испаряется, боль становится сильнее.

— Верно, — вздохнул я.

— Придется опять заливать горе. Потом опять. А так недалеко и до новых проблем.

— Где же выход?

Я взглянул в глаза незнакомки и ощутил себя… лежащим перед неведомым врачом пациентом, которому собираются поставить страшный диагноз.

— Любовная драма? – спросила Маска.

— Вы проницательны, — моя настороженность усилилась.

— Это не сложно. Все несчастные влюбленные – как под копирку. Выражение глаз, жесты, вздохи. Им кажется, что жизнь окончена. А, может, она только начинается? Что если судьба избавила вас от скольжения по опасной дороге?

Я пытался уловить в словах собеседницы любые эмоции – лукавство, сожаление, горечь. Но она, как робот, констатировала факт, и – ничего больше.

Стало не по себе. Кто сидит напротив меня? Живой человек или механическая кукла?

Незнакомка, точно почувствовала мои опасения, впервые за время нашего разговора ее губы коснулась еле заметная улыбка. Однако выглядела она натянутой, точно… доставляла женщине настоящее страдание. Глаза ее потребовали, чтобы я отвечал. Пришлось вступить в диалог.

— Позвольте, — сказал я. – Ради любви стоит идти и по очень опасной дороге. Любовь стоит жизни!

— Когда любовь взаимная. А когда нет?

Ее вопрос поставил в тупик. Действительно, к чему может привести любовь без взаимности другого человека?

— Так к чему? – молча допытывалась Маска.

— Не знаю, — я сердито взъерошил волосы.

Я лгал. И не только ей. Прежде всего – самому себе. Если бы отношения с Викторией развивались дальше, они бы неизбежно подошли к тупику.

— Надежду можно вернуть, — сказала незнакомка.

— Надежду на что?

— На любовь.

— Ни за что! Виктория потеряна навсегда.

— Как быстро вы сдаетесь.

— Кто лучше меня знает женщину, с которой прожил два года.

— Иногда совет постороннего более действенен, чем собственные, пусть даже выстраданные, выводы.

— Поймите: она ушла навсегда. Связалась с каким-то богатым хлыщом.

— И что? – покачала головой Маска. – Вдруг она в нем разочаруется? Или они разругаются? В конце концов с этим хлыщом может случиться несчастье.

— Такое возможно.

— Выходит, надежда остается?

— Все это из области теории.

— Почему? Вы оказались среди тех, кто возвращает надежду.

— Волшебников?

— Вроде того.

— Мне пора, — оставаться с сумасшедшей (а она, похоже, такова) не было смысла.

— Зря!

Это единственное слово заставило меня очень внимательно посмотреть на женщину с восковым лицом. Возникло новое серьезное подозрение.

— Вы сказали про несчастье?.. То есть ваша организация за определенную плату?..

Я не договорил, сделалось жутко до омерзения. Захотелось бежать отсюда без оглядки. Незнакомка сделала предупредительный жест:

— Вы не поняли. Никто не собирается подсылать убийц к новому другу вашей возлюбленной, или подсыпать ей любовное зелье.

— Тогда что?

— Начнем сначала. Что такое надежда? Это ваш второй шанс.

— Пожалуй, — немного подумав, ответил я.

— И этот шанс мы предоставляем.

Я понимал: Маска шутит. Но затянувшаяся шутка не вызывала раздражения. Просто на секунду представил, что было бы, начни мы с Викторией все сначала.

Я бы повел себя по-другому, заботился бы о ней гораздо больше. Возможно, устроился бы на престижную работу. Каждый день ее жизни постарался бы наполнить счастьем.

А как бы себя повела она? Благосклонно приняла мою заботу, а при первом удобном случае бы сбежала?

— …Мы предоставляем еще один шанс. Но только один.

— Почему один?

— Таковы условия игры.

Впервые за сегодняшний вечер я рассмеялся. Шутка удалась.

— Это не розыгрыш, — сказала Маска. – Любое ваше желание сегодня исполнится. Одно желание. Можете вернуть свою Викторию.

«Откуда ей известно ее имя?»

Я поежился, ситуация выходила далеко за рамки обыденной.

— Ну, и?..

Вместо быстрого ответа я представил, как раздается спасительный звонок, и сладкий голос Виктории возвещает:

— Коленька, дорогой, прости за глупый розыгрыш.

А дальше? Ждать нового подвоха с ее стороны? Когда очередной француз или бельгиец позовет ее в «чудесную жизнь»?

Мне показалось, как Виктория едко смеется:

— Женщинам доверять нельзя!

— Да, тебе веры нет!

Видение исчезло, снова – бар, где за моим столом дама с восковым лицом. Почему-то захотелось ей признаться:

— Я только что говорил с Викторией. Мысленно…

— Я знаю.

— Похоже, влюбился не в ту.

— Вы отказываетесь от нее?

— Отказываюсь. Потому что не верю.

— У вас есть другое желание?

— Подарите волшебную палочку. Тогда не будет проблем.

— Это нам не под силу.

— Почему?

— Мы не волшебники. А если и волшебники, то не совсем добрые. Итак, одно желание.

— Сдаюсь! – вздохнул я. — Но одного мало. Только разыграется аппетит.

— Как знаете — бесстрастно произнесла Маска.

— Не обижайтесь. Но ведь всерьез я не…

— Поверьте! – резко оборвала она.

— Хорошо, — ответил я лишь для того, чтобы потешить ее самолюбие. – Я хочу…

«А чего пожелать? Все-таки вернуть Викторию? Если нет, то чего?»

Почти не произвольно я выпалил:

— Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности. Каково желаньице?

— Выполнимо, — кивнула Маска.

В ее руке, точно у фокусника, вдруг оказалась черная коробочка.

— Как придете домой, откройте ее. Но не раньше.

— А если не выдержу, не дотяну до дома?

— Тогда мечта не сбудется.

Продолжая подыгрывать шутливому спектаклю, я взял в руки коробку и в ту же секунду…

Я не понял, что произошло, но наплыл странный белый туман. Он густел, в нем быстро исчезали очертания бара с сидящими за столиками «восковыми девушками». В последний раз раздались звуки музыки и навечно растаяли. Я с изумлением взглянул на свою собеседницу, однако туман скрыл и ее. Я попытался схватить ее за руку, но поймал воздух.

…Потом будто отошел ото сна. Моей единственной соседкой была холодная каменная стена. Где-то рядом должен находиться бар «Возвращение надежды».

Я осмотрел каждый сантиметр. Нет никакого бара. Мне все это привиделось?

А что у меня в руках? Коробка?! Оказывается, я держу ее в руке!

Что там?!

Тут вспомнил о террористической угрозе, которая поджидает нас на каждом шагу.

«Немедленно избавься!»

Однако некий внутренний голос не позволял мне этого сделать. Если все-таки открыть ее?

И сразу вспомнил о предупреждении: сделать это только дома.

И я рискнул: спрятал коробку в карман и направился к себе. Может, бар и дама с восковым лицом – только в моем воображении. Но подарок-то реальный.

Я забыл и Викторию, и все на свете. Я сгорал от нетерпения узнать: что хранит таинственный ларец?

 

Наконец-то я дома. И опять засомневался: стоит ли открывать? Все случившееся со мной за последние час или два выглядело чудовищной несуразностью. Если сдать подарок в полицию? И что расскажу? Про бар, который видел только я. После подобных рассказов человека обычно отправляют в психушку.

Выбросить ее и забыть? Жалко! Вдруг там важная вещица?

И я вторично рискнул: посмотрю!

Но перед этим на всякий случай поведаю обо всем, что произошло…

Вот такая история! А теперь открываю коробку.

Тут какой-то диск. Только и всего? Почему же на сердце так тревожно?

Хватит! Вставляю диск в компьютер.

Экран засветился голубоватым светом. Побежали волны. Они стали пениться, играть, зазывать меня к себе. Я невольно засмеялся: «Эх, милые, искупался бы, да не сейчас!»

Волны увеличиваются, теперь они, как живые. Накатываются, накатываются! Глядишь, и вовсе прорвут экран, захлестнут меня!

А там, что такое?! О, нет!..»

Запись неожиданно прерывается.

 

 

ГЛАВА V

Сон к Катерине пришел неожиданно. Когда она проснулась, Андрея уже не было. Брат сообразил, что сестрица явилась поздно, и не стал ее будить.

Первой дилеммой Кати была: «Не приснилось ли мне все это?». Однако подаренный ночным посетителем маленький диктофон находился рядом. Девушка еще раз прослушала запись.

«Позвонить Андрею и обо всем рассказать?»

Сжимавшие телефон пальцы вдруг разжались, аппарат полетел на пол. Катя вспомнила о предупреждении призрака: молчать!

Не фальшивка ли это? Голос вроде бы Николая. Но не факт, что его. Сейчас подделать можно любой голос!

История похожа на сказку, на фантастический бред. А разве появление в спальне призрака не является бредом?

«Нет, нет, мотать отсюда!»

И опять она осталась. Что-то помимо воли заставляло отринуть мысли о бегстве. Катя размышляла:

«Допустим, все, о чем Николай поведал, правда. Тогда возникают несколько вопросов. Что это за бар? Кем на самом деле являются его посетители и обслуга? Почему там находились исключительно женщины, да еще со странными лицами, точно на них надеты маски? Как это вдруг бар исчез? Что за белый туман?

Если у дяди тоже был бред, как быть с диском, который никуда не исчез?

Что он увидел на экране? Волны… да были волны. Но и еще что-то! Его последние слова: «А там что такое?! О, нет!..» Его напугало что-то или кто-то?»

Похоже, появилась первая связанная с Николаем информация. Только она ничего не объясняла, а лишь запутывала дело.

Катя вспомнила, что пора бы подкрепиться. Сварила кофе, сделала бутерброды. Завтракала с трудом, кусок не лез в горло, до сих пор не могла отойти от потрясений ночи.

За окном раздался хохот сумасшедшей старухи. И опять Катя словно услышала ее предупреждение насчет проклятого дома…

Проклят он или нет, но вещи здесь происходят необъяснимые.

А разве не странное место этот бар? Николай даже не уверен, что он туда заходил. А диск остался! И просматривать его он стал именно здесь, в доме. Как бы узнать больше об этой истории?

Ее размышления прервал звонок. Иван! Катя могла бы сколь угодно долго внушать себе, что не желает больше видеть его, только… голос предательски дрожал.

— Доброе утро, — Иван пытался говорить бодро и весело. – Еще в постели?

— Это имеет значение?

— Уж нельзя и полюбопытствовать. А я в конторе. Через полчаса совещание у шефа.

— Поздравляю.

— С чем?

— С совещанием.

Он непринужденно рассмеялся и спросил:

— Увидимся сегодня?

— Зачем?

— Сходим куда-нибудь. Покажу наш город. Ты ведь не видела его достопримечательностей? У нас такие монастыри, музеи. А вечером пообедаем в одном классном ресторане. Я взял смелость, заказал столик.

— Ты поспешил. Сегодня я занята.

— Чем?

— Поисками работы.

— Между прочим, есть любопытная информация по поводу твоего дяди.

— Так сразу и появилась?

— Нет, она и раньше была. Но я не хотел углубляться в детали, все-таки ДСП.

— А это что значит?

— Материалы для служебного пользования.

— Решил нарушить закон?

— Они больше секретом не являются.

— Я подумаю… Да, Иван, где бы мне узнать об истории дома, который мы унаследовали?

— Ты неисправима. Клавдия Никитична становится для тебя путеводной звездой. Вот повезло старушке: хоть кто-то воспринял ее всерьез. Ладно, зайди на сайт нашего поселка, — он продиктовал ей адрес сайта. — Там все подробно написано. Может, найдешь то, что тебе нужно. Так мы увидимся?

— Перезвони позже.

Отключив телефон, Катя ощутила двойное чувство: с одной стороны, ей было жаль, что она больше не слышит Ивана. С другой — в его голосе не звучало вчерашнего высокомерия. Похоже, он и впрямь ждет новой встречи. «Помучайся, дружок», — злорадно подумала Катя и подошла к компьютеру.

Информацию о поселке она нашла быстро. Ага, вот и ее дом. Ему чуть более десяти лет. Построил его предприниматель Рощин. С некоторых пор им владеет Фирсов Николай Викторович. Дальше шла фотография самого здания, участка и… все!

Немного же Кате удалось узнать.

Девушка выглянула в окно. Редко проносились машины, слышался заливистый лай собачонки, крики мальчишек. Она увидела и часть соседской территории, где по двору, как заведенная, сновала Клавдия Никитична. У Кати мгновенно возникла идея. Взяв коробку конфет, она направилась к соседям, постучала в ворота. Конечно, ей до смерти не хотелось встречаться с невоспитанным бугаем Васей, но что делать?

По счастью вышел не он, а супруга, посмотревшая на гостью с интересом и некоторым недоумением.

— Мы вчера не слишком хорошо побеседовали.

— Что вы, что вы! Какие счеты между соседями? – как всегда ласково защебетала платиновая дама.

— Чтобы окончательно устранить любые недоразумения, вот… — и она протянула коробку.

— Зачем, моя рыбка?

«Пригласит зайти или нет?» — думала Катя. Пока прогнозы были неутешительные: жена Васи предпочитала вести разговор за пределами особняка.

— Возьмите, — Катя буквально всучила ей коробку. – Привет вашему супругу и Клавдии Никитичне.

— Васеньки уехал, а у мамочки опять обострение, — вздохнула дама.

— Извините за беспокойство, — Катя поняла, что ничего ей не светит. Как вдруг…

— Да вы пройдите, девушка. Катя, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Слышала, так вас брат называл. А я — Мэрилин. В честь знаменитой Мерилин Монро.

Едва Катерина вошла, Клавдия Никитична перестала беспокойно бегать, замерла, уставившись на гостью своими впалыми зелеными глазами. Мэрилин тихонько сказала:

— Похоже, вы ее заинтересовали. Пойдемте, все вам покажу. Вот тут сажаем морковку, дальше – парники. Что за огурчики у нас! И цветы есть: гладиолусы, пионы… Нет, не туда смотрите, они рядом с мастерской Васеньки. Он ее делал собственными руками. А вот сторожка; правда, чудная?

— Хорошая, — сказала Катя, раздумывая, как бы отвязаться от болтливой хозяйки и поговорить с Клавдией Никитичной.

— Посидим на веранде, в дом я вас не приглашу, у меня там варка, готовка, короче, не прибрано.

Хозяйка извинилась и, оставив Катю одну, побежала на кухню, откуда доносились шипение и бульканье. Пахло щами и капустой. Катя подумала, что у нее появилась отличная возможность «ненароком столкнуться» со старой женщиной. Но где она?

Однако появилась Мэрилин, обтирая платком свое пухлое лицо.

— Сколько дел, моя рыбка!

— А поселок этот еще молодой, — как бы, между прочим, сказала Катя.

— Ему больше десяти лет.

— Все равно молодой. А что здесь было раньше?

— Какая-то деревенька. Я не вникала в подробности. Зачем мне это, ведь родом не отсюда. Вот Клавдия Никитична – из местных.

— Если я с ней поговорю?

— Что вы, моя рыбка! Она и себя-то не помнит. Лучше расскажите про Германию. Там, наверное, здорово?

— По-всякому.

— И чего это вы переехали в Россию? Отсюда все стремятся в Европу, а вы вдруг сюда?

— Богатые и успешные там живут неплохо, — задумчиво промолвила Катерина. – Бедным хреново везде.

— Васенька мой мечтает купить особнячок в Черногории, — платиновая Мэрилин полностью погрузилась в мечты и, похоже, не слишком воспринимала слова гостьи. — А вы отсюда уедете, моя рыбка. Помяните мое слово.

— Если не понравится, уедем. Пока не собираемся. И нас очень интересует история нашего дома.

— А! – махнула рукой Мэрилин. – Это совсем неинтересно.

— Не стану мешать вам, пойду, — Катя поняла, что зря теряет время.

Но не сделала и нескольких шагов, как к ней подбежала Клавдия Никитична. Глаза горели, она шептала:

— Дом проклят! Беги оттуда скорее, а то станешь такой же, как они

— Как кто, Клавдия Никитична?

Однако Мэрилин – тут как тут. Схватив старуху, решительно повела ее в дом.

— Успокойтесь, мамочка.

На веранде Клавдия Никитична обернулась к Кате и повторила:

Как они!

Очередной закидон сумасшедшей, или?.. Но в таком случае кого она имеет в виду?

 

Снова она ничего не узнала. Хотя что-то появилось. Мэрилин сказала, что раньше на этом месте была деревенька. Что за деревенька?

Катя вернулась домой и вновь открыла Интернет, надеясь отыскать информацию о старом поселении. Но ничего не нашла.

Ее оторвал звонок, опять Иван. Он сообщил, что совещание уже закончилось, и он свободен.

— И что? – Катя постаралась придать голосу полное безразличие.

— Можем встретиться.

— А можем и не встречаться.

— Катя… я очень хочу видеть тебя. Тем более я обещал кое-что рассказать.

— Хорошо.

— Через час заеду.

Катя отчаянно убеждала себя, что ее встреча с Иваном будет носить исключительно деловой характер. Есть вопросы, на которые следует получить ответ. А чтобы так просто бежать, сломя голову, за этим самонадеянным нахалом…

Увы, ей хотелось за ним бежать!

И тут она подумала: если рассказать Ивану о диктофоне? Пусть прослушает запись. Одна она блуждает в потемках, а вдвоем у них может родиться идея. Все-таки он следователь.

А как же предупреждение призрака о молчании? Он ведь палец к губам приложил.

Пусть прикладывает. Если есть хоть малейший шанс узнать о судьбе дяди, нужно им воспользоваться.

Она сидела у зеркала, наводила макияж и думала, гадала: сказать или нет? Желание иметь союзника побеждало.

Катя подошла к шкатулке, где была спрятан диктофон, открыла замочек и… аппарата на месте не оказалось.

«Я могла спрятать его в другом месте?»

Нет! Она прекрасно помнила, как положила диктофон здесь. Но тогда где он?

Во время ее отсутствия в дом проникли воры?

Катя осмотрела комнаты. Все, представляющее хоть небольшой интерес для похитителей, на месте. Что же получается: воры не взяли ничего, что лежало на виду? Но открыли тайник и вытащили одну-единственную маленькую вещицу? Полная глупость.

Скорее всего — это тот же ночной гость. Он догадался, что Катя прокрутит запись своему приятелю. Подарок пришел, подарок ушел.

Катя находилась в такой растерянности, что не сразу услышала сигнал машины. Иван уже приехал и ждал ее.

Он тут же обратил внимание, что у Кати что-то случилось, напрямик спросил. Она лишь вздохнула:

— Я потеряла очень ценную вещь.

— Кольцо? Серьги?

— Не совсем.

— Это не невосполнимая утрата. Скажи, что, и я куплю тебе такую же вещицу.

Катя бросила на него пытливый взгляд:

— Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Она может быть очень дорогая.

— Не разорюсь, — вздохнул Иван. – Должен же я побаловать девушку, которая мне безумно нравится.

— Спасибо, но купить ее невозможно.

— Даже так? Все равно не огорчайся.

Машина помчала их в город, но при въезде в него, они остановились. Перед Катериной возник величественный храм, окруженный высокой красной стеной. Уже глядя на нее, Катя залюбовалась изумительной работой старых мастеров: кирпичик к кирпичику. А какие узоры! Словно создавали все это не люди, а ангелы.

— Наша достопримечательность, — сказал Иван.

— Монастыри вообще главная достопримечательность Руси, — ответила Катя, упиваясь рассыпающимся золотом куполов.

Она осенила себя крестным знамением, и в тот же миг раздались мелодичные перепевы колоколов. Музыка была столь дивна, что Катя воскликнула:

— Как мне этого не хватало в Германии. Знаешь, Иван, где бы русский человек ни жил, на какую бы чужбину его не забрасывала судьба, он обязан помнить: есть на свете его земля, его народ, его вера. И если Русь позовет его, он должен отринуть богатство, успех, которых он может и достигнет в чужом краю, и поспешить на призыв своей Родины.

— Если бы все русские так рассуждали! – промолвил Иван и предложил подруге выйти, осмотреть монастырь.

Храмов оказалось три. Шла служба, пение хоров пробуждало к новой жизни, где торжествуют Истинные Ценности добра и любви, а уродливые обладатели кровавых миллионов не топчут красивых, духовно чистых людей. Бешеные ритмы словно исчезли навсегда, вместо них – покой и умиротворение. И где-то далеко-далеко отсюда осталось поклонение законам зла. Словно гигантская птица расправила над этим местом крылья, дабы нести Божественное откровение. Монахи, что им встречались на пути, приветливо улыбались, и в каждой улыбке Катя прочитывала: «Во славу Божию!»

Катя заходила в каждый храм, ставила свечку, падала ниц перед образами и просила прощения. За что? Может за то, что долго была оторвана от своей земли, крайне мало интересовалась ее проблемами. Но, даже вернувшись сюда, так и не научилась до конца быть русской.

Они покинули монастырь, приехали в город. Иван показывал ей сначала старинные улицы, переулки, потом – новые современные районы и, под конец, привез уставшую от путешествия подругу в ресторан. Он не спешил с серьезным разговором, завел его лишь после того, как Катя закончила ужин.

— Ты мне что-то хотела рассказать.

— Ты тоже. Насчет Николая.

— Точно. Так вот, один из соседей видел его в день исчезновения. Этот свидетель пришел к нам позже остальных, был в длительной командировке, и не знал, важна ли его информация.

— И что сказал?

— Если соседка в доме напротив утверждала, что Николай спешил к себе, он заявляет другое: Николай действительно почти бежал, однако у самого особняка вдруг остановился, прислонился к воротам и стоял так некоторое время. И еще: на твоем дяде лица не было.

— Кому следует верить?

— Думаю, ему. Та, что живет напротив, по ее собственному признанию особо не обращала внимания на действия соседа, у нее были свои дела. А этот человек еще подумал: не плохо ли Николаю? Хотел подойти, справиться о здоровье.

— Однако не подошел.

— Потому что Николай уже зашел к себе.

— Какой ты делаешь вывод?

— У него что-то случилось в тот день.

— Расстался с Викторией.

— Она тоже это подтверждает, хотя и снимает с себя полную вину. Но что, если проблемы твоего дяди связаны не только с ней?

— Именно с ней, — тяжко вздохнув, ответила Катя. – Он страшно переживал из-за любимой.

— Ты все знаешь лучше следователей?

— Да, — просто ответила она.

И Катерина решилась, рассказала обо всем, что случилось с ней в доме. Затем испугалась: вдруг Иван посмеется? Или посчитает шизофреничкой?

Однако следователь выглядел на редкость серьезным.

— Говоришь, запись пропала?

— Да.

— А в другом месте ты спрятать диктофон не могла?

— Нет!

— Значит, его украли.

— Кто?

— Больше ничего не взяли?

— Ничего.

— Откуда такая уверенность?

— Я все проверила.

— Выходит, нужен был именно он.

— Кто?! – чуть ли не в отчаянии повторила Катя.

— Вопрос: кто принес тебе его? И почему?

— Призрак…

— Не будь наивной, их не бывает. Кто-то очень умело сыграл роль призрака.

— Ты так думаешь? Но выглядел он… неестественно.

— Была ночь. Она могла скрыть многие нюансы. Умелый фокусник способен и не на такое.

— А если этот, давай пока назовем его «Призрак», и украл диктофон?

— Сначала принес, потом украл? Если он собирался пустить по ложному следу, то не исключено.

— Зачем пускать меня по ложному следу?

— Думаю, не тебя, а следствие. Он каким-то образом узнал о нашей с тобой встрече и решил, что ты расскажешь мне об этой записи. Бар, который затем исчезает; подарок в виде диска; Николай смотрит запись и чего-то пугается. Лихо закручено.

— Его предупреждение, чтобы я молчала, тоже элемент игры?

— Безусловно.

— А если бы я смолчала?

— Вряд ли. Редкие женщины умеют держать язык за зубами. Извини.

Катерина не обиделась. Ее сейчас волновало другое: не слишком ли просто все пытается объяснить Иван?

— Голос был Николая, — еще раз попыталась отстоять свою позицию Катерина.

— Ты давно с ним разговаривала?

— Давно.

— Вот видишь. Прекрасный имитатор сегодня не проблема. К тому же существуют специальные программы по изменению голоса. Ну, получи мы этот файл, определили бы точно: Николай говорит или нет?

«Опять он прав».

— Это дело меня интересует все больше и больше, — сказал следователь. – Николай столкнулся с какой-то тайной. Виктория тут не причем. Кстати, надо будет с ней еще раз побеседовать.

— Что за тайна? Есть гипотеза?

— Нет.

— Опять не хочешь говорить?

— Правда — нет. Но уверен в одном: в твоем доме происходит что-то непонятное и опасное.

— Должна признаться еще кое в чем. У меня уже некоторое время есть ощущение, что там за мной следят.

— Почему ты так решила?

— Не могу объяснить. Чувствую – и все.

— А у твоего брата?

— Он ничего не говорил.

Иван задумчиво произнес:

— Стоит твой дом снова хорошенько обследовать. В прошлый раз мы ничего не нашли, но…

— Я тоже все осмотрела.

— Что ты можешь против совершенной техники!

— Раньше на месте нашего элитного поселка была деревенька?

— Да. Маленькое поселение.

— Не знаешь его названия?

— Не помню. Вроде жили какие-то знахари. Даже один политический сталинских времен: астролог или что-то в этом роде. От того времени не осталось и воспоминаний.

Прошлое мало интересовало Ивана. Он опять заговорил о возможных проблемах Николая, напомнил, что у него был свой сайт. Вдруг тронул не тех людей? И, тут же признался, что, как и Катерина, ничего «опасного» в материалах сайта не обнаружил. Катя слушала его и вспоминала необычное появление ночного гостя. Если это иллюзионист, то крайне искусный.

Вечер заканчивался, пора было возвращаться. Неожиданно Иван заявил:

— Тебе опасно оставаться у себя.

— Ты так думаешь?

— Уверен.

— Но ведь призрак пока не сделал мне ничего плохого. – Катерина никогда бы не смогла объяснить своего внутреннего состояния, но страх перед таинственным визитером прошел. Более того, захотелось снова его увидеть.

— Пока!

— Мы вдвоем с братом.

— И что?

— Какие предложения?

— Переночевать у меня.

— А Андрей?

— И для него хватит места.

— Как я ему все объясню?

— Так же, как и мне.

Катя чувствовала, что снова уступала железной логике Ивана. И правда: сегодня визитер добрый, а завтра?.. Она достала телефон, чтобы предупредить брата, но тот сам опередил ее звонком.

— Андрей, послушай, я в пути…

— Нет, ты меня послушай, сестренка. Мне надоели твои полуночные гулянки, поэтому и я решил гульнуть. Сегодня не жди.

— Я только хотела…

— Не жди, — повторил Андрей. Вслед за этим в трубке послышался женский смех и телефон отключился.

— Что случилось? – поинтересовался Иван.

— Андрей загулял, сегодня не придет.

— Сама судьба толкает прекрасную даму в мое скромное жилище, — обрадовался Иван.

«Не прыгай раньше времени от счастья, — усмехнулась про себя Катерина. – Ничего тебе не обломится».

Она твердо решила держаться принципа недотроги. Но едва вошли в дом, они, как сумасшедшие, набросились друг на друга! И это любовное безумие продолжалось до самого утра.

 

 

ГЛАВА VI

Утром Ивану нужно было срочно уезжать по делам. Он просил Катю пожить пока у него. Однако девушка рассудила по-своему. Вчера она поддалась уговорам, побоялась (хотя дело не только в боязни) вернуться к себе, но утро вечера мудренее. Она поступит по-иному.

— Вечером я приеду, и мы все в твоем доме внимательно осмотрим. Своих коллег подключать до поры до времени не стану. Вдруг это наши с тобой фантазии?

— Мои фантазии!

— Наши, Катя, раз и я ввязался в это дело. Итак, ты мне обещаешь никуда не уходить?

— Обещаю, — ответила девушка. Но, едва Иван уехал, обещание нарушила.

Она в своем доме. В который раз обошла комнаты, коридор, кухню и ванную. Она боялась упустить любую мелочь, за которую можно было бы зацепиться в расследовании.

Есть еще и подвал. По крутым ступенькам девушка осторожно шагала вниз. Щелкнул выключатель, помещение осветилась тусклым светом.

Кате казалось, что неплохо знает это место, хотя уже не раз спускалась сюда. Но снова и снова осматривала пол, стены, потолок и с сожалением подумала, что даже не представляет, чего ищет.

«Возможно, есть какая-то подсказка. Только где она?»

На одной из стен надпись?!.. Ее раньше не было! Или Катя ее не замечала?

Попробовала прочесть. К сожалению она — не на русском, не на немецком, не на английском и даже не на французском, который Катя тоже немного изучала. Какие-то иероглифы.

«Откуда здесь иероглифы? Или Николай просто побаловался, или они появились еще до того, как он приобрел дом? Тогда кто автор неведомого текста? Прежний хозяин?»

Катя продолжала внимательно изучать непонятную надпись. Она, может быть, на китайском, вьетнамском, или любом другом восточном языке.

«Интересно, что тут написано?»

Внезапно Катя ощутила холодок за спиной. Спустя мгновение она поняла: это холодок страха. Кто-то стоял позади нее…

Как был прав Иван, когда предупреждал: не возвращаться сюда! Она не послушала и вот…

Следовало бы повернуться, но Катя не могла. Она не в силах посмотреть в лицо тому, кто сейчас расправиться с ней! Почему она так решила? Ведь вчера ночью он ее пощадил.

Вчера – это вчера. Вдруг призрак разгневан, что она ослушалась его, проболталась?

Девушка вжала голову в плечи, ожидая чего-то жуткого. Однако ничего подобного не произошло.

Катя не выдержала, обернулась. Подвал был пустым, ничто не выдавало присутствие здесь кого-либо кроме ее самой. Но она была уверена: призрак только что находился рядом! И опять не напал?

Последовал вздох радости! Катя помчалась наверх, захлопнула дверь своей комнаты и стояла возле нее минут десять. Затем решила: прятаться от него невозможно. А, может, и незачем? Неведомое существо не проявляет враждебности.

И вновь сомнения: если оно вообще появлялось? Кате могло и почудиться, у страха глаза велики.

«Что мне делать дальше?»

После некоторого размышления, она решила вернуться в подвал. Надо скопировать иероглифы на стене. Перевод найти можно. Не исключено, что это ничего не даст. Но, когда устал от неизвестности, хватаешься за любую вещь, как за соломинку.

Девушка с трудом заставила себя подойти к лестнице и снова спуститься вниз. В руках – листок бумаги и карандаш. Надо срисовать точно!

Внизу она несколько раз оглянулась. Подвал показался ей минным полем, один шаг – и все тут сотрясет вселенский взрыв.

— Эй! – крикнула Катя, понимая, что ей вряд ли кто ответит.

Никто и не должен был отвечать. Похоже, никакой опасности нет.

Катя подошла к стене. Здесь эта надпись?.. Вроде бы. Нет, рядом.

И там ее не было. Девушка обшарила глазами каждый сантиметр. Быть такого не может. Она ведь не сумасшедшая…

Иероглифы исчезли!

— Куда ты их дел?! – не выдержала Катя. – Куда?!

К кому она обращается? К подвалу?

Звонок от Ивана. Он сказал:

— Еще раз просмотрел материалы издательского центра Николая. Пока ничего интересного. А что у тебя?

— Я не понимаю… я уже ничего не понимаю!

— Что случилось?

— Нечто необъяснимое и страшное!.. И оно рядом!

— Ты где?

— У себя дома.

— Ничего не предпринимай. Дождись меня. Андрея нет?

— Нет.

— Лучше уходи оттуда.

— Я не могу.

Иван не стал ничего выяснять причину, просто крикнул:

— Жди! Лечу!

Перед глазами Кати снова возникли иероглифы. Надпись, которой… никогда не существовало?

 

Андрей открыл глаза. Неужели проспал?! Так и есть. Он срочно позвонил на работу и, услышав в ответ нецензурную брань, кратко ответил:

— Сейчас буду.

Одевался по-военному: две минуты – и был готов. Подруга тоже приоткрыла глаза и сонно спросила:

— Тебе пора?

— Еще бы! Такое предстоит выслушать.

— С работы не выгонят?

— Я – мастер.

— Когда позвонишь? И позвонишь ли?

— Прекрати говорить глупости.

Он поцеловал ее и выскочил, как ошпаренной. К счастью, до работы добрался быстро. Ему предстоял не только серьезный разговор с хозяином, но и тоскливый денек. Как вообще работать, когда в мыслях он остался там, во вчерашнем дне? Он помнил все до мельчайших деталей…

Она подъехала на «Вольво», сказала, что-то случилось с мотором. Андрей тут же взялся за дело. Затем подошел к клиентке:

— Пустяки. У вас тут…

— Я все равно не пойму, — резко оборвала молодая женщина, тряхнув копной темных кудрявых волос. – Вы мастер. Значит – исправляйте.

«Странно, — подумал Андрей, — обычно клиенты строят из себя больших умников, чтобы им не накрутили лишнего, а эта?..»

— Машина не моя, — как бы в ответ на его мысли, пояснила женщина. – Начальница попросила помочь.

Ему не хотелось «забивать баки», он честно назвал стоимость работы. Темные удлиненные глаза с интересом рассматривали честного мастера.

— А по времени?

— Погуляйте немного. Или зайдите вон в то кафе. За это время я все сделаю.

Она нервно кивнула и пошла. В профиль ее лицо показалось Андрею знакомым. Где он ее видел?

Исправив поломку, он почему-то с нетерпением ждал ее возвращения. Она появилась, молча выслушала объяснения. И опять показалось, что эту женщину он знает.

— Мы с вами раньше не встречались? – спросил Андрей.

— Нет.

— Но я вас видел.

— В мечтах или во сне?

— Вы правы: банальная попытка знакомства.

— Нет, вы действительно могли меня видеть. Наш город не так велик.

— Только я живу здесь недавно. И не в нем самом, а в элитном поселке.

— Вы чем-то отличаетесь от местных. Откуда приехали?

— Из Германии.

— Из самой Германии?

— А что вас удивляет?

— Обычно люди стремятся задержаться в Европе как можно дольше. Вы там работали?

— Я там жил. Я – гражданин Германии.

— Так вы немец?

— На одну четверть. На остальные три – русский.

— Совсем непонятно, — миндалевидные глаза клиентки загорелись диким любопытством. – Зачем, Господи, зачем?!

— Работу нашел. И от дяди нам с сестрой дом в наследство достался… А ведь я вспомнил, где видел вас. На фотографии вместе с моим дядей.

— С вашим дядей? У него случайно фамилия не Фирсов?

— Да. Николай Викторович.

Руки женщины задрожали. Она извинилась и поспешила к машине. Андрей догнал ее:

— Подождите! Мне, а особенно моей сестре, интересно: что послужило причиной его исчезновения?

— Я не в курсе.

— Но вы же с ним… встречались.

— Нет, мы с ним жили.

— Вы должны его знать лучше, чем кто-либо.

— Как выясняется, человека никогда до конца не знаешь.

— Андрей! – вдруг раздался голос хозяина мастерской. – Хватит кадриться с красивой женщиной. – У нас новый клиент.

— Сейчас! – И Андрей виновато взглянул на Викторию – Дела! Но так бы хотелось с вами поговорить.

— Вот что, — ответила Виктория. – Я дам вам свой телефон. Когда закончите, позвоните.

Андрей едва дождался окончания смены и сразу набрал номер. Он предложил Виктории куда-нибудь сходить, в ресторан, например. Но она ответила:

— Приезжайте ко мне, — и продиктовала адрес.

Андрей был противоположностью сестре. Он не задумывался ни о каких тайнах дяди. Гораздо больше интриговала сама Виктория с ее сумасшедшей сексуальной притягательностью. Красавицей ее не назовешь, но было в ней что-то, отчего у любого мужчины кружилась голова.

Он заехал домой, помылся, привел себя в порядок и помчался по указанному адресу. Хозяйка встретила его в восхитительном голубом платье и так опять посмотрела, что все пошло кругом. Теперь Андрей боялся лишь одного: вдруг она пригласила его только ради дела?

— Вам, — Андрей неловко протянул ей огромный букет.

Глаза Виктории томно сверкнули, улыбка обнажила белые жемчужины зубов:

— Какая прелесть. Проходите.

Небольшой стол был искусно сервирован: шампанское, фрукты, тосты, икра в вазочке. Андрей, который так спешил на встречу, что не успел даже поужинать, посмотрел на деликатесы, сглотнув слюну. Виктория перехватила его взгляд:

— Старалась не ударить перед немцем в грязь лицом.

— Я русский, — напомнил Андрей.

— Ваше право считать себя кем хотите. Только тем ли вы гордитесь?

— Извините, мне кажется, вы не слишком любите свою родину?

— Проходите, присаживайтесь… Не люблю, спрашиваете? Моя бабушка здесь не жила, а мучилась. И мать тоже. Теперь вот мучаюсь я. Зарплаты крохотные, у вас пособия гораздо больше. И за эти крохи из тебя выжимают последнее. Раньше с работником хоть как-то считались, его защищал закон социализма. А теперь даже не вспоминают о социальном государстве. Чуть что – на улицу, на биржу, где на месячное пособие в магазин раз не сходишь.

— И вы не отстаиваете свои права? – удивился Андрей.

— Кто будет их отстаивать? Народ глуп, верит пропаганде. А если послушать телевизор, мы прямо-таки несемся навстречу счастливому будущему. И цены не скачут, как безумные лошади, а «чуть-чуть поднимаются».

— С ценами беда. Даже я успел заметить.

— А знаете, что недовольных у нас бросают в тюрьмы, хотя политических вроде бы и нет. Тут еще подоспел закон о национальной гвардии: теперь в вас будут стрелять без предупреждения. Вот что такое Россия.

— На Западе свои проблемы, — напомнил Андрей.

— О, если бы я могла жить среди тех проблем! Сладкий сон, которому не суждено стать явью.

— Уверяю, ситуация поменялась. В Европе уже нет прежнего рая. Есть терроризм, полные черноты улицы, причем мигранты открыто издеваются над вами: грабят, насилуют женщин, а им все сходит с рук – беженцы.

— Все равно! – воскликнула Виктория. – Хочу сытой жизни, хочу свободы, а не нашего азиатского подчинения. Как были холопами, так и остались!

— Чего вы так против азиатов? В Европе доказывают, что, мол, поскреби русского – найдешь татарина.

— Вот уж нет, — расхохоталась Виктория. – У меня в роду татар нет. По крайней мере, надеюсь. Вот если бы нашлась хоть сотая доля норвежской или шведской крови – посчитала бы за великое счастье.

Она остановилась, поскольку почувствовала: гость заскучал от серьезных разговоров, наполнила фужеры. Андрей заметил:

— Я за рулем.

— Правильно. Есть замечательный сок.

Они выпили — каждый свое, и Андрей с воодушевлением налег на закуску. Голос Виктории звенел в ушах чудесными переливами, он слушал, чувствуя, что с каждой минутой все сильнее пленяется ею. Теперь он понимал своего дядю, потеряв такую женщину, можно от тоски сбежать на край света. На всякий случай опять завел разговор об его исчезновении.

— Не провоцируйте, знаю не больше вашего, — вздохнула хозяйка. – Мы с ним жили некоторое время, потом решили разойтись. Я так решила.

— Почему?

— Он не герой моего романа. А если серьезно, у Николая не было никаких перспектив. Да он и не искал их. Была возможность защитить диссертацию – не защитил, друг предлагал престижную работу – отказался. Создал свой сайт. Но и тут ничего не добился. Материалы подбирал скучные, серенькие, люди к нему не заходили, фирмы не давали рекламы. На все мои претензии отвечал, что его не понимают. Я терпела, терпела и…

— И?

— Появился человек: вроде бы симпатичный, перспективный. Но… не сложилось. Он оказался обманщиком. Ну, да ладно! А где сейчас Коля?.. Только он один, наверное, и знает.

— Я уже говорил об огромном интересе к этому делу со стороны моей сестры. Она устроила настоящее расследование.

— Я в курсе. Она звонила мне.

— Как?

— Обычно. Набрала номер и пытала вопросами.

— И что вы ей сказали?

— Ах, Андрей, надеюсь, вы явились сюда не только для того, чтобы выведать какие-то подробности насчет пропажи Николая?

— Нет. Если честно… мне это не интересно.

— Хорошо, что вы такой прямолинейный. Налейте мне еще. И себе.

— Я ведь говорил…

— Немного можно. До завтра все выветрится.

— До завтра?

— А вы хотите уехать сегодня?

Кровь ударила Андрею в виски, он силился понять: она всерьез или?.. Лицо Виктории было загадочным. Он наполнил два фужера, от их удара раздался легкий хрустальный звон.

— Так ты останешься? – спросила Виктория.

— Только предупрежу сестру.

С каким злорадным удовольствием он сообщил Кате, что сегодня не приедет (не только ей гулять!).

…Потом царили ночь, кровать и безумие страсти… От сладостного упоения Андрей закрыл глаза. Виктория оседлала его, жар ее тела поглощал как адово пламя.

Отчего вдруг пришло такое странное сравнение – Андрей не знал. Но когда он открыл глаза, чтобы еще раз полюбоваться своей прекрасной наездницей, то в отблеске луны голая, с растрепанными по плечам волосами, Виктория выглядела настоящей ведьмой. Ее лицо было перекошено и оно уже не казалось дико привлекательным. Оно напомнило жуткий лик вампира из какого-то старого фильма. Когда она наклонилась вперед, Андрей вдруг представил, как из открытого рта сейчас полезут клыки и вонзятся ему в шею. И вот этот сильный, довольно смелый человек… закричал. Закричала и Виктория. Но если он от ужаса, то она от экстаза.

Наваждение ушло. Она прижалась к Андрею, а он все никак не мог прийти в себя. То ли Высшие Силы о чем-то предупреждали его, то ли он просто устал?..

— Тебе понравилось, мой дорогой немец?

— Еще бы! – он отвернул голову, не в силах взглянуть на нее.

— А если бы мы не встретились?

— Мы не могли не встретиться. Ты пригнала машину в мастерскую, где я работаю.

— Спасибо моему начальству. У меня ведь даже прав нет. Так, получила маленькие уроки вождения.

— Как же ты села за руль?

— Начальству не отказывают. Попросили, а я соврала: мол, есть права. Жуть, как рисковала.

И он все-таки рискнул, посмотрел на подругу. С ним рядом находилась на редкость привлекательная женщина. Что за чушь полезла в голову? Ведьма?!.. Бред, уродливая фантазия.

— Отдохнем и еще раз! – требовательно произнесла Виктория.

— Да, — выдохнул он.

Силы возвращались, удваивались или даже утраивались. Он раздвинул Виктории ноги и вошел в нее, радостный от вернувшихся необузданных желаний. И вдруг… жар ее тела сменился холодом. Андрей стучал зубами, чтобы не замерзнуть и делал, делал свое дело! Он отработал сполна, а потом, полный отвращения, побежал в ванную и долго смывал с себя ее запах и пот. Вернувшись, забился в угол кровати и постарался забыться, уснуть.

По счастью, сон пришел быстро. Но и он был тревожным, страшным. Андрею снилось, будто он бродит по пустой комнате, одна из стен которой вдруг раздвигается, а за ней, сложив на груди руки, стоит бледная, точно смерть, Виктория. Стоит, не шелохнувшись! Она вообще-то жива?!

— Виктория! – шепчет Андрей.

Она открывает глаза и хохочет. В ужасе Андрей несется прочь, обо что-то спотыкается и падает. Но не разбивается об пол, а летит дальше и дальше. Только куда?

Он открыл глаза, стер со лба пот. Так тихо, что, наверное, можно услышать самый легкий шорох на свете. И тут… скрип. Андрей напрягся, однако вовремя сообразил, что это Виктория повернулась на другой бок.

Его к ней тянуло и… что-то отталкивало. Хотелось снова и снова обладать ею. Но едва он повернулся к ней, как по телу побежала изморозь. Подобная вещь в его жизни происходит впервые.

В отличие от сестры, Андрей не желал заниматься психологическим анализом. Он просто ждал, когда странные ощущения уйдут. Только ничего не менялось. Постепенно Андрей снова погрузился в сон.

А дальше… он проснулся и понял, что опоздал на работу. Когда появился, хозяин хмуро спросил:

— И что с тобой делать?

— Не знаю, — как обычно немногословно ответил Андрей.

— Как бы поступили в Германии?

— Наверное бы выгнали.

— Ладно, иди работай. Мы не такие звери. Если еще раз сотворишь подобное…

— Не сотворю.

День тянулся нудно и тоскливо, пока не позвонила Виктория.

— Привет, — он безумно радовался ее голосу и также безумно боялся его.

— Работаешь?

— Весь в мыле.

— Я тоже не отдыхаю. Работка несложная, но все равно — делаю переводы, занимаюсь литературной обработкой одного материала.

— Это хорошо.

— Придешь сегодня?

«Из-за своих глупых страхов потеряю такую женщину?»

— Приду.

— В семь.

— Да, в семь!

— Я буду ждать.

Ее последние слова окончательно вынесли приговор любым сомнениям. Никакая она не ведьма, а прекрасная, жаждущая любви женщина.

Он перезвонил сестре, сообщил, что сегодня опять не придет.

— Дело твое.

— У тебя все нормально?

— Все хорошо, — соврала Катя.

Андрей с легким сердцем отключился. Ему казалось, что мир полон счастья и радостей.

 

 

ГЛАВА VII

После происшествия в подвале Катя окончательно убедила себя, что они с Андреем не одни в этом доме. Она еле дождалась приезда Ивана, тут же все рассказала ему. Он попросил:

— Пойдем, покажешь это место.

Они спустились в подвал, Катя подвела его к стене:

— Вот здесь.

— Уверена?

— Да.

Иван все внимательно осмотрел и пробормотал:

— Ничего…

— Я ведь не придумываю. Или считаешь, я того?..

— Ничего подобного я не говорил. А ты не засняла надпись?

— Не сообразила!

— И не запомнила?

— Как я могу запомнить иероглифы?

Иван еще раз исследовал стену, пошел дальше, пока детально не изучил в подвале каждую мелочь. Потом подошел к Кате:

— Если это мистификация, то очень искусная.

— Я уже тебе говорила, что чувствую себя под постоянным наблюдением. Мне кажется, наблюдатель и сейчас нас слышит.

— Надо проверить дом на наличие скрытых видеокамер. Я этим и займусь. Кстати, твой брат не станет возражать?

— Он сегодня не вернется. Нашел зазнобу.

Иван достал прибор спецслужб для обнаружения «жучков» и начал полную проверку. Кате вроде бы надо проявить интерес, а он у нее вдруг… погас. Она почему-то подумала, что никакие приборы ничего не выявят. Она отрешенно сидела на диване и ждала. Иван наконец закончил.

— Ничего, — сказал он.

— Так и должно быть.

— Нет, так быть не должно.

Катя взглянула на своего друга и поняла: он тоже начинает сомневаться. Скоро ей предложат сходить к врачу.

— Ты должен мне верить! – голос девушки невольно сорвался на крик.

— Я верю.

— Николай пропал.

— Да, это аргумент. Давай спокойно поужинаем и обдумаем ситуацию.

Однако поужинать им не пришлось. Ивану позвонили, сообщили о каком-то жутком происшествии.

— Видишь, как все неудачно складывается. Перебирайся пока ко мне.

— Нет, — покачала головой Катя.

— Ты ведь не собираешься оставаться здесь одна?

— Со мной до сих пор ничего не случилось. И потом: я и сама не уверена, что видела эти иероглифы.

— Такими вещами не шутят!

— Не шутят! – девушка с вызовом взглянула ему в глаза.

Новый звонок. Ивана торопили. Он лишь успел сказать:

— Вернусь, как смогу.

Апатия Кати разрасталась. Призрак провел всех и теперь явится по ее душу. Переночевать у Ивана… Смешно! Он найдет ее, где бы она ни пряталась.

 

Надо принять успокоительное, иначе не уснуть. Впрочем, есть одно средство, которое Андрей считает лучшим лекарством на свете. И хотя Катя старалась употреблять спиртное только в экстренных случаях, такой случай наступил. Выпив водки, девушка и впрямь быстро уснула. Покой на какое-то время восстановился в ее душе.

И вдруг…

— Катя… Катя…

Настойчивый голос не отступал. Она открыла глаза, сказала себе: «Он – лишь в моем сознании». На всякий случай девушка осмотрелась. Вокруг царила пустота, которая сейчас являлась спасением.

Рука коснулась какой-то вещи… Что-то на кровати рядом с ней. Украденный диктофон? Еще одно послание от неведомых сил?

С каким удовольствием Катя вышвырнула бы его в окно. Однако любопытство пересилило. Навязанная игра завлекала, как наркотик. Она включила запись.

И снова голос, сильно похожий на голос дяди:

— Дорогая племянница, ты так и не поняла главного из моего рассказа.

Голос замолк, словно заставляя Катерину отвечать. Сама не зная зачем, она вступила с ним в диалог:

— Что я должна была понять?

— Представь, что ты в том баре…

— В том баре?

— Да, где обещают возвратить надежду.

— Я не могу быть там.

— Нет, ты именно там!..

Играла томная музыка, несколько человек танцевали. Катя пригляделась: одни девушки. Светловолосая барменша с восковым лицом безучастно произнесла:

— Вас ждут.

— Меня? Кто?

— Вон за тем столиком.

Катя пошла в указанном направлении и увидела… дядю. Он тоже заметил ее и помахал рукой. Рядом с ним сидела похожая на барменшу молодая женщина.

— Садись, девочка. Как давно мы не виделись.

Катя растерянно примостилась на стуле. Николай изменился, чуть раздобрел, под глазами появились первые морщинки. Но все равно остался любимцем женщин.

— Моя племянница, — сказал дядя своей спутнице. – Какая красавица! Загляденье!

Его соседка окинула Катерину мимолетным взглядом, в котором не возникло ни капли интереса.

— Я пригласил Катеньку не случайно.

Женщина взмахом ресниц дала понять: ей это известно. Музыка в баре стала ритмичной, танцующие задвигались быстрее. Официантка поставила перед Катериной бокал с красноватой жидкостью.

— Спасибо, но я не…

— Не обижай старика! – кокетливо проронил Николай. — Я специально выбрал это для тебя.

Катя пыталась осмыслить: дядя уговаривал ее выпить или принуждал? Опасаясь худшего, она решила поскорее покинуть это странное место. Поднялась, извиняющимся тоном произнесла:

— Я вас ненадолго оставлю. Мне нужно… в туалет.

Николай иронично улыбнулся, а женщина вновь не прореагировала. Катя пошла к стойке бара, по пути внимательно осматривалась. Сплошная стена кое-где была завешена бордовыми бархатными шторами. За какой же их них выход?

Она спросила об этом у барменши, та безразлично бросила:

— Отсюда выхода нет.

Ритмы музыки сделались бешеными. Девушки в танцевальном круге напоминали мечущихся фурий. У Кати закружилась голова…

— Вы, кажется, искали туалет? – сказала барменша. – Тогда вам вон в ту дверь.

— Спасибо. Уже расхотелось, — Катя сообразила, что попала в западню, и вернулась за столик. Никто ни о чем ее не спросил, только Николай шутливо сдвинул брови:

— Выпей!

Теперь в этой шутливости Кате послышалась скрытая угроза. Она решительно отодвинула стакан:

— Не буду.

— Как хочешь, — примирительно заметил Николай. – Только абсолютно трезвый ум слишком уж реалистичен.

— Реалистичен?

— Конечно. Он никогда не согласится с тем, что есть вещи, не подчиняющиеся законам логики. Мы считаем, будто повелеваем миром и вдруг в изумлении осознаем, что мир повелевает нами.

— Зачем я здесь?

— Как зачем? – удивился Николай. – Разве у моей красавицы не возник ряд вопросов?

— Да. Они есть.

И сразу бешеные ритмы музыки сменились более плавными и мелодичными…

— Задавай.

— Куда ты пропал?

— А почему пропал я? – усмехнулся дядя. – Может, вы – пропащие души, только принять это не желаете?

— Ты отвечаешь так замысловато.

— Ну, если бы ответы были слишком просты и примитивны, то жить было бы неинтересно.

— Спрошу по-другому: ты где?

— Там, где я осуществил свое желание.

— Снова загадки.

— Я же говорю: главного из моего рассказа ты не поняла.

Николай улыбнулся и вдруг вскочил, встал по стойке смирно. Музыка стихла, танцующие замерли.

Дядя торжественно отрапортовал:

— Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности. Каково желаньице?

«Да, да! – вспомнила Катя, — именно эту фразу он произнес в прошлый раз. Но как это связано с его исчезновением?»

Николай сел, с видом победителя взглянул на племянницу. И тут же его лицо вытянулось:

— Снова ничего не поняла?

— Она – глупая, — безжалостно констатировала Маска.

Катерине сделалось ужасно стыдно. Она с отчаяньем воскликнула:

— Наверное, я не Аристотель. Хоть скажи: ты далеко или близко?

— О, так далеко, что не доехать, не добраться. Так близко, что могу видеть тебя каждый день.

— Господи, это невыносимо! Мне, дядя, стоит опасаться тебя.

— Не меня. А того, кто придет к тебе с объяснениями в любви.

— Не говори лишнего, — вступила Маска. — Их дела нас не касаются.

— Она – моя племянница! – вновь напомнил Николай.

— Что из того? Правила общие для всех.

— Я сейчас разнесу всех вас с вашими правилами! – взревел дядя, поднял стол и грохнул его об пол. Музыка на несколько мгновений взревела траурным маршем, а потом установилась тишина. Свет погас, повсюду разлилась кромешная тьма.

Перепуганная Катя позвала Николая, но никто не ответил. Выходит, удивительные посетители скрылись, и она осталась одна. Одна – в помещении без выхода.

Что ей делать?! Она двинулась в темноте, словно слепая. Обо что-то споткнулась, упала…

Она не сразу догадалась, что препятствием на пути стала собственная кровать. «Так я не посещала никакого бара и бродила по дому, как сомнамбула?»

Катя включила свет и сразу обнаружила диктофон. Наверное, второе послание Николая.

«Что он собирался мне сказать?»

Однако никакой записи не оказалось. Смотри на подарок и проклинай его безмолвие. Она так ничего и не узнала.

Не узнала?!

«Хочу понять корень всех бед нашего мира и России в частности».

Мало ли кто чего хочет. Кстати, за лишние знания убивают.

Выходит, Николай вынужден скрываться. Но он не открыл свое местонахождение. Как он сказал: «Так далеко, что не доехать, не добраться. Так близко, что могу видеть тебя каждый день».

Полная белиберда!

И еще он предупредил, что Кате следует опасаться того, кто придет к ней с объяснениями в любви.

Любопытное предупреждение!

Катерина решила снова все осмыслить. Была ли она в том странном баре? Допустим, это сон, видение. Почему ей постоянно видятся разные сюжеты, но на одну тему? Да и «призраки» слишком реальны.

Как она могла перенестись в тот бар за десятки километров отсюда? Если она никуда не путешествовала, значит, видения создает дом.

Она вспомнила рассказ Ивана о том, как Николай стоял, прислонившись к воротам. Это уже быливладения дома. Может, и дядя не посещал никакого бара?

Дом! Что это за место, где непонятные силы направляют наше сознание по определенному маршруту? Почему они «напали» на Катю и не трогают Андрея?

А они его не трогают? Что если брат просто не рассказывает, щадит нервы сестренки? Еще неизвестно, почему он сбегает? Вдруг тоже видит призраков и считает, что его могут принять за сумасшедшего?

— Что вам всем нужно от нас? – закричала Катя. – Желаете что-то сообщить, не прячьтесь, выйдите!

Она не надеялась, что кто-то отзовется на ее отчаянный порыв. Однако… зазвучала музыка. Та же мелодия, что исполнялась в таинственном баре. И доносилась она из подвала.

Катя была не в силах более бороться с собой. Будь что будет, она обязана узнать правду.

Она медленно двинулась на звуки музыки. В голове звенело: «Остановись и беги!» Однако, несмотря на страх, она, словно под гипнозом, продолжала идти дальше.

Как будто бы в подвале свет. Но она хорошо помнит, что выключила его…

 

Блаженство убивало Андрея! Не было ни дня, ни ночи, ни этого города, ни окружающего мира вообще. Были только он и она – вновь оседлавшая его ведьма. Он не открывал глаз, боялся, что реальный образ «лихой наездницы» разрушит волшебные чары. Да и зачем ему смотреть на Викторию, когда он ощущал себя в ней, сливался с ее плотью!

Дикий стон, стон до хрипоты заставил Андрея разомкнуть веки. Он знал, что, увидев оргазм ведьмы, получит такой же. Однако его «эротическое мычание» тут же оборвалось. Андрей с ужасом увидел, что оседлала его не Виктория, а… сестренка Катя.

— Ты?! – завопили его глаза.

Катя закрыла лицо руками, трясла волосами и плакала. Потом тоже молча «сказала»:

— Надо мной нависла беда, а ты здесь.

— Что случилось?!

— Беда, Андрей!

— Что случилось?

Никакого объяснения, лишь продолжало звучать:

— Андрей… Андрей…

Голос становился ниже, черствел. Он уже больше не принадлежал Кате.

— Андрей, что с тобой?

Виктория заботливо склонилась над ним, силилась понять своего возлюбленного.

— Все нормально.

— Было до определенного времени. Потом со мной как будто лежал другой человек, отрешенный, запутавшийся в своих мыслях.

— Мне показалось…

— Что?

— У Кати беда.

— С чего ты это решил?

— Не смейся, но я… слышал ее призыв о помощи.

— Когда?!

— Сейчас.

— Как у тебя с психикой?

— Причем здесь моя психика?! – Андрей вскочил, схватил телефон, позвонил раз, другой. Ответа не последовало, и он нервно заходил по комнате. – Молчит! Молчит!

— Мало ли почему она молчит?

— Такое однажды уже происходило. Мы были детьми. Я гонял во дворе с мальчишками мяч. И тут… прямо передо мной возникло ее перекошенное от боли лицо с полными слез глазами. Но ведь ее не было с нами! Она где-то на соседней улице играла с подружками. Я бросился туда. Трудно объяснить это, но… я точно знал, точнее, чувствовал, где она! И нашел ее неподвижно лежащей на траве. Проклятый мотоциклист сбил Катю и даже не остановился. Я подхватил на руки легкое, точно пушинка тело, прижал к себе и не хотел отдавать даже прибывшим врачам. Они силой отобрали у меня сестру, а я просил, умолял спасти ее. По счастью, травма оказалась не слишком тяжелой… И теперь чувствую: я нужен ей, как тогда, в детстве!

Викторию потряс длинный страстный монолог этого немногословного, на редкость спокойного парня. Она лишь тихо ответила:

— Андрей, полагаться на какие-то предчувствия – безумие.

— Нет! – резко бросил он. – Безумие – что я еще здесь!

Он стремительно оделся и выскочил. В тот момент Виктории стало жаль его. «Отличный парень! Как любит сестру! Какие испытания им предстоит вынести. И я – виновница будущих трагедий».

Она забралась в кровать, раздумывая над ситуацией, в которой оказалась. Если бы они с Андреем встретились при нормальных обстоятельствах! Кто знает, может, он бы влюбился в нее? И она бы без труда уговорила его вернуться в Германию. Они бы уехали вместе в спокойную сытую жизнь. И прощай навсегда, Россия.

Звонок в дверь. Виктория вскочила… Он вернулся! Какой молодец! Отринул глупые страхи.

Она отворила дверь, даже не спросив: «Кто?» И замерла, точно пораженная молнией. Человек на пороге усмехнулся:

— Не рада?

— Что ты… очень рада.

Гость бесцеремонно вошел в дом, он выглядел спокойным и самоуверенным. Хлопнув Викторию по заду, требовательно произнес:

— Угости-ка чайком. Да и от водочки не откажусь.

— Конечно, — заторопилась она.

— Стой! Иди сюда!

Он схватил ее, крепко прижал и поцеловал. Сначала Виктория отвечала из-за страха, потом почувствовала, как закружилась голова. Гость словно предугадывал ее состояние.

— Ты опять моя.

— Я всегда твоя.

— Отлично, девочка. А теперь расскажи-ка, чего это Андрюша выскочил от тебя, точно ошпаренный?

— Волнуется за сестру.

— Случилось чего?

— Сказал, что почувствовал неладное.

— Был повод для волнений?

— Не знаю…

— Не знаешь?! – голос стал жестким, на переносице появилась складка, приводившая Викторию в трепет. Она уже имела представление, каков он в гневе.

— А что ты вообще знаешь?

— Видишь ли…

— Пока ничего не вижу. Он в тебя втюрился?

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— С чего ты так решил? – попробовала возразить Виктория.

— От тех, в кого влюбляются, не удирают среди ночи. Он должен быть твоим! Сколько сил я уже потратил на эту операцию, после того, как Кира Воронцова рассказала мне о парне и его сестре.

— Воронцова?.. Она ведет их дело?

— Она ведет многие дела. Запомни, времени у тебя немного. Охмуряй его, как хочешь, но чтобы свадьба состоялась.

— Там ведь еще есть и сестра, — напомнила Виктория. – Ей принадлежит половина дома.

— И на ее миловидную шейку найдется петля — один мой приятель. Он ей понравится.

— Две свадьбы одновременно, — с тихим ужасом произнесла Виктория.

— Именно, — гость без стеснения ухмыльнулся.

Виктория понимала, что будет дальше. Сначала свадьбы, затем брат и сестра погибают. Но погибают так, что комар носа не подточит. Никто и никогда не заподозрит в их смерти моих людей.

— Не лучше ли выкупить у ребят дом?

— Это мне встанет дороже. К тому же они могут заартачиться, а лишних средств нет. Я и так в том поселке скупил немало чего. С этим местом связаны серьезные планы. И если кто-то вздумает помешать… — Он сделал паузу, а потом добавил. — Раздавлю, как таракана.

И почему-то внимательно посмотрел на Викторию. Та съежилась, невольно отступила.

— Надо же, — сказал гость, — столько времени прожила с этим Николаем и не расписалась.

— Я тогда не знала твоих планов.

— Верно. А то бы уже все было закончено давным-давно.

— Хотела спросить… Не в курсе, где сейчас Николай?

-Думаешь, я приложил руку к его исчезновению? К сожалению, нет.

Гость опрокинул в себя стопку и испытующе посмотрел на Викторию:

— Тебя что-то смущает? Никак жаль мальчика? Я ведь предупреждал: не влюбись.

— Дело не в нем. Этот дом… он какой-то странный. Когда я там жила, иногда казалось, что мы не одни. Кто-то наблюдал за нами. Такое же ощущение возникало и у Николая.

— Кто наблюдал? ЦРУ? ФСБ?

— Это не шутка. В свое время на месте элитного поселка была деревушка, в которой селились ссыльные.

— И что?

— Говорят, тут проживал какой-то репрессированный Советской властью ученый. Среди прочего он занимался то ли магией, то ли чем-то подобным.

Гость поднялся, вплотную подошел к Виктории:

— Герой одного старого фильма говорит: «Не купишь меня на эту туфту». Жаль тебе стало Андрюшеньку. Расскажи, как он тебя поимел? В какие щели совал своего петушка?

— Перестань! – чуть не разрыдалась Виктория.

— Слушай внимательно: ты принадлежишь мне. Принадлежат твое тело, душа, твое прошлое…

— Перестань!

— То-то же! Ты – моя! Остальное – блажь. Сейчас поиграешь со мной, как играла с Андрюшенькой. Но прежде – марш в ванную. Не желаю, чтобы на твоем теле оставался пот другого мужика.

Виктория безвольно направилась в ванную. Она знала, что исполнит любое приказание гостя. Он действительно был всесильным господином с колоссальными связями. Перед ним трепетали чиновники. А кто она? Живущая на его подачки женщина с темным прошлым…

 

 

ГЛАВА VIII

Чем ближе Андрей подъезжал к дому, тем сильнее возрастало чувство тревоги за сестру. Он клял себя, что потерял драгоценные минуты на сомнения, ненужную исповедь перед Викторией.

Он увидел, как прямо перед ним остановилась машина, из нее вышел молодой человек и направился в их особняк. Андрей хлопнул дверцей и побежал за ним.

— Стойте! – крикнул он. – Что вам нужно?

Мужчина явно не имел враждебных намерений. Он дружески улыбнулся:

— Вы Андрей, брат Кати?

— Да.

— А я ваш сосед Иван. Живу вон в том доме.

— Я видел вас.

— Мы с Катей друзья.

— Это у вас она гостит по ночам?

— У меня, — сконфузился Иван. – Но имейте в виду, Катя мне нравится.

— Что не вам повод делать ночные визиты в отсутствие брата.

— Я ей несколько раз звонил, но она не берет трубку. Вот я и подумал…

— И на мои звонки не отвечает. Зайдем, посмотрим!

— Подождите! – Иван вытащил пистолет и, показав удостоверение следователя, властно произнес. – Я войду первым.

 

…Лестница в подвал — довольно длинная. Каждый раз, опускаясь на новую ступеньку, Катя надеялась, что музыка смолкнет, свет исчезнет, все вернется на круги своя. И тогда она закричит во все горло:

— Ничего нет! Ни призраков, ни послания Николая!

Однако музыка лилась, в ее аккордах послышалось нечто новое – торжественное и… мрачноватое. А синеватый свет разливался лишь сильнее.

Катя быстро нашла источник свечения. Она увидела, что в одной из стен образовался проход. Именно там и горел огонек, постоянно увеличивающийся в размерах.

Девушка застыла, была не в силах оторвать взор от этого чуда. Неизвестность завораживала, проход будто специально открылся перед ней, предлагая окунуться в загадочную ирреальность. И Катя сделала по направлению к ней еще один шаг. Огонек превратился в костер, затем поменял очертания, и теперь напоминал волны… Те самые, что напугали Николая?

 

Иван и Андрей осторожно вошли в дом. Следователь дал команду включить свет. В гостиной — никого.

— Она может быть в спальне, — прошептал Андрей.

Иван кивнул, они прокрались в спальню. И тут ее нет. В течение нескольких минут они осмотрели все помещение. Девушка пропала!

— Ее могли похитить! – простонал Андрей. – Но зачем? Ради выкупа? Так ведь мы небогаты…

— Есть еще подвал, — резко перебил Иван.

— Да. Только что ей делать ночью в подвале?

— Откуда я знаю. Однако осмотреть его все равно придется.

Теперь они двигались в сторону подвала, их последней надежды.

…Волны уже начали заливать подвал, ближе и ближе подбираясь к Кате. Что-то щелкнуло у нее в голове, забытое слово «опасность» напомнило о себе. Мозг, как капитан корабля, дал команду остальным частям тела. Одеревеневшие ноги ожили, Катя бросилась к лестнице. И — наверх!

Кто-то спешил ей навстречу. Наверное, призраки отрезают путь к отступлению. Катя пошатнулась, чуть не упала, Иван едва успел подхватить ее.

— Катенька, что случилось? – воскликнул Андрей.

Она была в забытьи, только повторяла:

— Там… там…

Иван положил Катю на диван и сказал Андрею:

— Будь с ней, а я обследую подвал.

— Я с тобой, — они и не заметили, как перешли на «ты».

— Стойте! – умоляюще произнесла Катерина. – Сегодня они явились за мной. Нет, за всеми нами.

— Мы с ними разберемся!

— Ты не сможешь, Иван. Никто не сможет.

— Я все же посмотрю. Пойду один. В случае чего… уматывайте как можно скорее.

Катя понимала, Ивана не остановить. Оставалось ждать страшной развязки. Один в подвале! Нет, не один, Андрей догнал его, и они спустились вместе.

— Глупцы, — повторила Катя несколько раз. Повторила даже тогда, когда мужчины вернулись обратно.

Они встали напротив Кати и смотрели ей в глаза.

— Извини, — сказал Иван. – Там никого нет.

— Нет?

— Никого и ничего, — добавил Андрей.

— А как же волны?.. Те самые, что поглотили Николая…

Она откинулась на подушку, безропотно воспринимая последующие события. Андрей принес ей какое-то лекарство, стакан с водой:

— Выпей и поспи.

Потом мужчины накрыли ее одеялом и пошли на кухню. Там они наконец познакомились по-настоящему.

— Я почувствовал, что дело неладно, — рассказывал Андрей. – Прилетел сюда, как угорелый, и вот…

— Да, — согласился Иван. – Опоздай мы немного, ее мог бы хватить удар.

— Что с ней? Обратиться к врачу?

— Пожалуй. Галлюцинации становятся навязчивее. Кстати, она очень убедительна. Я готов был ей поверить…

— Брось! Наслушалась всяких бредней, будто наш дом скрывает какие-то тайны. Да еще Николай пропал.

— Пропал он, возможно, не здесь. Но дело не раскрыто и не окончено.

Внезапно Иван решил переменить тему и напрямик спросил Андрея:

— Зачем вы сюда приехали?

— На историческую родину потянуло.

— И только?

— В Германии с работой полная лажа. У Катьки – особенно. Она у нас ученая. А я так… погулять вышел.

— Брось! Слышал про твои золотые руки.

— Откуда?

— Слухами земля полнится, — отшутился Иван.

— Катерина наплела.

— Сестра у тебя – что надо!

— Только вот не везет ей ни в работе, ни в личной жизни.

— Повезет и в том, и в другом. Пока же ей следует проконсультироваться у врача. Я думаю — стрессы. Переезд в другую страну, проблемы разные.

— Завтра отвезу ее к доктору.

— Сама сходит. Я ее пошлю к одной своей приятельнице. Классный спец!

Они попрощались, Андрей пошел провожать гостя. По дороге заглянули к Катерине. Девушка спала. Судя по спокойному выражению лица, кризис миновал.

Иван покидал дом в растрепанных чувствах. Он окончательно убедился, что Катя ему нравится. Ее болезнь он воспринимал как свою собственную. Сколько разных девиц бегали за ним, как собачонки. А теперь ему впору также бежать за Катей.

Он вспомнил, как якобы случайно произошло их знакомство, и проклинал себя, что ввязался в нехорошую игру против нее. Игру, из которой вот так просто не выйти. Иван утешал себя тем, что уж лучше он, чем кто-либо другой. А другой обязательно появится!

Он сел в машину, но несколько минут не заводил мотор, курил и размышлял: как ему вести дело дальше?

 

Катерину разбудил телефонный звонок Андрея.

— Как ты, сестренка?

— В порядке.

— Не говори «в порядке». Это не так. Постараюсь вернуться пораньше. Иван тоже придет. Кстати, он отличный парень. Порекомендует тебе врача.

— Зачем?

— Мало ли… На всякий случай.

«Как вы все слепы! Призраки существуют! Даже пытаются пойти с нами на контакт. Но мы не идем. Может, зря? Зла ведь они не причиняют…»

— Катя, ты не уснула?..

— Не нужен мне врач! И отстаньте раз и навсегда от меня с этим вопросом.

Она резко отключилась, но тут же на смартфон поступило сообщение от Ивана.

«Дорогая Катя! Очень беспокоюсь о тебе. Врача зовут Мартьнова Алла Федоровна, она близкая подруга моей мамы…». Далее шли цифры ее телефона.

— Пошли вы! Не меня надо считать сумасшедшей, а вас!

Вскоре пришло еще одно сообщение, которое окончательно добило ее. Из университета, куда она подавала заявление на свободную вакансию преподавателя истории, прислали отказ. И, конечно, с извинениями.

Жизнь закончилась! Работы нет, в Монголию что ли поехать? Парень, который ей понравился, предполагает, что она дурочка. Так же, наверное, думает и самый близкий человек – Андрей. Куда ни ступи – везде колючки.

Перехватив бутерброд и выпив чашку чая, Катя подумала, что вообще не станет готовить ни обед, ни ужин. «Разве можно такое дело доверить ненормальной?» Пусть Андрюша поголодает, тогда поймет, что к чему!

Потомившись в одиночестве, Катя вышла на улицу. Она не представляла, куда идет. Какая разница? Когда бродишь без цели, может цель и появится?

На краю элитного поселка стояло маленькое кафе под странным названием «Лопушок». Катю частенько посещала мысль: «Здесь собираются лопухи?» Сегодня она решила проверить свою гипотезу. Тем более что одного съеденного бутерброда явно недостаточно.

Хозяйка – толстая круглолицая дама тут же завертелась, предложила дорогой гостье пройти, занять столик. Сделать это было несложно: кафе пустое, Катя — единственный посетитель.

— Знаем, что у нас поселились немцы. Все ждали, когда вы к нам загляните.

— Мы русские, — механически ответила Катерина на это набившее оскомину замечание.

— Выбирайте, красавица, выбирайте.

Катя развернула меню и… глаза полезли на лоб. Ну и цены! Поселок может и элитный, но не до такой же степени!

— Что красавица предпочитает?

Красавица хотела швырнуть ей меню и сказать: «Вам не стыдно, сударыня?», но… как-то неудобно. И потом: почему она хотя бы раз не может позволить себе пообедать в дорогом месте?

— Вот! – Катя ткнула пальцем в самое дешевое блюдо.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

— А выпить? У нас лучшие вина.

Катя скосила глаза на стоимость вин и окончательно поняла, почему у кафе такое название.

— С утра не пью.

— А я видела, как в Европе люди обязательно выпивают стакан вина – и перед завтраком, и перед обедом, и перед ужином.

— Мы не в Европе, — отчеканила Катерина, не желая дальше обсуждать глупость.

Толстуха еще немного покрутилась возле нее и, сообразив, что с «прижимистой немчуры» больше ничего не вытянешь, побежала на кухню. А Катя смотрела на пустой зал и думала: «Какая тоска!»

И тут появился еще один посетитель, который сразу привлек внимание девушки. Ему было за тридцать, одет модно, но немного неряшливо, что говорило о возможном отсутствии рядом женской руки; длинные волосы соломенного цвета почти касались плеч, голубые глаза на худом бледном лице казались слишком живыми. Он галантно поприветствовал хозяйку и тут же спохватился: «Ой, забыл закрыть машину!», выскочил вон, вернувшись обратно с видом победителя.

— Что имеется в наличие? – деловито поинтересовался посетитель.

— Вот меню.

Он, однако, даже в него не посмотрел:

— Яичница с колбасой?

— Имеется.

— Грибочки?

— Самые лучшие.

— И попить. Нет, спиртного нельзя. Чай, кофе, сок какой – на ваше усмотрение.

Толстуха совсем перестала замечать «прижимистую немчуру», все внимание сосредоточив на новом «дорогом госте». Пела соловьем и его пыталась разговорить. Катя слушала, усмехалась: «Подожди, ты ведь в меню не заглядывал. А заглянешь, соловей волком покажется».

Посетитель хлопнул себя по карману, озадаченно произнес: «Телефон потерял?». Но тут же успокоился, обнаружив аппарат в другом кармане.

«Рассеянный тип!»

— …Так вы проездом?

— Нет. Я ученый, исследую историческое прошлое. Есть у вас один любопытный дом…

Катя напряглась, она поняла, что речь может идти об их с Андреем особняке.

— Какая у нас старина? – удивилась толстуха. – Поселок молодой, построен относительно недавно.

— Да, да, — закивал рассеянный посетитель, — а что было здесь раньше?

Последняя фраза крайне заинтересовала Катерину, она прислушалась.

— Раньше была деревня… даже название не помню. И помнит ли его кто-нибудь? — сказала хозяйка кафе.

— А зря! Свою историю следует знать! – выразительно подняв палец к верху, заявил посетитель.

— Конечно, конечно. Вы еще что пожелаете?

— Я не получил первый заказ.

— Сейчас принесем. А историю вы мне потом доскажете.

Посетитель усиленно вглядывался в прозрачное стекло кафе, видимо, ему не терпелось поскорее начать изучение интересующего его объекта. Катя не выдержала, подошла к нему:

— Зря стараетесь, отсюда его не видно.

— Кого? — удивленно взметнулись брови рассеянного посетителя.

— Особняка, который вас интересует.

— А откуда вы знаете, что меня интересует?

— Догадалась. Его номер четырнадцать?

— Четырнадцать, — удивление незнакомца возрастало.

— Я там живу.

— Вы?! – вскричал посетитель. – Какая удача! Присаживайтесь. Что вам заказать?

— Спасибо, но я…

— Понятно. Хозяюшка, — обратился он к толстухе. – Кофе и чего-нибудь сладкого этой очаровательной девушке. Конфеты, пирожное… На ваше усмотрение.

— Спасибо, я берегу фигуру.

— Фигуру будете беречь не со мной. Тем более вы – такая тростиночка. Да, представлюсь…

Он стал усиленно рыться в карманах, бормоча: «Где моя визитка? Неужели потерял, дурья башка?» По счастью, визитка все-таки нашлась, он протянул ее Кате. Девушка прочитала:

«Земляничный Геннадий Дмитриевич, доктор исторических наук, профессор».

— Вот это да! – теперь уже воскликнула Катя. – Я тоже историк, защитила диссертацию в одном из престижных европейских университетов. Только…

— Что только?

— Устроиться по специальности не могу.

— Да, — согласился Земляничный, — устроиться сейчас непросто.

— Не то слово.

Он вдруг подмигнул ей:

— Я вам помогу. Дам необходимые рекомендации. Но и вы помогите мне.

— Чем?

— Мне нужна максимальная информация о вашем доме.

— Мне и самой хотелось бы того же, — вздохнула Катерина. – Там столько всего…

Она оборвала себя, не стоит незнакомому человеку говорить лишнего. Однако слово не воробей. Профессор тут же вцепился в нее:

— Чего всего?

Внезапно девушка подумала: они – не в равных весовых категориях. Он что-то знает и хочет узнать еще. Она не в курсе даже малого. А обещания помочь с работой… Стоит ли верить им? Он даже не поинтересовался Катиной специализацией.

— Чтобы рассказать вам о дне сегодняшнем, я должна знать всю предысторию.

«Начнет вилять хвостом?»

К ее удивлению, Земляничный тут же согласился:

— Вы абсолютно правы. Спрашивайте, коллега.

— Что было здесь раньше, до того, как построили наш дом?

— Насколько я в курсе – пустошь.

— А еще раньше?

— Находилась тут одна деревенька.

— Как она называлась?

— Грачевка.

— Необычно!

— Почему? Грачи прилетели – начало весны. У русских деревень вообще удивительные названия. Как вам нравится: Рай? Но я продолжу. В эти места после многолетнего заключения был сослан известный ученый Игнатий Петрович Шалый. Не слышали?

— Нет, — честно призналась Катерина.

— А ведь ум был великий! Дружил с Вернадским.

— И что он изобрел?

— В том-то и дело, что почти все его изобретения засекречены. Он проводил уникальные опыты. Говорят, мог одновременно находиться в нескольких местах и наблюдать за самим собой и за другими со стороны.

— Нечто подобное я слышала об индийских йогах, только не верю этому. Любые законы имеют физическую основу. В сказках – да: сначала появляется одна часть животного, потом другая.

— Я же говорю, никто точно не знает об идеях Шалого. Вполне возможно, что все обросло досужими вымыслами. Приписать человеку то, чего он никогда не делал, очень легко.

— Легко, — согласилась Катя. – И что же случилось с ним?

— Он таинственным образом исчез. Одни утверждали: пошел в степь и замерз, дело было зимой. Другие – что его растерзали волки. Но пропал Игнатий Петрович.

— Наверное, был уже немолод?

— Да!

— Так чего же его понесло в мороз неведомо куда?

— Лев Толстой тоже покинул родное пристанище, когда ему перевалило за восемьдесят, и умер в дороге. Мысли стариков нам не понять.

Но к делу! Вроде бы о Шалом позабыли. Затем пошла молва, будто бы он и не погиб, а нашел какое-то убежище, откуда иногда возвращается в свое жилище. И что, мол, не один он, а есть у него ученики. Через некоторое время, деревеньку ликвидировали, на ее месте вырос элитный поселок. Где стояла изба Шалого, отстроили ваш дом. И вдруг…

— Вдруг?.. – Катя похолодела от предвкушения чего-то ужасного. Однако последовала банальная фраза:

— Да вот, интересуюсь: ничего необычного жильцы не замечают?

Катя думала, что ей ответить? Довериться незнакомому человеку она не могла. С другой стороны, он ведь не случайно спросил… Значит, о необычных вещах, что происходят в ее доме, уже кое-кому известно.

— А какое отношение Шалый может иметь к сегодняшним событиям? Так долго не живут.

— Ох-ох-ох! Пророки умирают, а наследие остается.

— И какое наследие оставил Шалый?

— Третий раз говорю: не знаю! Повезет – докопаюсь.

— А от меня что нужно?

— Исповедуйтесь, как священнику в церкви.

— Разве я так грешна?

— Не вы! Но… не встречались ли с явлениями, которые сложно объяснить?

Тут Катя расхохоталась:

— Таких явлений – пруд пруди. С какой стати народ в России поддерживает власть, которая его безжалостно обирает? Почему многие немцы любят мигрантов, стремящихся уничтожить саму Германию? Еще, или достаточно?

— Только не политические! – взмолился Геннадий Дмитриевич. – Меня тошнит ото всех политиков вместе взятых. Убери их, и воздух станет чище.

Катерина впервые за сегодняшний день рассмеялась, рассеянный профессор был довольно обаятелен. Однако откровенничать с ним пока рановато. А он жадно глядел на нее, пытаясь вытянуть любые подробности.

Катя поднялась и сказала:

— Мне пора.

— Как?

— Неотложные дела.

— А наш разговор?

— Возможно, мы его продолжим.

— Когда? Я ведь специально приехал…

— Я вам позвоню.

— Только обязательно. Я настойчив!

Катерина шла и размышляла о встрече в кафе. Ее так и подмывало поделиться с профессором своей необычной историей. Уж он наверняка поверит. С другой стороны, он мог оказаться большим хитрецом: узнает, что нужно, и прощай, простушка. Жди его рекомендаций на работу, долго жди!

На всякий случай Катя набрала в Интернете: «Шалый Игнатий Петрович». Никаких сведений о нем она не нашла.

Но ведь Земляничный сказал, что о его жизни и научной деятельности мало что известно.

Катя остановилась: ее дом. Сейчас он как никогда показался полным опасностей и невероятных тайн.

 

 

ГЛАВА IX

Идти дальше у Кати не было сил. Но потом сказала себе: «Хватит! Это мое жилище, моя крепость, а не логово террористов!»

Превозмогая страх, она открыла ворота, и тут… ее ощущения непонятным образом поменялись. Будто кто-то шептал: «Дом не враг твой, а друг». Катя даже обернулась… Нет, нет, это не голос, а странная уверенность будущей дружбы.

Она вспомнила рассказ Геннадия Дмитриевича об обосновавшемся здесь старом ученом. Кто на самом деле этот Шалый: маг или гениальный исследователь, фокусник или шарлатан? А если ни то, ни другое и не третье? Если он что-то выяснил о существующих здесь мистических силах и… вступил с ними в связь? Гадать можно сколько угодно, но с этим местом что-то связано!

Земляничный наверняка охотится не только за наследием Игнатия Петровича, но и за другой сокрытой тут тайной. Может, узнав ее, он надеется обрести то, чего не имеют другие?

«Профессор пытается проникнуть сюда, а я — сбежать? Не зря ли так поступаю?»

И опять она повторила себе то, о чем думала много раз: «Пожелай призраки покончить со мной, давно бы и пылинки не осталось. Нет, они даже идут на контакт…

Но как же Николай? А он правда пропал здесь

Катя решила поменять тактику поведения. Войдя в прихожую, она отвесила низкий поклон и сказала:

— Добрый день, господин Дом. Мечтаю сдружиться с вами.

Никто ей не ответил. Однако в воздухе пошла странная вибрация… Но уже через мгновение Катя поняла, что выдает желаемое за действительное. Никакой вибрации нет.

Однако это не помешало ей продолжить шутливый разговор:

— Вы протягивали мне руку дружбы, а я не понимала. Простите за тупость. Теперь я буду очень серьезно реагировать на знаки внимания с вашей стороны. Не стану, как ненормальная, убегать из подвала, не испугаюсь больше вашего… посланника.

Никто не вступал с ней в диалог, а говорить хотелось! О чем? Она вспомнила об экспериментах Шалого.

— Слышала, что вы даете возможность человеку увидеть себя со стороны. О, до чего мне интересно взглянуть на Екатерину Генриховну Серову. Какая я на самом деле?

Она грустно улыбнулась, понимая, что никто не станет исполнять ее желание. И вдруг услышала пение. И раздавалось оно в ее доме, на кухне…

«У нас гости?»

Нелепая мысль была тут же отринута. Кто бы вошел в дом в отсутствие хозяев? Если только вор? Но он бы не пел. Просто Катя забыла выключить телевизор.

Однако пение живое? И… удивительно фальшивое.

У нее екнуло сердце. Надо успеть удрать и вызвать полицию… Но голос показался ей таким знакомым.

«Где я слышала его?!!»

Человек, замысливший недоброе, не раскрывает себя сразу, не поет. Надо подойти, поздороваться, спросить, как он, точнее – она, попала сюда?

«Где я слышала этот голос?!»

Так он же принадлежит… самой Кате.

Она окаменела и простояла некоторое время, как статуя командора. Но, постепенно, жуткий интерес поборол панику в душе. Тем более, она обещала дому не бояться.

Катя сделала первый шаг по направлению к кухне. Он, как известно, самый трудный. Дальше пошло легче. Кухня рядом. Катерина осторожно туда заглянула…

Белокурая девушка с большими синими, постоянно хлопающими глазами, точеным носиком как угорелая носилась от плиты к столу и мойке. Сколько раз Катя видела себя в зеркале и вот теперь могла полюбоваться со стороны. Как она прекрасна, только уж очень хрупка. Возникла ассоциация с фарфоровой статуэткой, которую нужно брать в руки осторожно, чтобы ненароком не разбить. «Если бы я была мужчиной, то целовала бы ее тело много раз, целовала все – от груди до пальчиков ног!»

— Краса моя! – прошептала Катя и неосмотрительно вышла из-за двери.

Глаза обеих девушек встретились, и сразу раздался крик. Одна кричала от страха, другая – от диких спазм в голове. Катя начала оседать на пол…

Когда очнулась, сразу вспомнила, что с ней приключилось. Но где ее второе «я»? Исчезло? На кухне — никого, только из крана текла вода.

«Это я забыла выключить? В копеечку мне выйдет, в копеечку… Или это не выключила другая Катя?

А кто тогда я?»

Опять знакомая музыка, Катерина сразу догадалась, откуда она… Из подвала! Она захотела дружбы с домом, она ее получила. Что она пообещала? «Не стану, как ненормальная, убегать из подвала, не испугаюсь больше вашего… посланника».

Никогда не дружите с силами, цель которых вам неизвестна. Однако Катя позабыла об этом мудром правиле. Профессор из кафе заставил ее по-иному взглянуть на многие вещи. Кому-то позволено познавать неизведанное, кому-то нет?

Дом не принуждал Катю спуститься, он просто приглашал. «Я взгляну одним глазком и… все!»

Под словом «все» Катя подразумевала, что тут же уйдет. Но хоть какую-то крохотную частичку информации заберет с собой.

Волнуясь, спотыкаясь на ровном месте, она снова двигалась к подвалу. Музыка звучала отчетливее, громче. Кате показалось, будто она опять видит бар с танцующими девушками. Каждая оборачивается к ней и посылает воздушный поцелуй.

Это обман! Она одна в доме, с которым собралась дружить. Она спускается по лестнице вниз.

Как и в прошлый раз в стене зиял проход, из которого шел свет; он становился ярким-ярким и опять… пошел волнами. «Волны» ворвались в помещение, уже подбирались к ногам Кати. В последний момент она вспомнила запись с последними словами Николая. А потом он исчез! Она тоже исчезнет?

Катя думала броситься к выходу, но… не обнаружила его. Подвал напоминал герметически закрытую камеру.

 

Виктория позвонила Андрею, поинтересовалась, как чувствует себя Катя? Он лишь вздохнул:

— У нее проблемы.

— Какие?

— Не телефонный разговор.

— Встретимся? Прямо сейчас?

— Не могу, работа.

— Когда у тебя перерыв?

— Через два часа.

— Я приеду?

— Конечно!

Виктория отключилась и посмотрела на своего второго ночного посетителя. Он по-прежнему находился у нее, пил кофе. Вид у него был задумчивый и немного сумрачный.

— Чем ты опять недоволен? – вырвалось у хозяйки.

— А сама ты довольна?

— Все идет по плану.

— Нет. Я убеждаюсь, что он не слишком влюблен в тебя. Может, чуточку увлекся, но не более.

— У него больна сестра.

— Она явно не в критическом состоянии. У нее блажь на почве разных россказней о доме.

— Так и не хочешь поверить, что здесь не просто россказни?

— Я верю только в деньги и во власть. Два кита, на которых держится современное общество. Как правило, они плывут рядом, власть у того у кого деньги, а деньги у того у кого власть.

— Что еще тебя смущает?

— И теперь он не слишком стремится на встречу с драгоценной Викторией.

— Работа… У них суровый начальник.

— Когда безумно любишь, плевать и на начальника, и на все на свете.

— Но он сказал: «Конечно»!

— Не обольщайся. Он желает скоротать время. Есть женщина с квартирой, которая к тому же навещает его. Такое любому мужчине приятно.

— На что ты намекаешь?

— Тебя придется заменить.

— Зачем? Я только приступила к своей роли. Дай мне шанс!

Он немного подумал и сказал:

— Ладно, поиграй еще немного. Но помни о времени, операцию нельзя затягивать. Земля в этом поселке мне нужна как воздух.

— Я хотела…

— Хотеть могу я! И я желаю, чтобы ты пустила в ход все свои женские чары.

Виктория прекрасно понимала, что означает разочаровать своего «работодателя». Последствия могут быть непредсказуемыми. Но для себя она их уже просчитала: вышедший из доверия человек, который был в курсе многого, лишается самого дорого – жизни. А убрать его, не сложнее, чем плюнуть на асфальт.

Никогда не сбыться ее желанию: выйти замуж за иностранца. Россия и ее уродливые обитатели вцепились в Викторию мертвой хваткой.

— А тот, кто должен заниматься Катериной… как у него дела?

— Не волнуйся, это настоящий профи.

«Пропала девочка!»

— Мне пора, — промолвила Виктория.

— Как? Он же сказал: через два часа? Или хочешь поскорее спровадить меня? Надоел респектабельный мужчина средних лет, запала на юнца?

Гость Виктории захохотал, она лишь слабо возразила:

— Что ты! Мне нужно переодеться, привести себя в порядок. Мы, женщины, готовимся к свиданию не так, как мужчины.

— Ладно, ухожу.

Внезапно его телефон зазвонил. Гость Виктории снял трубку и, не смущаясь ни хозяйки, ни того, что разговор могут прослушать, начал отдавать распоряжения насчет получения новых грантов.

— …Кто будет против?.. Ах, этот! Мы с ним быстро разберемся.

«Кого ему бояться? – думала Виктория. – Для хозяев закон не писан. К его «двум китам» нужно добавить еще один – криминал.

Они договорились встретиться с Андреем в кафе, недалеко от его мастерской. Когда Виктория увидела, как он со счастливой улыбкой спешит ей навстречу, у нее болезненно сжалось сердце. Она знала, что этот хороший добрый парень обречен. Беспощадная злая воля не оставит ему ни малейшего шанса. И не важно, кто станет его могильщиком – Виктория или другая стерва.

Как же ей хотелось закричать: «Уезжай отсюда, скорее уезжай! И увози сестру!» Но она этого не сделает, страх не позволит. Виктория не была уверена, что в эту самую минуту неусыпное око могущественных хозяев жизни не следит за ней.

 

Иван по-прежнему не находил места. Он проклинал себя, что согласился на эту операцию. Как ему поступать дальше? Навредить Кате он не сможет. Но и выйти из игры нельзя!

И тут он получил информацию, полностью подтверждающую первоначальные сведения. Он залпом осушил стакан воды.

Теперь уже он не сожалел, что согласился…

 

Голубые «волны» так же неожиданно схлынули, как и появились. Теперь перед Катей – черное пространство, кажущееся необозримым. Но вот кто-то раздвинул его, как в театре перед началом спектакля раздвигают занавес. Девушка увидела картину, от которой захватывало дух.

Перед ней возник удивительный по красоте тропический остров. Узенькие дорожки вились среди густой изумрудной зелени и убегали дальше и дальше к небольшому обрыву, за которым виднелась полоска золотого песка, а за ней — океан. Волны, уже настоящие, пенились, играли, звали Катерину присоединиться к их игре. С каким удовольствием она бы бросилась в воду, но что-то останавливало. Она снова вспомнила об исчезновении Николая. Что если он так же поддавался соблазну? И… с концами!

А коварное солнце продолжало заманчиво гореть на небосклоне, раздавая щедрый жар. Наслаждайся им сколько угодно! Наслаждайся пением волн, пропитанным пряностями воздухом, пальмами. Как же Катя обожала эти островки земного рая!

«Туда! Туда! Хоть на одно мгновение!»

И вдруг она увидела себя бегущей в сторону океана. Но как такое может быть?! Ведь она в подвале собственно дома?!

Здесь и там!

Она действительно шла по золотому песку, овеваемая душистым теплым ветерком. И вот она – голубая вода. Катерина скинула с себя все до последней нитки и стала медленно заходить в мерно катящиеся волны. Она не стеснялась своей наготы, потому что стесняться было некого. Похоже, она одна в этом необыкновенном месте.

Вода достигла ее бедер, затем — шеи; Катя нырнула в дивную пучину. Где-то далеко-далеко остались ее проблемы, заботы, боязни. Потом они вообще исчезли.

Катя плавала и ныряла до изнеможения. На берег она вышла обессиленная и счастливая. Упала на золотой песок, который безмолвно принял ее. Катя растворялась в нем…

Неожиданно какая-то сила выдернула ее из рая. Его заслонило черное полотно, но и оно тоже быстро исчезло. Девушка стояла перед обычной стеной. Ничего в подвале не изменилось.

«А как же?!..»

Она почувствовала запах соленой воды на своем теле. Так она там была?

Катя поднималась наверх, ощущая легкое головокружение. После купания она была, как в тумане…

«Какой океан? Я никуда отсюда не выходила!»

Девушка повторила это несколько раз. И сразу кружение прошло, туман рассеялся. Наступала скучная обыденность.

…Звонок в дверь ее дома. Катя удивилась: она никого не ждет! Но звонок повторился, из робкого стал требовательным.

Катя подошла к двери и услышала:

— Извините за беспокойство, это Земляничный.

Катерина с удивлением отворила дверь. Знакомый профессор стоял на пороге и что-то усердно искал в карманах.

— Куда я его положил? – бормотал он.

— Что-то потеряли?

— Телефон…

— Геннадий Дмитриевич, а что у вас в левой руке?

— В самом деле! – воскликнул он. – Я его ищу, а думаю о другом…

Катя улыбнулась, понимая, что никакими увещеваниями быть внимательнее, рассеянного чудака не исправишь. Она шире распахнула дверь:

— Проходите.

— Извините, что потревожил… Я не мог больше терпеть. Постучал в ворота, а они не заперты. Вот и рискнул. Мне очень надо…

— Перестаньте извиняться, — сказала хозяйка. – Куда вам надо? В туалет?

Профессор, однако, на шутку не среагировал; продолжая сосредоточенно рыться в карманах, он плюхнулся в кресло, лицо сделалось сумрачным и… жалким. Совсем как у ребенка, у которого отняли дорогую для него игрушку.

— Что у вас пропало на сей раз? – сочувственно поинтересовалась Катерина.

— Одни очень любопытные записи. Где я их оставил? В машине?.. Нет. Неужели в гостинице? Только бы их не украли.

Земляничный вызывал у Кати не только жалость, но и симпатию. Именно такие, как он, совершают крупные научные открытия, да только к жизни совершенно не приспособлены.

— Я вам сейчас приготовить: кофе или чай?

— Первое, если можно.

— Хорошо. А вы мне расскажете, что вас привело к нам?

Катя принесла кофе и села напротив Геннадия Дмитриевича, с интересом рассматривающего квартиру.

— Неплохо… очень даже неплохо. Так вот о деле.

— Да, если можно, к делу, — согласилась Катя.

— Я понял, что тогда в кафе вы рассказали не все.

— ?!

— Меня на мякине не проведешь. Вы здесь столкнулись с чем-то необычным, а говорить не хотите. Не возражайте! Я вас понимаю. Кто таков этот незнакомец? Может он бандит с большой дороги?

— На бандита вы не похожи, — успокоила его Катя.

— Пусть не бандит. Но вы все равно меня не знаете. А раз так, то и доверия нет. Зачем же человеку, к которому нет доверия, рассказывать о чем-то сокровенном? Не говорите, что я не прав.

— Допустим, правы.

— Не допустим, а прав на все «сто»! Поэтому моя задача сдружиться с вами.

— Для чего?

— Чтобы вы стали откровенной.

— Друзьями по одному лишь интересу не становятся.

— А мы попробуем. И потом… — он вдруг покраснел, опустил глаза. – Мне тоже не хотелось бы дружить из-за одного интереса. Вы… очень привлекательная девушка.

— Дорогой профессор! – засмеялась Катя. – Вы решили за мной еще и приударить?

Земляничный поднял глаза, поправил растрепанные волосы и с вызовом ответил:

— Да.

От подобной откровенности у Катерины округлились глаза, Геннадий Дмитриевич заволновался сильнее, даже стал чуть заикаться:

— Я человек уважаемый в своей среде и… холостой. Могу паспорт показать.

— Я вам верю.

— Поэтому… позвольте вас сегодня вечером пригласить в ресторан? Или на концерт? Или… — он не находил слов, готовый позвать ее куда угодно, хоть на Марс слетать.

— А если я скажу, что мое сердце занято?

В первое мгновение на несчастного профессора было больно смотреть, но затем он гордо выпятил грудь и безапелляционно заявил:

— Отобьем!

Катерине было бы любопытно посмотреть, как это он сделает, соперничая с тем же Иваном. Однако обижать явно хорошего человека не хотелось. И еще: ей интересно поговорить с ним о своем таинственном жилище. Какими же секретами владеет Земляничный?

— Хорошо, — заявила девушка. – Насчет любовного романа не обещаю, а вот встретиться – пожалуйста. И начнем с делового общения. Вы поверяете мне свои секреты, я вам – свои.

Геннадий Дмитриевич прибодрился, крикнул: «Хорошо!», откланялся, чтобы «приготовиться к встрече». Девушка напомнила ему о «любопытных записях».

— Я их найду! Там такое, отчего вы вздрогните.

Интерес Кати еще больше вырос: «Я вздрогну?»

— Я вам оставлю свою визитку, Катенька.

— Профессор, вы мне ее уже дали.

— Верно.

Проводив Геннадия Дмитриевича, Катя мысленно вернулась к событиям в подвале дома. Океан, пляж, горячее солнце – она все это испытала, или?.. Уже в который раз она задавалась этим вопросом.

В конце концов она убедила себя, что силой мысли перенеслась в «страну грез», а дом каким-то образом помог воссоздать ее желания: точно в кинотеатре показал объемную картину некоего райского острова. И она силой мысли окунулась в удовольствия.

От мифического путешествия реальная соль на губах и теле?

Катя поняла, что нелепым объяснением окончательно загнала себя в угол.

«А можно ли еще куда-нибудь отправиться? В какое-нибудь классное местечко?»

Она снова подошла к подвалу, осторожно заглянула внутрь: темно и пусто. Прислушалась – тишина. Рискнуть, спуститься?

Катя уже занесла ногу на первую ступеньку, как вдруг невесть откуда рявкнул хриплый голос:

«Спасите наши души…»

Через секунду она поняла, что это песня известного русского барда, которая доносится через раскрытое окно. Но резкие слова заставили Катю остановиться. Она развернулась, забралась на кожаный диван и некоторое время сидела в раздумьях. Ее душа в опасности?

Телефонный звонок. Это не Андрей и не Иван.

— Катенька, — кричал в трубку Геннадий Дмитриевич. – У меня ЧП.

— Что случилось?

— Нигде не могу найти документ, который собирался вам показать. Ни в машине его нет, ни в гостинице.

— Геннадий Дмитриевич, вы немного рассеянны.

— Но только не по отношению к таким вещам.

— Кому он мог понадобиться? Воры сейчас охотятся за другим.

— Понимаю…

— Значит, мы не встречаемся?

— Почему? Я помню его содержание наизусть. Обязательно встретимся! Тем более, у нас уже есть приглашение. Слышали о знаменитом фотографе Кристине Рой?

— Нет, — призналась Катя.

— Она необыкновенна, поразительна, великолепна.

— Но я должна вечером быть дома.

— Обязательно?

— Должна! – повторила Катерина, представляя реакцию Ивана на ее отсутствие.

— В шесть открытие выставки, в десять будете дома.

— В девять.

— Хорошо, хорошо. Я за вами заеду.

— Не стоит, — Катя решила избежать ненужных кривотолков со стороны соседей. — Город – рядом, называйте адрес.

Меньше всего ее интересовала выставка Кристины Рой. Но вдруг информация профессора окажется и в самом деле важной для нее?

Катя бросила взгляд на часы. А ведь пора собираться.

Новый звонок, на сей раз – Иван. Катя ожидала, что он начнет приставать с расспросами — созванивалась ли она с врачом? Однако он позвонил по-иному поводу.

— Что делаешь сегодня?

— Я? – растерялась Катя. – Немного занята.

— Отложи все дела. Приглашаю тебя на выставку фотографа Кристины Рой. Не слышала о такой?

Как ей поступить? Конечно, хотелось бы туда отправиться с Иваном. А как же информация Геннадия Дмитриевича? И потом ей стало жаль рассеянного профессора, отказ может стать для него ударом.

А что ответить Ивану?

— Я не очень люблю фотографию… — начала было Катя, но Иван перебил:

— Это выдающийся фотохудожник, она покорила не одну европейскую страну. Тебе безумно понравится.

— Только не сегодня.

— Да что произошло?

— У меня могут быть свои маленькие секреты? — чуть не рассердилась Катерина.

— Конечно.

— Давай сходим завтра.

— Как скажешь.

— Иван, не дуйся.

— Ладно, пойдем туда завтра.

— Уф! – выдохнула Катя, окончив разговор. Легкий обман был не впервой. Но чтобы солгать человеку, который уже стал ей близким…

Стоп! Она никого не обманывает. Деловая прогулка, не более.

Успокоив себя таким образом, Катя надела свой самый модный костюм. Все-таки выставка знаменитого фотохудожника. Надо появиться там во всем блеске.

Опять звонят… Достали! К счастью, это Андрей, который в очередной раз спросил об ее здоровье.

— Отлично! — заявила Катя, а в подтексте звучало: «Оставьте меня в покое!»

— Тогда я приду поздно.

— Когда хочешь.

Возникшее желание затмить на выставке других все более возрастало. Что ж, обычное желание красивой женщины.

 

 

ГЛАВА X

Земляничный встретил Катю с букетом роз. Девушка снова удивилась такому повышенному вниманию к своей особе. «Неужели профессор так очарован мною?»

— А теперь прошу в галерею! – и он приоткрыл массивную серую дверь.

Билетер очаровательно улыбнулась, и тут же начались проблемы. Оказалось, Геннадий Дмитриевич посеял билеты. Улыбка билетера исчезла, профессор жалобно посмотрел на Катю.

— Я возьму еще два билета.

— Сегодня презентация, поэтому билеты не продаются, они распространялись среди знакомых и друзей.

— А я и есть хороший знакомый Кристины. Профессор Земляничный…

— Будь вы хоть академик, без билетов нельзя.

На несчастного Геннадия Дмитриевича было больно смотреть. Катя взяла его под руку:

— Пойдемте куда-нибудь в другое место.

И тут билетершу точно током ударило, она вытянулась по стойке «смирно». В галерею вошло несколько человек, и один из них — невысокий с залысинами, блестящим от пота лицом и огромным пузом, сразу привлек внимание. Он явно был главным: отдавал другим краткие распоряжения, величественно поглядывал по сторонам. Увидев профессора, протянул ему руку с толстыми, похожими на сосиски пальцами и спросил:

— У вас что-то случилось?

— Билеты забыл, не пускают, Вячеслав Валентинович.

— Пропустите, — небрежно кивнул билетерше пузатый начальник. – Это наш товарищ.

Женщина тут же согнулась, снова заулыбалась сначала Земляничному, потом Кате. Девушке стало безумно интересно, кто этот могущественный уродец? Только сейчас она обратила внимание на его свиту. Рядом крутилась высокая блондинка лет двадцати двух, которую нисколько не смущало, что кавалер едва достает ей до груди. Позади шествовали двое ребят спортивного типа и темноволосый мужчина с тяжелым, неприятным взглядом. В отличие от своего патрона, он лишь слегка кивнул профессору и его спутнице.

— Кто таков? – шепнула Катя Земляничному в самое ушко, имея ввиду плешивого начальника.

— Потом, потом…

Они прошли в зал, где уже толпился народ. Катя взглянула на первую фотографию и… замерла. Правильно говорят: нет ничего выше искусства. И сейчас она могла воочию убедиться в этом.

На фотографии был запечатлен ребенок: его рот раскрыт в ужасающем немом крике, в глазах точно воплотился весь страх Вселенной. Кате самой стало страшно, она отступила в сторону, попыталась отвернуться, но не смогла, несчастный мальчик так и не отпускал девушку. Огромные глаза впились в нее, повторяя: «Не спрячешься!» Катерине пришлось совершить невероятное усилие, чтобы перевести взор на следующую фотографию. На ней — старик с орденами на груди, он опустился на колени перед лежащей неподвижно старой женщиной, очевидно женой. По его изъеденному морщинами лицу текли слезы, он прощался с любимой подругой, с которой прожил всю жизнь. Отчего она умерла: от старости или болезни? Какая разница, ее больше нет. Под фотографией подпись. Катерина подошла ближе и прочитала: «После посещения коллекторов». Все становилось понятно: старики вовремя не выплатили долг, к ним явились дюжие ребята, дабы попугать должников. Сердце женщины не выдержало…

У Кати окончательно упало настроение, она представляла, что ждет ее здесь дальше! И действительно гений Кристины Рой постоянно выискивал страдание, смерть или смаковал порок, которому был посвящен целый зал, он царил там во всех видах – от пышногрудой красавицы, с хохотом испражняющейся на пачки долларов, до группы толстяков, с упоением втыкающих ножи в огромный торт с надписью «Россия».

— Нам не пора? – Катя жалобно посмотрела на своего спутника.

— Наверное, — согласился Геннадий Дмитриевич, поняв ее состояние. – Но, согласитесь, она мастер.

— Интересно было бы посмотреть на нее.

— Ничего проще. Вон она… около колонны, рядом с целой группой почитателей.

— Та, что в кожаной куртке с распущенными волосами?

— Она самая.

— Боже мой, она выглядит так невинно.

— Пойдемте, я вас представлю.

— Зачем?

— Мало ли… Не упрямьтесь, Катя, не упрямьтесь.

Катерина согласилась, в конце концов, знакомство с художником, пусть мимолетное, всегда интересно. Но их определи. Уже знакомый Вячеслав Валентинович со всей своей свитой приблизился к хозяйке выставки и о чем-то говорил с ней. Кристина, видимо, смутилась, закивала, важный гость поднял вверх большой палец – мол, ему нравится и отправился восвояси. Катя успела заметить, как сопровождающий его темноволосый мужчина неприязненно посмотрел на нее. Да, да она была уверена: этот взгляд предназначался ей!

— Так кто это все-таки такой? – поинтересовалась она у Земляничного.

— Глава администрации нашего города.

«Такой уродец и глава?»

— А другой, с темными зализанными волосами?

— Его заместитель. Но поторопимся, пока Кристина не так занята.

Вблизи знаменитая фотохудожница выглядела еще более невинной и даже… жалкой. Она была бледная и болезненно худая. Земляничный восхищенно схватил ее руку, несколько раз поцеловал, потом представил свою спутницу. Кристина посмотрела на нее черными, кажущимися бездонными глазами и лишь небрежно повела плечом.

— Мы оба поражены! – безапелляционно завил Геннадий Дмитриевич.

Катя, которая не была в восторге от такого изобилия зла, постаралась сменить тему и задала один крайне важный для нее вопрос:

— А как к вашему творчеству относится муж или… друг?

— Я не замужем и друга нет, ибо повенчана с искусством. Искусство, девочка, важнее любви, секса, моральных устоев. Это – не наркотик, это во много раз сильнее. Оно – точно болото, засасывающее тебя с головой.

Выдав сногсшибательную тираду, мастер фотографии повернулась к другим поклонникам, что-то им объясняла, увещевала. Теперь уже искусство стало для Кристины Рой естественной потребностью (как сходить в туалет), экстримом (специально сесть в автомобиль без тормозов). Катя узнала бы еще много нового и интересного про его великую силу, но гораздо больше ее интересовала тайна дома. Так что же собирался сообщить Земляничный?

— Пора, — напомнила она.

— Конечно, конечно!

Они двинулись к выходу и тут Катя остолбенела. Она увидела, что в салон входит… Иван. И не один. Вместе с ним молодая женщина с густой гривой темных кудрявых волос. Катя узнала ее сразу: подруга Николая Виктория! Но ведь Иван уверял, что почти не знаком с ней.

— Почему вы остановились? – удивился Земляничный.

Катя не среагировала на его слова, поскольку на этом «чудеса» не закончились. Вслед за Иваном и Викторией появился… Андрей. Именно он взял темноволосую женщину под руку.

Катерина обо всем догадалась: каким-то образом Андрей познакомился с Викторией, Иван их сюда привел. Он ведь и Катю приглашал.

Надо было выйти незаметно! Но Иван увидел Катерину, его лицо также вытянулось. Глаза засияли, однако быстро потемнели от гнева. Катя не одна да еще с букетом цветов. А ведь ему она отказала, уверяя, что сегодня вечером занята.

Иван решительно двинулся к ней, девушка растерялась, понимая, что он не поверит ее объяснениям. Эта растерянность отразилась на ее лице. Иван все воспринял по-своему.

— Как понимать ваше поведение?

— Ваня, я все тебе объясню…

— Какие объяснения?!

А тут еще Земляничный неудачно ляпнул:

— Катенька, вы меня представите молодому человеку?

— Я сейчас тебе сам представлюсь! Это моя девушка.

«Конечно твоя!» — хотела закричать Катя, да противный профессор ее опередил:

— С чего вы взяли?

— Потому что я встречаюсь с ней.

— Сегодня я ее кавалер.

— Сейчас так звездану! – сквозь зубы процедил Иван.

— А я узнаю, где вы работаете, и сообщу о вашем безобразном поведении! – Геннадий Дмитриевич не собирался отступать и защищался, как мог.

Люди начали обращать на них внимание, Андрей тоже увидел сестру и направился к ней. Конфликт надо было срочно погасить, и Катя сделала новую попытку.

— Геннадий Дмитриевич, между прочим, известный ученый. Он собирался посвятить меня в некоторые тайны нашего особняка. Вдруг это каким-то образом поможет нам с делом Николая?

— Зачем оправдываетесь, Катя? – подлил масла в огонь Земляничный. — Он практически вас оскорбляет, а вы?.. Любовь, молодой человек, основана на доверии.

— Ты еще станешь меня учить?

— Стану! Я все-таки постарше. И я пришел с ней. Потому мой долг защищать даму от любых проблем.

— Прекратите! – умоляюще воскликнула Катерина, наблюдая, как круг любопытных вокруг них понемногу увеличивается.

В дело вмешался и Андрей, он также просил Ивана не нагнетать страстей. Тот сдался, гордо отвернулся от Кати и проследовал в зал. Девушка умоляюще посмотрела на брата, но он лишь пожал плечами:

— Нехорошо вы поступаете, Екатерина Генриховна! Такого парня предали.

Виктория безмолвствовала, зато профессор веселился от души:

— Вперед, Катенька, вперед! Я никому не позволю косо взглянуть на вас.

Этот самоуверенный идиот вызвал у нее раздражение. Из-за него она может поссориться с Иваном. Не только поссориться, но и… расстаться.

Побежать за возлюбленным? Умолять одуматься?.. Гордость ей этого не позволит. Зачем оправдываться, если она не виновата?

— Катенька! – уже на улице продолжал суетиться профессор.

— Знаете, что! – резко ответила Катя, — отвезите меня домой. Хотя не надо, доеду сама.

— Но позвольте…

— Да отвяжись ты! – окончательно прорвало Катерину. И плевать ей на информацию, плевать на все!

Она поймала такси. Уже в машине непроизвольно посмотрела на Земляничного. Профессор стоял, ссутулившийся, вжав голову в плечи, Кате вдруг стало жаль его. Он решил, что хоть немного нравится девушке и, как мог, боролся за нее.

Несчастный добрый болван!

Катя не в силах была наблюдать его страдания, отвернула голову. На противоположной стороне улицы она заметила заместителя главы администрации, который упорно глядел в ее сторону, словно упиваясь сценой раздора.

Катя прильнула к окну машины: «Он следит за мной?.. Зачем? Я никогда его раньше не встречала.

Точно не встречала?.. Да нет же! В Росси я совсем недавно. Наверное, он наблюдал за кем-то другим?»

Что за тяжелый и неприятный день. Катя вдруг почувствовала, что хочет вернуться к себе. Какой сюрприз приготовит ей дом? На какой тропический остров забросит? Может, не на остров, а в другое место, полное веселья и радости? Куда-нибудь, но подальше от этого реального мира.

Звонок от Ивана. Нет, она не ответит. Пусть помучается, как мучается она.

Звонок повторился, потом пришло сообщение. «Не отвечу! Даже читать не стану!».

Машина проезжала мимо знакомого монастыря, неожиданно для себя Катерина попросила шофера остановиться.

— Подождите меня немного.

— Без проблем, — ответил шофер.

Она подошла к воротам монастыря, но они почему-то оказались закрытыми. Служба закончилась, монахи занимаются своими делами или отдыхают. Кате следовало бы постучать. Но и этого она не сделала.

Попади она в монастырь в тот вечер, возможно, многое бы в ее жизни повернулось по-иному…

Она села в машину и попросила водителя ехать быстрее, не терпелось встретиться с господином Домом.

А как же разговоры о том, что дом проклят?.. Кто говорит? Полоумная старуха. Разве можно ее слова воспринимать всерьез?

 

Ивана мало интересовали фотографии Кристины Рой. Еще некоторое время он выглядел злым, полностью ушедшим в себя. Но постепенно, выражение лица смягчилось. Похоже, он начинал более рационально воспринимать произошедшее. Андрей это почувствовал, осторожно заметил:

— Катя – человек не ветреный. Она не из тех, кто сегодня встречается с одним, а завтра с другим.

— Надеюсь, — задумчиво произнес Иван.

— Знаешь, сколько желающих было добиться ее ответного чувства! Но все они уходили несолоно хлебавши.

— Катя сказала, что ее новый знакомый, известный ученый, — добавила Виктория. До сих пор она предпочитала молчать в присутствии следователя, с которым недавно уже имела честь беседовать по делу Николая. Но сейчас ее прорвало: — Он вроде хотел раскрыть ей какие-то тайны дома. Они и встретились, чтобы поговорить.

— А цветы?

— Все женщины обожают цветы. Если бы Андрей хоть раз мне их преподнес.

— Я исправлюсь, — буркнул молодой человек.

Иван, впервые в жизни испытавший муки ревности, так до конца и не мог успокоиться:

— Все равно этот тип вел себя вызывающе.

— А вы бы вот так просто покинули бы поля боя? – усмехнулась Виктория. – Он тоже на что-то надеется. Слишком уж девушка хороша!

Ярость в душе Ивана окончательно отступила, возобладал холодный ум. Интересно, что профессор собирался ей рассказать?

Он понял, что совершил непростительную глупость. Извинившись перед своими спутниками, поспешил к выходу. Время упущено, но вдруг он сумеет отыскать Катю и ее спутника?

Едва он ушел, Виктория мечтательно произнесла:

— Иван по-настоящему влюблен.

— Пожалуй, — согласился Андрей.

— Как я ей завидую?

— Почему?

— Любая женщина мечтает, чтобы ее любили.

— И мужчины об этом мечтают.

— Мужчина – дающий, женщина – берущая. Но потом женщина возвращает долг стократно.

— То есть ты вернешь мне стократный долг?

— Пока еще я еще ничего не получила.

— И чего ты желаешь?

— Всего того, что имеет Катерина. Необузданной ревности, вздохов, горячих поцелуев.

— На последнее я мастак, — засмеялся Андрей и нежно обнял ее. Виктория решительно вывернулась:

— Не здесь.

— Пошли отсюда, одни ужасы.

— Хорошо. Только давай взглянем еще вон туда…

Фотография, что привлекла внимание Виктории, называлась «Пиршество каннибалов». Группа дикарей поджаривает на костре человека. Людоеды возбуждены, глаза горят, изо рта каждого стекает слюна. Скоро, уже очень скоро они приступят к поеданию жертвы. У Виктории комок подступил к горлу, она подумала, что участвует в похожей вакханалии людоедства. Только все это будет происходить более «цивилизованно» и Андрей погибнет «случайно», в какой-нибудь «непредвиденной катастрофе».

— Какая гадость! – сплюнул Андрей. – Эта женщина хоть и талантлива, но очевидно больна на голову.

В это же самое время мимо них прошел бородатый мужчина в сопровождении двух миловидных дам. Мужчина вальяжно разглагольствовал:

— Гениально! Бесподобно! Я напишу статьи об этой выставке во все местные газеты.

— Не слишком ли жестоко? – посмела возразить метру одна из дам.

— Жестоко? – поразился метр. – Где вы здесь видите жестокость? По мне так каннибализм давно стоит узаконить. Ты поедаешь человека, который приятен тебе, то есть проявляешь к нему своего рода безмерную любовь. Он входит в твою плоть и кровь, становится твоей частицей.

Андрей на мгновение задержал Викторию, очень любопытно было дослушать эти странные рассуждения.

— А нас бы вы скушали, Михаил Соломонович? – спросила бородача одна из дам.

— Скушал бы, миленькие, уж больно вы аппетитные.

— Но ведь ваше деяние квалифицировалось бы как уголовное преступление, — добавила другая.

— Подождите, мы еще доживем до того дня, когда в развитых странах отменят наказание за каннибализм. Ведь перестали же наказывать гомосексуалистов, наоборот, преследуют гомофобов. Сейчас собираются легализовать так называемых педофилов, проще – эстетов, обожателей юного человеческого тела. Следующие – каннибалы.

— А если кто воспротивиться, Михаил Соломонович?

— Только противники свободы и пособники нацистов.

Он почему-то громко захохотал. Дамы также захихикали, Виктория улыбнулась, посчитав разговор шуткой. И только Андрею стало не до смеха. Он понял, это не шутка…

 

Иван осмотрелся, он надеялся, что Катерина с профессором где-то недалеко. Увы, разве возможно их найти.

Он набрал номер телефона Кати, она не ответила. Послал сообщение. И снова — никак не отреагировала. Оставалось вернуться к своей машине.

И вдруг он увидел профессора, тот шел понуро, опустив голову. «Выходит, и он получил отставку», — догадался Иван.

Памятуя о желании поговорить с ним, молодой человек напрямую двинулся к Геннадию Дмитриевичу. Тот вздрогнул, отшатнулся.

— Я хотел перед вами извиниться, — сказал Иван.

— Извинения не приняты, — резко ответил профессор. – Катя уехала. Уверен, из-за вас.

— Наверное, из-за меня.

— Оскорбить подозрениями такую девушку! Когда вы изъявили желание звездануть, по-моему, так изволили выразиться, я еле сдержался. Драться в общественном месте я бы не стал, вызвал бы полицию. А если бы подобное повторилась, — брови профессора сурово сдвинулись. – Поучил бы по полной программе.

Андрей внутренне усмехнулся, представляя, как этот неуклюжий на вид человек, станет его «учить». Однако дело превыше всего.

— Вот, — протянул он номер телефона. – Если потребуется сатисфакция. А вообще хотел бы поговорить. Не о Кате. О доме, в котором она живет.

Андрей откланялся и двинулся через дорогу к своей машине. А дальше…

Огромный джип выскочил из-за поворота и помчал прямо на него. Погруженный в мысли Иван сначала ничего не заподозрил, реакция не сработала…

Кто-то резко толкнул его вперед, и джип со свистом пролетел буквально в нескольких сантиметрах. Мгновенно осознавший что к чему, Иван обернулся к своему спасителю. Им оказался… профессор Земляничный.

— Вы? — прошептал Иван. — Я вам обязан жизнью?

— В следующий раз будьте внимательны на дороге, — пробурчал в ответ Геннадий Дмитриевич, — кругом одни лихачи.

— Похоже, не просто лихачи. Кажется, я кому-то стал мешать.

— Вам виднее. Но с таким характером я не удивлюсь вашему предположению.

— Номера не заметили? А то я как-то… растерялся.

— Делать мне нечего, как номера запоминать.

Иван спокойно отнесся к бестактности своего спасителя, насильно схватил его руку, крепко пожал:

— Я должен отблагодарить…

— Только этого не доставало.

— Реакция у вас отменная, господин профессор.

— Я не случайно сказал: поучил бы вас.

— Вполне возможно. А пока я ваш должник.

— Никто ничего никому не должен, — ответил Земляничный и пошел прочь.

Иван оставался в раздумьях. Мысленно он снова пережил страшное происшествие. Кто так зол на него, что даже решился на убийство? Смешно задаваться подобным вопросом: врагов у него гораздо больше, чем друзей.

Правда, оставалась надежда, что это всего лишь лихач. И то, что он едва не сбил следователя прокуратуры – только совпадение. Но… он не верил в совпадения.

Или Ивана собирались попугать? Предупреждали о возможных последствиях, если он будет совать нос куда не следует?

А куда не следует?

Попытку могут повторить. Но… хотели бы убрать – убрали. Нет, против него начали психологическую атаку.

Некоторое время он колебался, не хотел садиться в машину: вдруг внутри взрывное устройство? Потом подумал и все-таки сел. Не станет же он теперь вечно всего бояться…

Предупредив руководство о происшествии, он поехал домой. К Кате он не заглянет, не стоит подвергать опасности любимого человека.

Гипотезы в голове сменяли одна другую. Наконец выбрал, как ему показалось, самую верную.

Мимо мелькали зеленые пейзажи города, сейчас Иван любовался ими как никогда раньше. До чего ужасно все это потерять…

Спасибо профессору!

 

 

ГЛАВА XI

Катерина решила, что сегодня не ответит никому. Она пропала на целый вечер: свидание с господином Домом!

С порога она закричала:

— Добрый вечер! Я пришла. Соскучилась! Отправимся опять на тот остров? Безумно хочется искупаться.

Никто не отреагировал, тогда Катя побежала по комнатам, в каждой повторяла свою приветственную речь. Потом, раздраженная безмолвием, опустилась на диван. И без конца прислушивалась к малейшим шумам, звукам, которые могут стать сигналом для нее. Но если шумы и раздавались, то за окном, там, где царила жизнь обычных людей. А здесь Катю позабыли.

Она едко усмехнулась:

— Какое безобразие так нагло игнорировать хорошенькую девушку.

Призраки дома не поддались на провокацию. Кате оставалось достать початую бутылку, налить рюмку, потом вторую («Почему бы нет?») и завалиться спать.

 

Ночью она проснулась от знакомой музыки. Катя уже знала, куда ей надо идти. Нацепила джинсы и майку, быстро расчесала волосы, думала сделать легкий макияж, да плевать на него! А теперь – в подвал!

Ступеньки, ступеньки и… тот же черный проход, из которого вырываются волны. Катя застыла в ожидании: что за сюрприз ей приготовят на сей раз?

Волны исчезли, возникло видение. Это уже не остров с тропической зеленью и ласковым океаном, а… женщина, очень похожая на соседку Николая из бара. Сейчас на ней – черное бикини, в руках плетка. Гостья спросила:

— Пошалим, девочка? Узнаешь, что такое ласки сексуальной дамы.

— Нет, нет! – закричала Катя.

— Может, травку? Есть и сильные наркотики.

— Тоже нет!

— Оторвемся в казино? Русская рулетка – очень приличная игра.

— Я не игрок.

— Тогда поохотимся на бедных зверюшек? Или людишек? – в руках женщины в бикини появилось ружье.

— Не люблю охоту.

— Чего же ты хочешь?

— В прошлый раз я побывала на чудесном острове…

— Развлечения нужно менять.

— Тогда я хочу…

— Одно желание! Только одно…

Чего она более всего желает? Ну, конечно, увидеть пропавшего дядю. Женщина в бикини поняла ее без слов:

— Будь по-твоему.

Почти тут же вместо нее появился Николай. В черном плаще и надвинутой на лоб шляпе он напоминал сыщика из старых фильмов.

— Николай Викторович! – замахала рукой Катя.

Он не обрадовался, как в прошлый раз в баре, а, приложив палец к губам, недовольно спросил:

— Чего тебе?

— Это же я… твоя племянница.

— Вижу. Дальше?

— Я нашла тебя.

— Для чего?

— Как для чего? – растерялась Катерина. – Но ты же пропал.

— Никуда я не пропадал. Это вы все пропали. Только об этом еще не знаете.

— А что ты делаешь?

— Постигаю.

— Чего постигаешь?

— Сто раз говорил: корень всех бед нашего мира и России в частности.

— И я этого хочу.

— Ну и хоти на здоровье.

— Возьми меня с собой… пусть ненадолго.

— Так и быть, ненадолго возьму. Но слушаться меня во всем. Обещаешь?

— Обещаю.

— Дай руку.

В последний момент Катя задалась вопросом: а стоит ли? Но времени на сомнения не было, дядя в любой момент мог передумать. Она сделала, как он спросил…

А дальше? Опять точно одна сущность Кати отделилась от другой и оказалась рядом с Николаем. Ее вторая сущность осталась безмолвной наблюдательницей происходящего.

 

Теперь, когда она оказалась рядом с дядей, можно было ожидать с его стороны радостных объятий, поцелуев. Однако ничего подобного не последовало. Он деловито спросил:

— Готова? Тогда надень вот это, — и протянул ей большую, покрытую золотыми узорами черную маску.

— Зачем? – поразилась девушка.

— Обещала слушаться, значит, делай, как говорю. Ты туда без этой вещицы не попадешь.

Пришлось подчиниться. Маска оказалась тяжелая и неудобная.

— А теперь — униформу, — Николай протянул такие же, как у него, шляпу и плащ.

— Дядя, но ведь такая простенькая одежда не вяжется с безумно дорогой маской?

— Главное там — именно маска. А остальное так, мишура. Хоть голым приходи. В путь, родная, в путь!

— А куда мы идем? – поинтересовалась Катя.

— Следуй за мной и ни о чем не спрашивай. После все поймешь. И еще: чего бы ни увидела, не удивляйся. И молчи. Молчи, когда придешь туда. Молчи после. Молчи, когда вернешься обратно, если вернешься!.. Мы здесь не для того, чтобы предупреждать людей о грядущих событиях, раскрывать им какие-то тайны. Мы – обычные наблюдатели. Констатируем факты – и все. Ясно?

— Яснее не бывает.

— Ничего тебе пока не ясно. Ладно, потом все поймешь.

— И, все-таки, где мы?

— Вот ведь пристала, противная девчонка! Когда я сделаю следующий знак, ты его повторишь.

— Какой знак?

— Просто копируй, как обезьянка. Начнем с приветствия. Обе руки вверх! Так, теперь подними на каждой два пальца – указательный и мизинец. А большой отогни в сторону.

— Что за нелепый жест? Будто я призываю рогатого. Я так не могу.

— Не может она! – рассердился Николай. – Почему-то Наполеон мог. И Маркс с Лениным – тоже. Не брезговали этим приветствием Буш и Обама, Ахмадинеджад (бывший президент Ирана. – Прим. авт.) и иорданский король Абдулла, когда навещал своего товарища Путина. Еще масса влиятельного народца. А она кобенится. Убирайся назад.

— Все, все, я согласна.

— Больше предупреждать не стану. Тем более, что через несколько десятков метров говорить опасно.

Катя не решилась больше ничего спрашивать или уточнять, дабы окончательно не разозлить дядю. Она наконец обратила внимание, что шли они по длинному тоннелю. Тоннель заканчивался дверью. Николай постучал. Ему открыл некто в похожей маске с золотыми узорами.

— Апробация, — тихо произнес Николай.

Некто кивнул и перевел взгляд на Катерину. Николай пояснил:

— Со мной. Она немая, ей отрезали язык.

Некто, не говоря ни слова, пропустил гостей. Катя с Николаем начали подниматься вверх и вскоре оказались в громадном зале: зеркальные полы, величественные колонны, на стенах – дорогие картины. Еще одна дверь раскрылась, странные путешественники попали в новый зал, где преобладали кроваво-красные тона, на полу и на потолке горели рубиновые звезды Люцифера.

Катю затрясло, однако через прорези для глаз она видела взгляд Николая, приказывающий ей следовать дальше. Слышалась музыка: грозная и торжественная, женские голоса пели на непонятном языке. И хотя певицы – великолепные, сковывающий Катерину холод лишь усиливался.

Их путь лежал в следующий зал грязно-желтого цвета. От зловоний царящего здесь разврата Катю едва не стошнило. Совокуплялись пары и группы, мужчины имели, как женщин, так и своих однополых собратьев. Женщины, стеная от возбуждения, ласкали интимные места подружек. На сцене танцевали голые девицы, которые засовывали во влагалища разные предметы, а потом предлагали их облизать. Уставшие от любовных игрищ курили в углу какие-то наркотики, терпкий запах которых разносился по всему залу. Кто они, эти почитатели разврата? Возможно, люди с положением? Возможно, красавцы, возможно, уроды? Вряд ли кто узнает, ведь на каждом – покрытая золотыми узорами черная маска!

К радости Кати, зал разврата закончился. Они вошли в новый, голубой. Группы людей, преклонив колени, сосредоточенно внимали некоему гуру (естественно, в маске). Катерина попыталась вслушаться — нет, язык ей незнаком, но явно – восточный. Звук голоса гуру с каждой секундой все больше играл на нервах, давил психологически и морально. Казалось, этот загадочный прорицатель нес в себе огромную разрушительную силу. С каким удовольствием девушка ускорила бы шаг, но Николай не спешил, шел чинно, не обращая на происходящее внимание. Катерине пришлось встраиваться в его ритм и лишь сильнее мучиться, когда начались завывания прорицателя. Еще она успела заметить, как в зал ввели нагую девушку в цепях. Та упиралась, кричала, но ее подтащили к жертвенному алтарю, а затем появился человек в красном плаще, с огромным ножом.

Катерина догадалась, чем все закончится. Но что делать? Броситься на помощь? Бесполезно. Чудовищные люди тут же покончат и с ней. Оставалось одно: молить, чтобы скорее выйти за пределы и этого зала. А он, как назло, не заканчивался. Бесконечный, точно власть порока!

Истошный крик девушки!.. К счастью, они с Николаем уже за дверью. Только к счастью ли? Куда их привело проклятое любопытство дяди?

Место, где они оказались, тонуло в полумраке, повсюду – черные тона. Точно из ниоткуда вырос гигант в маске. Николай сделал приветственный жест, затем отвесил легкий поклон. Катерина все в точности повторила.

— Братская цель, — произнес Николай.

Гигант беззвучно уступил им дорогу. Николай со своей спутницей подошли к балкону, затем повернули налево и оказались в ложе, наподобие театральной. У Катерины вновь екнуло сердце, она не просто боялась о чем-либо спросить, но даже сделать лишний жест, повернуть не туда голову, не так посмотреть.

Краешком глаз она увидела другие ложи, где также находились наблюдатели в масках. Взоры всех были устремлены на прямоугольное пространство внизу, над которым парил оранжевый «глаз». Стояли стулья, на них сидели люди. Катя быстро сосчитала – тринадцать. Их маски уже отличались, похоже, они – чисто золотые. Люди говорили тихо, но эхо усиливало голоса и разносило по всему залу.

Один из них как раз закончил речь, слово взял другой:

— Да будет Свет, и стал Свет, дорогие братья и сестры. Сколько времени мы работаем над усовершенствованием мира, чтобы царственная красота величия стала смыслом жизни каждого из живущих на земле. Сколько всего пришлось нам перетерпеть ради самой благой задачи на свете! И сегодня мы близки, как никогда, к тому, чтобы идеи всеобщего братства сделались реальностью. Конечно, придется к этому идти через хаос, войны, другие катаклизмы, но любые средства здесь оправданы.

Наша миссия — создать единую мировую религию. Осуществляется миссия успешно, хотя внешне это и не всегда заметно. Впрочем, мир меняется на глазах, процессы ускоряются. Так что надеемся…

— Надежда, брат, не соответствует нашим принципам, — прервала его другая маска, похоже – глава собрания. – Мы люди дела.

— Я лишь имел в виду, что мы надеемся на более быстрое решение вопроса. Идея единой религии успешно реализуется через объединение церквей. Первая ласточка уже есть в виде небезызвестной встречи руководителей Ватикана и РПЦ.

— Русские – упрямый народ, — заметил еще один в золотой маске. – Костьми лягут за свои принципы.

— Ты прав, дорогой брат, так будет, если действовать старыми методами. Наши предки уже не раз тут обжигались. Не надо было открыто давить на них, как это произошло во времена Александра Невского (То есть сделать Новгород католическим. Невский решительно отказался. – Прим. авт.). А вот с Петром Великим, наоборот, следовало бы поработать тщательнее, глядишь – и сдался бы (Также предпринималась серьезная попытка уговорить Петра отказаться от православной веры на Руси. И он уже колебался. – Прим. авт.). Но сейчас мы нашли беспроигрышный вариант: беженцы! В цивилизованный рай бегут не просто отсталые народы, бегут худшие их представители. Бунт местных против варварского нашествия мы приглушаем, как можем. Поэтому, вместо того, чтобы гнать дикарей с Запада прочь, они кормят их, дают дотации, готовы делиться даже кровом. Иначе и быть не может ведь белые люди, точно попугаи, повторяют три простых слова: Свобода! Равенство! Братство! Да, для нас эти слова священны, как символ власти и процветания, но для них они – символ покорности судьбе. К счастью, большинство этого не понимает. Да и сложно понять, поскольку управляют их странами наши братья и сестры. Вы знаете, что во французском руководстве — только мы! В немецком и российском – тоже. А разную пузатую мелочь даже в расчет не берем.

Золотая маска тихонько захихикала и сладеньким голосом продолжила:

— Бесчинство дикарей дошло до таких пределов, что белые люди начинают смотреть на мир нашими глазами. И теперь все чаще слышим, например, от некогда непокорных русаков: «Самый плохой католик лучше самого хорошего мусульманина». Мы своего добились. Ну, почти добились.

И когда русаки откажутся от главных принципов Веры, полюбят либерализм, признают гомосексуализм как неотъемлемое право свободной личности, когда отринут семейные ценности и этот их проклятый коллективизм, тогда мы возьмем их голыми руками. Ведь остальных европейцев практически уже взяли.

Сосед «сладенького весельчака» высоким, заикающимся голосом спросил:

— Ввы увверены, ддороггой ббрат, ччто руссакки коггдда-нниббудь поллюббят ллиббераллиззм?

— А мы их заставим. Бедность станет их постоянной спутницей. Некоторые там еще по наивности думают, будто новые правители принесут им сытую жизнь. Глупцы! Русакам отвели свое место, на другое они не пересядут. Но когда-нибудь им надоест, как они любят говорить, щи лаптем хлебать. Они решат, что проблемы в их принципах бытия, в том числе — религиозных. Мы доведем дело до того, что сами же русские возненавидят свою страну, а местная элита с лихвой подогреет эти настроения. И тогда народ сам прибежит к нам. А поведут его национальные пастыри, которые давно наши душой и телом.

— Вы говорите то, что мы и так знаем, — сказал глава собрания. – Этот план был разработан давным-давно. Вам задают вопросы, а вы на них не отвечаете.

— Почему? – искренне удивился «сладенький весельчак».

— Да потому что это все теория. Практика может быть иной.

— Мы все равно переиграем любого. Переиграем народы, государства, материки. В свое время мои предки были среди тех, кто финансировали Гитлера. Потом натравили его на Россию, чтобы русские и немцы друг друга перебили. А кто выиграл в итоге? Не те празднуют победу! Американцы должны это делать. Русские, правда, после войны попробовали подняться, а мы им новую игру — демократию. Или недавно — с тем же Крымом. Две части Русского государства воюют друг с другом. Сотни, тысячи жертв с обеих сторон. Всего этого могло бы и не случиться, будь они чуточку прозорливее. Объединили бы обе эти части в одно — и у нас лишняя головная боль. Но они опять оказались в дураках… хи-хи-хи…

Отсмеявшись, он продолжал:

— Могу привести множество других примеров. Славянам кажется, будто они решают свои интересы, а делают это… хи-хи… другие. Вы, братья, доверили мне довести дело до конца. И я вам клянусь нашей самой страшной клятвой, что доведу его. Рассказать о конкретной программе, ее деталях?..

— Не надо! – оборвал председатель. – Я хочу только понять: вы искренне верите в свою миссию по борьбе с Россией?

Сладенький весельчак вскочил, в экстазе крикнул:

— Да!

— Хорошо. Но если провалите дело, вам придется долгое время поплутать по залу потерянных шагов (камера размышлений у масонов. – Прим. авт.).

— Я на все готов.

— И что вами движет?

— Наше дело.

— И только?

— Нет. Месть за предков, которые погибли в России во время погромов.

— Ставка на вас сделана правильно. Все согласны?

Маски закивали, руководитель собрания сделал предупредительный знак:

— Помните, что многие уже начали понимать суть происходящего.

— И что? – захихикал сладенький весельчак. – Я не случайно настоял на том, чтобы наши братья читали «Гамлета». Нет, не сам герой нам интересен, а его друг Горацио. Он многое понимает, а сделать ничего не может. Из таких, как он, получаются обычные наблюдатели. И пусть их будет больше, пусть они ощутят силу тех, кого ненавидят.

Кате показалось, что некоторые маски из противоположной ложи поглядывают на них. Видимо, это же увидел и Николай. Он молча развернулся и вышел, Катерина последовала за ним.

Она понимала, что ни при каких условиях нельзя показывать свой страх, но как держаться спокойно, когда перед тобой возникает гигант. Однако он не предпринял каких-либо враждебных действий, наоборот, распахнул перед ними дверь.

Потом был голубой зал. Жертвоприношение закончилось, гуру перестал вещать, внимающие ему братья и сестры покинули помещение. В мертвой тишине Катя слышала звук шагов – своих и Николая. Страх добивал девушку: что если в этом безлюдном месте с ними и покончат?

Как же она была счастлива, когда миновали его. Теперь зал – непрекращающегося разврата. Но даже здесь было спокойнее.

Вдруг к ним подошли две дамы. Катя в ужасе решила, что это убийцы. Нет, они — из совокупляющегося скота — приглашали заняться любовью. Николай сделал отрицательный знак, дамы отступили.

Последний зал – рубиновый. Катя понимала, что радоваться рано, обычно ловушка там, где ждешь ее меньше всего.

Им снова повезло: люди в масках внимали звучащей музыке, потом что-то запели на своем непонятном языке. Ничто их больше не интересовало. У Кати даже промелькнула мысль: «Не готовятся ли они к какому-нибудь конкурсу хоров? Наверное, смогли занять бы там достойное место».

И тут на их пути встал некто! Войти – одно. Надо еще и выйти. Катерина запомнила пароль, который при входе сюда произнес Николай – «апробация». Она ожидала, что он повторит его. Однако прозвучало другое:

— Наваждение.

«Почему он так сказал? Неужели все, что я увидела здесь, было плодом игры неких сил, дразнивших мой разум?»

Двери открылись, они покинули замок. Некоторое время Николай не произносил ни единого слова. Катя, продолжая безропотно копировать его поведение, также молчала. Но вот дядя шумно выдохнул и снял маску:

— Все! Погуляли.

Он повернулся к по-прежнему боящейся проронить слово племяннице:

— Здесь можно говорить. Спрашивай.

Девушке следовало осмыслить все, что с ней произошло. Вопросов масса. С какого начать? Она решила – с последнего.

— Когда мы уходили, ты сказал: «Наваждение».

— О, здесь – великое лукавство людей, которых ты сегодня увидела. Хочешь, воспринимай все это, как игру, а можешь отнестись и всерьез.

— Кто они?

— А сама, как думаешь?

— Думаю, это очень серьезные и опасные враги.

— Правильно.

— А я-то считала, что мировой заговор против России и белых людей вообще – россказни. Что мы сами виноваты…

— Да, — проронил Николай, ускоряя шаг, — мы виноваты сами, что позволяем сплести вокруг себя этот заговор. Сама подумай: ты – белый человек, а сказать о том не смеешь. А если скажешь, тут же должна оправдываться, что не расистка.

— И ты знаешь, чем все закончится?

— Догадываюсь.

— Скажи!

— Зачем?

Пораженная Катя воскликнула:

— Кто ты?

— Ты же слышала: наблюдатель. Горацио.

— Горацио хоть что-то предпринял…

— А я до сих пор молчу. Потому и жив.

— И где ты живешь?

— Это важно?

— Очень!

— У нас свое жилище, может, не слишком комфортабельное. По-вашему – катакомбы. Но на внешний комфорт нам плевать.

— Ты же столько всего повидал! С такими знаниями и в катакомбах?

Николай посмотрел на нее, сурово сдвинув брови. Сейчас он ни йоту не походил на того добряка, которого Катя увидела в баре. Или он устал от путешествия, или обожаемая племянница стала его раздражать?

  • Ты пыталась узнать тайну дома, — резко бросил он. – Всего не скажу, но основное ты уже поняла: он дает возможность проникать в самые потаенные места нашего мира, а потом спокойно возвращаться… если, конечно, не сглупишь, не нарвешься на крупную неприятность. Чтобы такого не случилось, мы приносим присягу: ни во что не вмешиваться.

— Но ведь то, что мы услышали от тех людей… это же касается твоей родины, твоих сограждан!

— Меня не касается!

— Им нужно объяснить!

— Невозможно. Даже и пытаться не стоит. Не поймут, а мои слова останутся гласом вопиющего в пустыне. Позднее сама в этом убедишься.

Тоннель, по которому они шли, расширился. Они оказались в каком-то большом помещении. И тут лицо Николая вдруг стало мягче, он сказал:

— Не обижайся, милая племянница. Немного поучил тебя. А как иначе: выйди ты из-под моего контроля там, в замке, нас бы повязали. И конец.

— Откуда тебе известны места их встреч, пароли?

— Господин Дом, как ты его называешь, помогает; он открывает нам такие тайны! Лучшим разведкам мира они недоступны. Но делает он это лишь до той поры, пока мы простые наблюдатели. Кстати, помнишь, о чем говорил тот лукавый весельчак? Мы для них неопасны. Поэтому и путешествуем, где хотим. Мы – сами по себе, они – сами по себе. Все – сами по себе!

— Не ты мне посылал сигналы?

— Я. Скучно здесь одному.

— А ты один?

— Нет, конечно! Но мы, наблюдатели, как одинокие волки. А хочется, чтобы рядом была живая душа. Вот и думал тебя заинтересовать. Тебя, а не Андрея, он лишен твоей любознательности и вообще – ярый материалист. Ты – другая. Я показал бы то, отчего твой маленький ротик никогда бы не закрывался. Сколько неожиданностей! Политики, объявляющие войну коррупции, оказываются самыми большими коррупционерами. Президенты, громче все кричащие о национальных интересах, имеют самые большие счета в иностранных банках. Призывающие к священной войне с иноверцами, получают деньги от самих иноверцев. Ты поймешь, как выстроена цепочка мировой власти, она – далеко не такая, какой ее представляют. А «независимая» литература или «независимый» шоу-бизнес?.. Кандидатура каждого мало-мальски раскрученного певца или актера утверждается теми людьми, которых ты сегодня видела. Все расписано заранее, даже если это иногда и не требуется. Но они все равно распишут, эти новые божества созданного ими мирка. О, как они пытаются его сохранить полностью подвластным себе. Им плевать, что он скоро рухнет под тяжестью порока, но нужно пожить сегодня! Пожить, не заботясь ни о глобальных перспективах, ни о собственных душах. Я проведу тебя в лаборатории, где разрабатываются препараты омоложения, чтобы эти божества могли жить вечно. Мистическая власть дома позволяет заглянуть повсюду. Но мы не можем об этом говорить, не можем чего-либо менять. Иначе выйдем за границы дозволенного, станем опасны для божков. И они пройдутся бульдозерами по этому месту.

— А как же мистическая сила дома? – удивилась Катя. – Она им позволит?

— И она не всегда сможет противостоять мировому порядку. А если даже и сможет, что в итоге? Он сменится великим хаосом, в который обязательно втянут божки. Зачем нам он? Ведь в итоге все равно ничего не поменяется. Уберут одних божков, придут другие.

Он вдруг прервался и скороговоркой сообщил:

— Пора! Заболтался. Захочешь в новое путешествие – дай знак. Только ни-ни о том, что увидишь! А то не сносить головы.

Николай дружески обнял ее и стал быстро удаляться. Или это Катя удалялась от него?

Вскоре она поняла, что стоит в подвале возле глухой темной стены. Ее второе «я» вернулось обратно и слилось со своей половиной.

И снова та же дилемма: это не была игра воспаленного разума?

 

 

ГЛАВА XII

Машина остановилась у дома Виктории. Андрей высадил ее и сказал:

— Ты иди, а я поищу место, где можно поставить автомобиль.

Пришлось немного поплутать. Но вот вроде то, что нужно: небольшой закуток в одиноком дворике. Андрей вышел из машины, закрыл дверцу. Он надеялся на спокойный тихий вечер и последующую страстную ночь. Однако его окликнули…

Их было двое, ребята явно тренированные, держались нагло и вызывающе.

— Эй! – бросил один, стриженный под «ноль». – Не угостишь сигареткой?

И народа никого. Правда, у Андрея еще была надежда, что конфликта можно избежать. Он вытащил пачку и протянул ее им:

— Берите все.

— О, да ты, видать, парень не промах! – заметил второй — худой и веснушчатый. — И денежки наверняка водятся.

— Кто сейчас носит наличность, — миролюбие Андрея не знало предела.

— А нам нужна именно наличность.

— Извините, ребята, помочь не могу.

— Зря, кореш…

Последовал быстрый удар, Андрей его выдержал, отскочил и, применив свою ловкость боксера, ударил в ответ. Стриженный схватился за лицо, пытаясь остановить хлещущую из носа кровь. Веснушчатый бросил:

— Твоя главная ошибка.

Андрей думал также быстро расправиться и с ним, но парень ловко увернулся и с разворота — ногой в челюсть. Андрею оставалось только гадать, сколько зубов поддонок ему перекрошил? А затем кошмарная боль между ребер. Наверное, и они сломаны.

— Получил? Мало! Небось, девочек любишь? Теперь перестанешь. Нечем будет.

Андрей, прижавшись к стене, наблюдал за ловкими кошачьими движениями противника. А тут еще и второй пришел в себя, глаза пылали ненавистью:

— У, сука! На всю жизнь запомнишь нашу встречу.

Андрей сделал еще одну попытку атаковать веснушчатого, но тот с быстротой молнии ударил его под дых. Битва закончилась, теперь Андрей больше всего боялся, что подонок приведет свою угрозу в исполнение.

Мысли от боли начали путаться, но он услышал крик Виктории. Зачем она здесь? Беги, идиотка!

Грабители почему-то отступили. Замутненным взором Андрей заметил в руке возлюбленной пистолет.

— Убери его! – закричал стриженый.

— И не надейся!

— Ничего она не сделает, — старался бодриться веснушчатый. — Духу не хватит убить человека.

— Ты же убиваешь моего парня.

— Мы балуемся… шутим… — стриженый не на шутку трухнул.

— На, стреляй! – веснушчатый повернулся к ней.

— Как хочешь, — Виктория нацелила на него пистолет и начала приближаться. – Я тебе предупредила, так что сам виноват.

— Она не шутит, Костя.

Видимо, и до Кости дошло, что женщина не шутит. Он сказал:

— Все, баста! Мы уходим.

— Никуда вы не уйдете! – в голосе Виктории появились торжествующие нотки, в глазах зажегся сумасшедший огонь. – Я вас, пожалуй, не убью. Но вы будете проклинать, что остались живы. Итак, тощий, что тебе первое прострелить?

— Послушай… — стриженный готов был упасть на колени. – Я его вообще не трогал. Он мне разбил лицо.

— Это так?.. Вижу, что так. Тогда уходи. И не появляйся здесь никогда.

Стриженый, не веря своей удаче, бросился бежать. Костя с презрением посмотрел вслед предавшему его товарищу и сказал:

— У меня кое-что есть. Немного, но… чем богаты. Твоему парню на визит к доктору.

— Деньги нам пригодятся.

Костя вынул несколько бумажек, швырнул на землю:

— Все, что есть. Имел бы больше, не грабил бы прохожих…

— Вон! – заорала Виктория.

Костя последовал примеру стриженного, мгновенно исчез. Вряд ли он вернется, потому что, как всегда с опозданием, во дворе появились прохожие. Виктория кинулась к Андрею, ласково обняла его, он поежился:

— Больно.

— Срочно к врачу.

— А эти?..

— Не вернутся.

— Откуда у тебя оружие?

— Оно не настоящее, — грустно улыбнулась Виктория. – Я блефовала.

— Похоже, успешно.

Андрею повезло, когда его осмотрели в больнице, выяснилось – ребра целы, но сильно ушиблены. Не повреждена и челюсть, однако один зуб все-таки поломан.

Полночи Андрей с Викторией провели в больнице. Как он не просил подругу уехать домой, она отказалась. И добавила:

— Ты бы в такой ситуации меня бросил?

Андрею выписали бюллетень, он позвонил начальнику, спокойно выслушав порцию мата за поздний звонок, рассказал, что произошло. После этого поехали к Виктории.

…Он лежал в кровати, наблюдая за хлопотами молодой женщины. Больше он уже не видел в ней ничего от ведьмы. Теперь это был ангел спасения. Жестокий, решительный ангел, но вряд ли он может быть иным в сегодняшней реальности.

— Я сделала тебе напиток.

Она смотрела на него так, что хотелось позабыть обо всем на свете – о боли, поломанном зубе, прочих неприятностях. Темноволосая женщина все больше и больше приобретала черты неземного создания, обществом которого нельзя не упиваться.

«Почему бы мне не связать с ней жизнь? Если она и старше, то года на два. Была подругой дяди… И что? Николая давно нет»

— Виктория, — прошепелявил Андрей. – Мне надо тебе сказать…

— Что-то принести?

— Не то, не то…

— Я слушаю. Хотя, если больно говорить, дай знать.

— Кажется, я люблю тебя.

Она остановилась, замерла, пораженная неожиданным признанием. Потом с легкой грустинкой ответила:

— У тебя шок. Многое видится сейчас в ином свете. Утром, когда проснешься, станешь с иронией вспоминать свое признание.

— Нет, это слишком серьезно! Иди ко мне…

— Ты же болен. Любое мое прикосновение мучительно.

— Неважно.

— Нет, Андрей, сегодня отдыхай. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

— После такой стычки… Жаль, что мы не рассказали полиции про этих подонков.

— Тогда бы и мне пришлось отвечать. Они бы заявили, что я навела на них настоящий пистолет.

— Объяснила бы все…

— Брось! Кто у нас верит объяснениям? А ты забудь о плохом. Вспоминай слова, которые только что сказал мне. Закрой глаза, а я выключу свет… Я рядом, дай сожму твою руку… Ты мой?

— Твой!

— И останешься им надолго?

— Навсегда.

Андрей ощутил, как ее энергия проходит сквозь его тело, как душу захватывают покой и умиротворение.

 

— Ох, женщины, женщины, — произнес наблюдающий через мониторы за этой сценой хозяин Виктории. – Они всегда затуманят мужчинам мозги, обманут их, рассорят с друзьями. Одна может решить то, чего не решит армия дипломатов. С этим, кажется, проблем не будет, девочка постаралась на славу. А вот с сестренкой придется повозиться.

Он вышел в коридор; там на диване дремали двое – те самые «отморозки», что напали на Андрея. Они тут же вскочили, смотрели на хозяина с собачьей преданностью.

— Все в порядке, парни, — сказал Хозяин. – Дело сделано.

— Я его не слишком?.. – осторожно осведомился веснушчатый.

— Переломов нет. А это главное.

— Он ничего не заподозрил? Как-то у нас получилось… театрально.

— Получилось, как получилось. На ваш счет переведены деньги. Вы оба немедленно исчезнете из нашего города. И без моего личного распоряжения сюда ни ногой.

— Нас уже здесь нет.

Парни растворились, Шеф довольно усмехнулся: пока все идет нормально, шаг за шагом он приближается к намеченной цели.

 

Иван оставил машину на дороге, не став заезжать к себе во двор, вытащил пистолет и бесшумно открыл ворота. После сегодняшнего случая он уже ни в чем не был уверен. Кто знает, что его ждет в доме? Не повторят ли преступники свою неудачную попытку?

Осторожно миновал двор. Заглянул в мастерскую и во флигель. И после этого открыл входную дверь. Прошел первый этаж, второй. Проверил все на предмет наличия подслушивающих устройств.

В принципе он все это делает зря. Если его захотят прослушать, то прослушают! Совсем из другого места. Даже путем считывания вибрации с окна. И все-таки, от сердца немного отлегло. И опять он подумал об обычном лихачестве. Как же Ивану хотелось в это верить!

Увы, не мог.

Он глубоко вздохнул, опустился в кресло, закрыл глаза, постарался расслабиться. Таким образом он выходил из кризисного состояния. Мысли вертелись, точно рой пчел возле улья, но он их гнал, гнал. Сначала количество пчел уменьшилось вполовину, потом – процентов на восемьдесят, и под конец они вовсе исчезли.

И вдруг… что-то оглушительно рвануло рядом! Вырвавшееся наружу пламя охватило Ивана: горели одежда, волосы. Он бы бросился к спасительному окну, но ноги не двигались, точно их оторвало взрывом.

Пол крушился, пламя ревело! Еще секунда – и некогда красавец, ныне жалкий инвалид, превратится в головешку. Невыносимая боль заставляла его молить об одном: скорее бы конец мучениям. Последней его мыслью была: только бы взрыв не затронул дом Кати, только бы она жила…

— А-а-а-а-а!!!

Он очнулся от собственного крика.

…Иван по-прежнему находился в кресле, где и заснул. На дворе царила ночь, было тихо, как в склепе. «Не разбудил бы я своим криком соседей!»

Он поднялся, решил снять стресс водкой, нет, пожалуй, не стоит. Кто-то говорил про него: человек из стали. А такой не может падать духом!

Внезапно он понял, что это не простой ночной кошмар, а своеобразная подсказка. Что стоит сегодня избавиться от человека любого ранга и звания? Раз плюнуть. Начни Ивану мстить по-настоящему, его бы взорвали, пристрелили… да мало ли бы что с ним сделали. В конце концов задавили бы на дороге вместе с бедолагой-профессором. Нет, пока его только предупреждают.

О чем?

Он все равно это выяснит! Но не ночью же.

Иван разделся, лег в кровать. Заснул быстро и проспал до утра. Сон больше не потревожили ни ночные кошмары, ни риторический вопрос: «За что?»

 

Профессор Земляничный тоже долго не засыпал. Он постоянно думал, как ему снова встретиться с Катей? Надо же, какой-то мальчишка-следователь нагло и беззастенчиво ворвался в ее жизнь.

«Он моложе меня, красивее. Чем бы я смог привлечь ее внимание?»

Она и встретилась с ним только из-за информации, которую он собирался ей сообщить, точнее из-за интереса к пропавшим записям. Геннадий Дмитриевич сказал Катерине, что знает их наизусть. И он действительно смог бы их пересказать?

Почему же нет? Он мысленно произнес: «Слушай, Катенька, слушай!» И повторил все сам себе, как если бы рассказывал ей:

«… первое февраля тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Снега вокруг намело! Кто рискнет прийти по этому бездорожью, переваливаясь через сугробы? Мы говорим: забытые Богом места. Но нам надо именно в эту деревушку, где проживает Игнатий Петрович Шалый, отправленный сюда по этапу бывший зек.

Вроде дошли. Место называется Грачи. Почему именно так? Наверное, не ответят и сами жители? Нас это мало интересует. Главное, повидать Шалого.

Постучали в первую избу. Вышла женщина – ватник, валенки, пуховая шаль. Спросили, где живет Игнатий Петрович? Женщина посмотрела на нас подозрительно:

— А чего вам от него надо?

Мой напарник Кирилл ответил:

— Я из научно-исследовательского института, а товарищ из газеты. Нам бы с ним поговорить.

Женщина отвернулась, поворчала:

— Чего с ним говорить? Чудной он.

— Это уж, извините, наше дело. А вы с ним, как мы понимаем, не в ладу?

— Я с ним вообще никак.

— Потому что он из ссыльных? – спросил Кирилл.

— Ссыльный или не ссыльный, мне какая разница… — и тут же, спохватившись, добавила. – Врагов народа мы не жалуем.

— И только потому его не любите? – не унимался Кирилл.

— И потому, и не потому. Колдун он говорят.

— Колдун, — теперь уже вступил я. – А кого заколдовал?

— Сами у него и спросите.

— Спросим, коли дом укажите.

— Через три от нашего. Крыша там покосилась. Увидите.

Женщина захлопнула дверь, а мы пошли дальше…»

Профессор прервался, выпил воды. Только бы Катя поверила в искренность его рассказа, что документ такой существовал, а материал не был опубликован, поскольку написавшего журналиста вскоре арестовали.

И Геннадий Дмитриевич продолжал:

«Мы быстро нашли этот дом с покосившейся крышей. Постучали. Некоторое время было тихо, затем скрипнула дверь, на пороге возник старик. Очень колоритный дед – сам весь седой, борода до пояса, мускулистый, несмотря на возраст, лицо продолговатое, глаза карие с хитринкой. Из одежды на нем – старые рваные штаны да наброшенный на голое тело зипун.

— Игнатий Петрович? – разом закричали мы.

— Он самый, — сощурился дед.

— Поговорить надо. Не бойтесь, не из органов мы.

— Знаю откуда вы, — ухмыльнулся дед. – И что надо вам от меня.

— Тогда пустите.

А Кирилл шутливо добавил:

— Нехорошо гостей на улице держать.

— Так ведь гости – когда их зовут. А незваные уже не гости, а нахалы. Ладно, подождите чуток.

Игнатий Петрович вошел в дом, нам оставалось ждать, когда он пригласит. Однако время шло, а дед точно помер у себя в избе. Кирилл первый не выдержал, предложил зайти.

Мы вошли и увидели, что Шалого нигде нет. В окно, что ли, вылез? Не похоже, ставни забиты.

Обшарили избушку, двор. Хозяина след простыл.

Спросили у соседей, те лишь пожимали плечами и говорили, что Шалый на такие выдумки мастак. Подождали еще, а потом пришлось, несолоно хлебавши, возвращаться обратно.

Вьюга усилилась, пела на разные голоса. А нам по этой проклятой степи до машины — километров десять. Вокруг пустота, только слышен волчий вой. Вот чего нам еще не хватало!

Вдруг Кирилл как закричит:

— Смотри, Витя!

Невдалеке от нас посреди поля в своем наброшенном на голое тело полушубке стоит Шалый. Мы к нему:

— Куда же вы подевались, Игнатий Петрович? Мы уж думали, что придется незнамо сколько по этой пустоши бродить, вас искать.

А он вдруг говорит:

— Будете и дальше бродить. В карманах корочку хлеба отыскивать, на перекошенные крыши смотреть, да волков бояться.

— Так может, посоветуете, что делать? – ехидно спросил я.

— Не советчик я вам. Мое дело мир постигать. А когда кое-что проясняется, то понимаешь: советы – дело неблагодарное. Но одно скажу: чтобы жить хорошо, гоните власть безбожного каганата.

— Да вы против власти! – возмутился Кирилл. – Мы вас сейчас куда следует и доставим.

И тут мы увидели, что никакого старика нет. Приснился он нам, что ли?

Вот и вся наша история путешествия к Шалому. Говорят, после этого он вообще бесследно исчез…»

Профессор забегал по комнате, снова и снова вопрошая себя: «Интересно, как к этой истории отнесется Катя? Поверит ли? Удастся ли мне привлечь ее внимание?.. Интересно, что она сейчас делает? Бог ты мой, глубокая ночь! Спит давно!»

 

Нет, и Катя в эту сумасшедшую ночь не спала. Из всех потрясений последнего времени самым крупным было посещение загадочного замка. Она начала понимать Николая: он познает мир, но не для того, чтобы его изменить. А если попытается это сделать, не станет и мира в его прежнем качестве. И не человеку менять сущность Предначертанного. Поэтому дядя и согласился с ролью наблюдателя.

Для Катерины не существовало вопроса: согласится ли она на следующее путешествие? Сто тысяч раз согласится! Увидеть недоступное другим. Узнать, как плетутся крупнейшие политические и финансовые интриги, как реально куется будущее, когда неизвестный и неприметный вдруг восседает на троне. Как управляют неуправляемыми и рушат целые империи. Узнать все это для того, чтобы… узнать!

О чем-либо или о ком-либо другом она уже не думала. Как там Андрей?.. Проживет как-нибудь. Иван?.. И он в порядке. «Когда же новое путешествие?»

Катя вскочила с кровати, точно заведенная, забегала, заметалась, повторяя:

— Я готова! Готова!

Музыка в подвале заиграла и тут же стихла. На всякий случай Катя побежала туда… Пусто. Прохода нет! Почему? Ведь музыка играла?

Она догадалась: ее услышали. И очень скоро Николай позовет ее вновь.

Счастливая, она упала в постель. Все, что окружало ее, понемногу теряло свою актуальность. Серость будней умирала, ее ждали головокружительные прыжки в охваченную наивысшими страстями реальность!

Но об этом – тсс! И Катя приложила палец к губам.

 

 

ГЛАВА XIII

Утром в доме Катерины раздался звонок. Женский голос сказал:

— Здравствуйте, это Виктория.

— Здравствуйте, — удивленно произнесла Катя.

— Вы только не волнуйтесь, у Андрея… проблема.

— Что такое?!

Виктория ей вкратце рассказала о вчерашнем происшествии. Катерина тут же изъявила желание увидеть брата.

— Тогда приезжайте ко мне. Сегодня ему нужно полежать.

— Лечу! – Катерина записала адрес.

Она выскочила на улицу, думала поймать попутную машину, но увидела Ивана.

— Привет!

Он готов был страстно сжать ее в объятиях. Но опасался: как она себя поведет после вчерашнего? Впрочем, есть более сложная проблема: не пострадала бы случаем Катя от общения с ним! Вдруг ее сделают разменной монетой для давления на самого Ивана?

— Ты в город? – запыхаясь, спросила Катя.

— Да.

— Едем.

— Что случилось?

— Все расскажу в машине.

Узнав о случившемся, Иван еще больше помрачнел. Хотя… вряд ли нападение на Андрея как-то связано с его делом. Скорее – обычные хулиганы.

— Я тебе звонил, ты не брала трубку.

— Извини, — рассеянно произнесла Катя.

— Вечером уже беспокоить не стал. Дал тебе возможность обо всем подумать.

— Иван, о наших взаимоотношениях — после… Надо выяснить, как там мой брат?

— Конечно!

Он подвез ее к самому подъезду. На прощание сказал:

— Пусть даст словесное описание тех бандюг.

Катя пулей влетела в квартиру. Андрей чувствовал себя (как он сообщил) неплохо, однако красавец был еще тот. Половина лица оплыла и почернела.

— Я тебе кое-что принесла.

— Не надо ничего. Рот открывать больно.

— А ты все равно взгляни: варенье. Сама варила. А лекарства какие нужны?

— Не суетись, Катюха. Виктория уже все принесла.

— Она у тебя как мамочка.

— Похоже – не просто мамочка.

Катя вдруг ощутила ревность. Сколько лет они прожили с Андреем! И вот теперь она его кажется теряет…

— А где Вика?

— На работе.

— Так она еще и работает?

— Сестра, ты чего такая язва?

— Хочется. Кстати, меня подвез Иван.

— Помирились?

— По серьезному, мы и не ссорились. Он попросил тебя составить словесный портрет этих подонков.

— Не надо.

— Почему?!!

Андрей досконально поведал ей о том, как шла стычка, и о пистолете Виктории. Бандиты могут сказать, что пистолет у нее настоящий.

— Так он же не настоящий.

— И что?

— Так, ничего… А не думаешь ли ты, что Виктория не слишком стремится впутывать в это дело полицию?

— Не понял?

— Не желает светиться?

— Чего ты придумала?

— Вся история с пистолетом показалась мне… нелепой. Для простачков. Неужели бы полиция не разобралась?

— Она сказала, что полиция в России не особо стремится в чем-либо разбираться.

— Разве что так…

— Катя, она тебе не нравится?

— С чего ты решил?

— Может, дело в другом? Что нам придется расстаться? Но ведь это все равно случится. Кто-нибудь когда-нибудь меня уведет. Как и тебя.

Катерина задумалась: отчасти это ревность. Но он прав: настанет день, и каждый отправится в свою семью. Такова жизнь. Однако ей не хотелось, чтобы «разлучницей» стала именно Виктория. В свое время в университете вместе с Катей училась ее подруга Моника. Той тоже очень нравился Андрей. И Катерина ловила себя на мысли, что мечтала об их союзе. В своих фантазиях она видела их в кафе, в кинотеатре, на море, даже в постели. Наверное, и к Монике бы она немного ревновала. Только не так! А в Виктории есть что-то отталкивающее и пугающее. Катя прослушала послание Николая и знала особенности ее характера. Но как это объяснить влюбленному мужчине? А брат, похоже, влюблен.

— Я побуду здесь несколько дней и вернусь.

— Хорошо, — вздохнула Катя.

— Да не волнуйся ты так. Вернусь, как новенький. Без единой помарки на лице.

Внезапно Катя обрадовалась. Несколько дней одна! Никто и ничто не станет препятствием на пути ее нового путешествия.

Она провела с братом еще некоторое время и стала прощаться. Андрей, как бы между прочим, спросил:

— Что у тебя с работой?

— В порядке.

— Нашла?!

— Пока нет.

Знал бы он, что все ее проблемы сейчас отошли на второй план. Вот и теперь, убедившись, что брат в норме, Катя готова была нестись домой сломя голову.

Едва она вышла из подъезда, как раздался звонок: профессор Земляничный.

— Катя, — безо всякого перехода и приветствий начал он. – Мне нужно вас срочно увидеть.

— Зачем?

— Но я же обещал вам кое-что… Тот документ, который у меня пропал…

— Да, да, искренне вам сочувствую.

— Я говорил, что помню его наизусть.

У Кати не было желания слушать про какие-то документы. То, что она уже узнала от Николая, превысило знания всех Земляничных на свете. «Пытайтесь, наивные, разгадать тайну дома!»

— Потом, Геннадий Дмитриевич, потом.

— Нельзя откладывать. Я к вам приеду. Прямо сейчас.

— Я в городе. С моим братом несчастье. Вчера хулиганы напали и здорово избили его.

— Сочувствую, Катенька. Вчера вообще был ужасный день. Вашего друга чуть машина не задавила.

— Ивана?!

— Я успел его спасти, вытолкнул на обочину дороги. Кажется, он подозревает злой умысел.

«Почему он мне ничего не рассказал?»

— Так вы, Геннадий Дмитриевич, спасли его?

— Да, — скромно произнес профессор.

Катя почувствовала себя обязанной этому человеку, тотчас согласилась встретиться. Они договорились, где Геннадий Дмитриевич будет ждать ее.

Поговорив с профессором, Катерина начала набирать номер Ивана. Надо выяснить подробности вчерашнего ЧП, пожурить, что не рассказал о нем в машине.

Но потом передумала. Раз Иван не стал ничего говорить, значит, на то у него свои причины. Или не хотел травмировать Катю, или… Гадай – не гадай, до истины не доберешься.

 

Виктория зашла в кабинет своего злого гения. Шеф с порога приказал:

— В соседнюю комнату! Разденься и встань в мою любимую позу. Я скоро подойду.

С каким бы удовольствием Виктория плюнула в его ухмыляющееся лицо. Но… точно внутренний голос приказал ей остановиться. Ледяной страх перед этим чудовищем на корню усмирял любой внутренний бунт. Проклиная собственную покорность, она отправилась исполнять его приказание.

В этой комнате был мягкий диван, столик с вином и закуской, душевая комната. Все сделано для любовных утех любимого Шефа. Раздевалась Виктория не спеша, все равно он еще какое-то время будет занять. Металлический голос отдавал по телефону краткие, резкие распоряжения.

Наконец он отключился, вызвал секретаршу, сказал:

— Не соединяй со мной никого. Я тут обмозгую одно дельце.

Секретарша ответила: «Хорошо», однако в этом слове прозвучала легкая насмешка. Виктория хорошо знала эту девчонку и ненавидела ее. Несколько раз Шеф подключал ее к любовным игрищам. Какая гадость! Но господин требовал! Приходилось терпеть…

Шеф уже появился. Пора! Виктория наклонилась, руками раздвинула ягодицы. Его любимая поза… пропади он пропадом!

И опять его осточертевшие сопение, сладостные стоны, завывания. Как ей все это вынести?..

Она вынесет! Ради того, чтобы саму ее не раздавили!

— … Иди в душ! – приказал Шеф. – А потом мы с тобой выпьем по стаканчику пунша.

Она направилась в ванную, а он, как всегда – кому-то звонить. Затем вернулся, с интересом наблюдая, как Виктория режет кекс и разливает в стаканы его любимый напиток.

— Ну, — сказал Шеф. – За наше дело!

Виктория вздрогнула, Шеф никогда ничего не говорил просто так, ради красного словца.

— Наблюдал за вами вчера. Отличная пара! Кажется, он в тебя влюбился. Видишь, что такое хорошо режиссированный спектакль.

Молодая женщина молчала, значит, он все видел! От него не спрячешься. Шеф словно озвучил ее мысли:

— Я же говорю, с некоторых пор каждый твой шаг просматривается и отслеживается. Я – везде и всюду. У! Страшный волшебник!

Теперь серьезно. Постарайся все решить, как можно скорее. Месяца через два или три сыграете свадебку. Съездите в круиз по Средиземному морю. Не подходит? Тогда в Австралию, во Флориду. Куда захотите. А потом… суп с котом.

Страх окончательно добивал Викторию. Ей приходится стать соучастницей гнуснейшего преступления. Поспособствовать смерти того, кто ей становился по-настоящему дорог.

— А нельзя ли решить дело по-другому? – осторожно спросила она. – Существуют разные способы…

— Нет, — резко оборвал он. – Нельзя. Да ты не бойся. Никто ни в чем тебя не заподозрит. В это же самое время ты будешь далеко-далеко. Я держу слово. Кстати, тот человек… ты знаешь, кого имею в виду, так и не вышел из комы, умер. А бедолагу водителя не нашли. И не найдут, пока он, точнее она, будет послушной девочкой.

— Прекрати! – простонала Виктория.

— Это к слову. Лично я не собираюсь доносить на любимую женщину. А ты бы смогла причинить мне вред?

Его взгляд стал испытующим, Виктория в ужасе опустила глаза:

— Что ты… никогда…

— Умница. А теперь выпьем еще и попрощаемся. Знаю, хотела бы остаться со мной, но проклятые дела. Да и парня одного надолго бросать нельзя. Пусть окончательно поймет: без тебя — никуда. И вот небольшая компенсация… Бери, деньги лишними не бывают.

Слегка пошатываясь от страха и вина, она покинула кабинет. Девчонка секретарь подмигнула ей и демонстративно поиграла язычком. Виктория еле сдержалась, чтобы не залепит ей по морде.

Она шла по улице, обдумывая ситуацию. Андрей ей нравился, но дело даже не в этом. У нее появляется идеальный шанс смотаться в Германию. О, она уж уговорит мужа не возвращаться в нищую Россию, где, к тому же, ее могут привлечь за непреднамеренное преступление. Она боялась вспоминать, твердила себе: ничего не было! А теперь узнала, что человек умер… Так что не вспоминать нельзя!

…Ночная скользкая трасса, неожиданно появляется пешеход, Виктория не справляется с управлением и…

«Не могу! Не могу! Не могу!»

Она даже не остановилась, не помогла ему. Она слишком испугалась.

А спустя некоторое время, появился Шеф. Каким-то образом он узнал о происшествии. Пришлось стать его любовницей, дальше – рабыней. Николай, с которым она тогда от нечего делать делила кров, понятия не имел о двойной жизни своей подруги. Потом перед Викторией замаячил шанс вырваться из России, однако неожиданно возникший на горизонте безумно влюбленный в нее человек, вдруг охладел, перестал общаться. Теперь уже она не сомневалась: он столкнулся с Шефом и тот что-то рассказал. Этот ублюдок способен на все!

«Убил бы его кто-нибудь, а она бы спокойно уехала с Андреем в Германию!»

Виктория понимала: то — несбыточная мечта! Шеф переживет и ее, и всех на свете. Его боятся. Не браться же за это дело самой…

«А почему бы не взяться?»

То, что сначала показалось безумием, могло бы превратиться в реальность. Но убить Шефа?!

«Раз того требуют обстоятельства…»

Последнюю фразу она повторила несколько раз. Вопрос стоит ребром: или он окончательно сломает ей жизнь, а затем просто избавиться, либо она сможет жить, как хочет.

«Я должна! У меня нет выбора!»

Каким образом она это сделает, когда он следит за ней днем и ночью, даже залезает в кровать? У него – целая преступная организация, а у нее?..

«То уже другой вопрос. Главное, я решилась!»

У нее отлегло от сердца, захотелось петь и танцевать. Решилась! Теперь надо разработать план его убийства.

Но все сделать так, чтобы остаться вне малейших подозрений.

 

И снова Земляничный встречал ее с огромным букетом. Но сейчас цветы вызвали у Кати раздражение. Неужели профессор на что-то надеется?

Однако Геннадий Дмитриевич не заметил состояния девушки, с ходу потащил ее в кафе. Правда, возникло одно неприятное обстоятельство: он долго рылся в карманах в поисках банковской карточки. Катя не выдержала:

— Сегодня угощаю я.

— Ни в коем разе! Я этого не позволю! – завопил профессор. – Но куда же я мог ее деть? Я точно помню, что брал ее. Неужели украли?

— По-моему, вы не смотрели вон в том кармане, — сказала Катя.

— Не смотрел? Точно, вот же она!

— Ну, слава Богу!

Перво-наперво Катерина попросила рассказать подробности вчерашнего происшествия. Геннадий Дмитриевич сделал это с большим удовольствием, поскольку уж очень хотелось в ее глазах выглядеть героем. Катя задумчиво спросила:

— Думаете, наезд был преднамеренным?

— Откуда я знаю? Человек двинулся через дорогу, а тут машина на полном ходу. Ваш знакомый задумался, не заметил, а я заметил! А дальше сработала интуиция.

— Реакция у вас!..

— Вам, Катенька, открою секрет. Я много лет изучаю различные виды восточных единоборств. Могу даже работать бесконтактно.

— Какой молодец!

Скупая похвала была бальзамом на душу профессора, он чуть не подпрыгнул. И тут же предложил перейти к настоящему делу. Как мог, пересказал ей историю про Шалого, описанную одним журналистом, но, к сожалению, не опубликованную.

— Что вы об этом думаете? – спросил профессор, видя, что собеседница никак не отреагировала.

А Кате опять вспомнился таинственный замок и разговор сидящих за столом людей о шекспировском Горацио. Теперь и у нее он был на языке?

— «На свете много вещей, друг Горацио, которые не в состоянии объяснить наши мудрецы». Простите, если фраза несколько не точна?

— Все, что вы можете сказать? – удивился Геннадий Дмитриевич.

— А что еще?

— Это во многом меняет представление о вашем доме. Точнее – о странном месте, где он построен.

Дом, дом!.. Кате вновь безумно захотелось вернуться туда для нового путешествия! Она, как могла, отблагодарила профессора за Ивана – посидела с ним в кафе, послушала россказни. А теперь ее ждет…

Что, собственно говоря, ее ждет? Куда ее поведет Николай? Неважно, у него наверняка есть план.

Она поднялась и резко бросила:

— Мне пора!

— И это все?.. А как же?

— Дорогой профессор, меня больше не интересует тайна моего дома.

— Но там может находиться то, что перевернет многие представления о нашем мире…

«Откуда он знает?!»

К счастью, Геннадий Дмитриевич закончил фразу вполне безобидно:

— …Сверхъестественное рядом. Подойди и коснись его!.. Вы же историк! Ученый!

«Ну и назойлив! Его надо остановить. А то влезет, куда не следует, и неизвестно чем закончатся мои прогулки с Николаем. Такие, как он, делают любой, самый сокровенный секрет достоянием общественности. Подальше!..»

— Я больше не интересуюсь сверхъестественным. Все это чепуха, недостойная внимания серьезных людей. Прежде всего – вас.

Он потупил голову, потом осмелился поднять ее, посмотрел на свою недоступную богиню, точно жалкий, побитый пес:

— Позвольте хотя бы иногда видеть вас.

— И это ни к чему. Еще раз спасибо за Ивана.

Внезапно лицо профессора исказила гримаса ярости. Он закричал:

— Не подхожу я вам! Плох и несуразен! И вы из себя ничего не представляете, жалкая зазнайка.

Пораженная таким порывом ярости, Катя быстро вышла из кафе. Геннадий Дмитриевич бросился вслед, настиг ее у самой двери:

— Катенька, простите, это я сгоряча.

— Уже простила.

— Можно хотя бы позвонить?.. Иногда…

Ей вновь стало жаль человека, который, по-видимому, свихнулся от любви. До чего они с Иваном разные и как… похожи. Все мужики точно сделаны под копирку.

— Разрешаю.

— Завтра?

— О, нет. Дайте мне несколько дней отдыха.

Профессор был согласен и с таким условием. Он предложил Кате подвезти ее. Девушка отказалась.

— У меня еще есть дела. До свидания.

Скрывшись за поворот, быстро поймала такси. И постоянно оглядывалась: не преследует ли ее Земляничный? Тронутый от любви способен на любое безрассудство.

По счастью, она доехала без происшествий. И с порога:

— Я вернулась, господин Дом. Только вы и я!

 

Шеф внимательно смотрел карту поселка. Частично он уже его. Но он ему нужен полностью. Однако кто-то отказывается продать дом или просит фантастическую сумму. Хозяева в курсе?.. Вряд ли. Специалисты, проводившие здесь исследование, будут молчать. Один – в доле, другой закрыл рот навечно.

Что ему делать? Запугать всех невозможно. Предлагать каждому завышенную цену он не может, так и разориться недолго. И, кроме того, есть там люди влиятельные, ссора с ними не пройдет без последствий.

Теперь об этой проклятой немчуре. Если с парнем примерно ясно, то вот Катерина… Что в голове у взбалмошной девчонки? Не предпочла бы она того, кого не надо. Такая опасность есть. А вообще-то она планирует выходить замуж?

Убрать бы ее потихоньку! Близких родственников у них с Андреем нет. Так что все в итоге достанется жене брата, то есть Виктории. Конечно, потребуется время на решение всех юридических проволочек, но со связями и деньгами в России быстро решается любое дело.

Нет, рановато менять план. Вдруг Андрей сорвется? Ну, не удержит его Вика! Пусть все идет, как шло раньше.

Ему позвонили, передали сообщение, которое он так ждал. Шеф выслушал, прошипел: «Сука!» и с размаху швырнул телефон на пол.

 

ГЛАВА XIV

Катерину начинало терзать беспокойство. Уже несколько часов она дома, но никто никуда ее не зовет. Она нервно бродила по комнате, повторяя: «Где ты? Где? Я готова!» И вот, наконец, зазвучала знакомая музыка. Катя бросилась в подвал и так неслась по ступенькам, что едва не полетела кубарем вниз, не расшиблась. Опять проход, из которого вырываются волны. Катя поприветствовала их, как старых знакомых. Потом они исчезли, и показалась фигура дяди. Он быстро втянул Катю к себе, а та и не думала сопротивляться.

— Привет, — сказал он. – Готова?

Катя несколько раз кивнула. Она не спрашивала, куда они отправятся в этот раз. Николай обязательно придумает что-то необычное.

— Тогда возьми вот это, — он протянул ей синий плащ с капюшоном.

Катерина посмотрела на плащ и спросила:

— Капюшон надевать обязательно?

— Да! Иначе путешествие невозможно. Нас ждет новое, еще более опасное мероприятие. Туда просто так никого не пускают. Поэтому, чтобы поучаствовать в нем, мы должны стать невидимыми.

— Как невидимыми? – изумилась Катя.

— Очень просто: никто не увидит даже наших силуэтов. Иначе…

— Иначе?

— Как гласит старая поговорка: любопытной Варваре нос оторвали. Но нам оторвут не только нос, все остальное – тоже.

Едва они надели плащи, Николай исчез из поля ее зрения. Любительница экстремальных путешествий обеспокоенно завертела головой, пока не услышала:

— Здесь я, здесь!

— И я… такая же?

— Посмотри на свои руки, туловище, ноги. Чего-нибудь видишь?

— Нет. Только к чему такая секретность? В прошлый раз мы встречались с теми, кто управляет миром, но…

— Неизвестно, кто им управляет? – перебил Николай. – Кого можно считать истинным хозяином всего и вся? Отвечай, не раздумывая!

— У кого капитал. Деньги – это власть, неограниченные возможности…

— Ошибка, милая. Олигархия скупает науку, заставляет лучшие умы работать на себя. Однако истинные ученые слишком амбициозны. Они создают такое оружие, которое поменяет местами нынешних хозяев и исполнителей их воли. В хозяев превратятся исполнители, а элита канет в небытие. Деньги — мусор в сравнении с разрушительной силой знания. Сегодня ты в этом убедишься.

Николай взял ее под руку, и они двинулись вперед, да так быстро, что Катя только успевала замечать мелькавшие улицы, перекрестки. Сначала она не понимала, каким образом им удается развить такую скорость? Потом догадалась: их ноги почти не касаются земли. Казалось, они летели, точно птицы, обгоняя при этом самые быстрые гоночные машины.

Через некоторое время они остановились недалеко от внешне неприметного сероватого здания, окруженного решетчатым забором, за которым находилась вооруженная охрана.

— Нам сюда, — весело сообщил Николай.

— А чему ты радуешься?

— Здесь сегодня эксперимент. Стараются сохранять все в глубочайшей тайне. Но от нас не спрячешься. Мы все это зафиксируем и запомним.

— Для чего? – по своей старой наивности спросила Катерина.

— Чтобы быть в курсе всего. Чтобы могли сказать: ни одно крупное событие не проходит мимо нас.

— А как мы туда попадем?

— Об этом не беспокойся. Проходили и не через такие преграды.

Едва они приблизились, послышались какие-то сигналы, охранники подозрительно завертели головами, залаяли собаки. Катя сообразила: приборы зафиксировали чужое присутствие.

— На счет «три» прыгаем! — Прошептал Николай.

— Мы перемахнем через такой забор?

— Должны. Мы – невидимые, потому – легкие. Только ни в коем случае не отпускай моей руки. Потеряемся – конец. Ты там без меня не сориентируешься, а разговаривать на территории базы нельзя. Малейший звук тут же улавливается. Так называемая тотальная прослушка, которая, кстати, скоро будет во всем нашем обществе.

— И?..

— Уж если тебя засекут, то… сама понимаешь, что они сотворят. Можно конечно пристегнуться браслетами, но мы этого не сделаем.

— Почему?

— Не хочу! – с оттенком непонятного злорадства произнес дядя. – Уж коли эстремалы, так до конца. Все делаем по моей команде. Поняла?

— Да.

— Отлично. Отойдем чуть вправо.

Они отошли, и Катерина спросила:

— Пора?

— Не спеши. Пусть все немного успокоится.

Охрана, не обнаружив ничего подозрительного, вроде бы вернулась на свои места. Однако тут же начала с удвоенной энергией осматривать местность.

— Датчики нас засекли, милая девочка. И ничего ты с этим не попишешь.

— Вернемся назад?

— Ни в коем случае. Так даже интереснее. Пощекочем нервы. Готова? Третий шаг – и прыжок! Поехали!

Катя не представляла, что они взлетят так высоко. Но цель достигнута: они – на территории базы! Собачий лай стих, окрики охранников – тоже: видимо они посчитали, что тревога все-таки оказалась ложной.

Николай крепко держал руку племянницы и вел ее за собой. Какие-то мрачные строения, один вид которых навевал жуткую тоску и безысходность.

Они подошли, наверное, к самому неказистому, желтоватому дому, вокруг которого было особенно много охраны. Немногочисленные окна наглухо закрыты. Все сделано так, чтобы и муха не пролетела.

Но человек не муха. Вот и Николай остановился, обдумывая путь проникновения внутрь этого сверхсекретного центра. Прошло некоторое время, а плана так и не было.

Внезапно Катя увидела, как двое в армейской форме подводят к зданию нескольких человек. Николай сильнее сжал руку: мол, пора. И вместе с замирающей от страха племянницей двинулся к охраняемым дверям.

Двери раскрылись, пропуская людей, и в эту самую минуту путешественники-экстремалы ловко проскользнули внутрь. Кате, правда, показалось, что она коснулась одного из солдат… Точно! Он крикнул остальным, чтобы остановились, все оглядел.

Катерина тоже замерла, однако рывком Николай потащил ее вперед. И они затерялись в полутемных коридорах.

Дальше была винтовая лестница, по ней путешественники взлетели на четвертый этаж. Новый петляющий коридор. У одной из дверей они остановились. Катя догадалась: им сюда. Но просто так наверняка не войдешь. Какой новый план придумает ее хитроумный дядя?

 

Им опять повезло. Дверь лаборатории открылась, показался круглолицый лысоватый человек в белом халате. Он затянулся сигаретой, на лице возникло выражение подлинного блаженства. Николай с племянницей бросились было в лабораторию, но на пути у них возникла строгая женщина в очках с белым, как мел, лицом.

— Вы дважды нарушили инструкцию, — прошипела она со злостью. – Во-первых, курите, что у нас категорически запрещено. Во-вторых, и это главное, дверь следует тут же закрывать.

— Я же на минуту, – вздохнул человечек.

— Даже на полсекунды нельзя.

— Да успокойтесь вы. Посмотрите, вокруг никого. Кто сюда проникнет? Только тот, у кого шапка-невидимка. А такую еще не изобрели. Может, вы постараетесь, Магда?

— В-третьих, — безжалостно констатировала женщина. — Не называйте имен!

— Слушаюсь! Слушаюсь! У нас слишком спертый воздух. А я проветрился, отравился сигареткой. Так ведь себя же отравил. Выпишите штраф, я его с удовольствием оплачу.

— Специально для вас включим кондиционеры. Давайте в лабораторию!

— Иду! Последняя затяжка.

— Срочно! – повторила строгая дама и исчезла, не закрыв за собой дверь. Человечек искал, куда бросить окурок. Вспомнив, что никаких мусорных корзин нет, затушил его о подошву. Блаженно потянулся, наслаждаясь мгновениями кратковременного отдыха. Этого времени Николаю и племяннице хватило, чтобы прошмыгнуть в запретную комнату.

Она оказалась весьма просторной, вокруг — какие-то небольшие по размерам приборы. Кроме круглолицего курильщика и строгой Магды здесь находились еще двое мужчин: один крупный, светловолосый, второй, наоборот, с волосами, как смоль, судя по лицу он – то ли с Ближнего востока, то ли индиец или пакистанец. Эти двое тут же проследовали в прикрытую шторами кабинку. В центре комнаты находился стул, но никто на нем не сидел.

Дядя утащил племянницу в кабинку, оттуда Катя смогла наблюдать за всем, что должно было произойти.

Ждать пришлось недолго. В комнату вошел вихрастый, сероглазый парень с обаятельной улыбкой. Ему предложили сесть на стул. Уже знакомый путешественникам круглолицый курильщик выступил вперед.

— Привет, — сказал он. – Как ваше имя?

— Леонид, — парень вдруг заволновался, что не укрылось от взгляда его собеседника.

— Вас что-то беспокоит?

— Да. Сама необычность обстановки.

— Обстановка как раз самая обычная. Просто мы пока не разглашаем тайн. Узнают конкуренты…

— Понимаю, — быстро проговорил Леонид.

— Вы до конца не понимаете. Мы несем миру прогресс. Аппарат, который испытываем, принесет избавление от многих болезней. Вот у вас лично что болит?

— Пожалуй, ничего.

— Это сейчас. Постареете – столкнетесь с множеством проблем. И тогда обратитесь к нам.

— Вряд ли. Мне не по карману. Я ведь и участвовать в эксперименте согласился от безденежья. Жена, трое маленьких детей, а предприятие закрыли, работы нет. А у вас вроде обещают неплохую сумму. Да и аванс уже выплатили.

— Вы еще и станете богатым человеком.

— Скажите… это не опасно?

— Что?! Наш эксперимент? Я же говорил: несем людям здоровье. Многие болезни вот здесь… — человечек выразительно постучал себя по голове. – Мы вам внушим, что вы – самый здоровый. Проживете еще сто лет.

— Заманчиво.

— Не то слово. Расслабьтесь, думайте о хорошем.

— А разные там проводки?

— Какие проводки?

— Я смотрел в фильмах: к испытуемым подключают проводки.

— Нет, — рассмеялся собеседник. – Ничего подобного не потребуется.

— Это хорошо, — сказал Леонид. – А мне больно не будет?

— Нет же, чудак. Все, пора!

Катя увидела, как включили маленький аппарат. От него не исходило никаких лучей, он не издавал никаких звуков. Скорее всего, просто посылал Леониду невидимые импульсы. Ученый с восточным лицом поднялся и начал отдавать коллегам распоряжения:

— Фиксируйте все то, что я буду сейчас говорить.

«Вот кто здесь правит бал! — подумала Катя. – А ведь на вид такой скромняга».

Прошло несколько секунд томительного ожидания. И вот зазвучали его обращенные к подопытному слова:

— Ты здоров, бодр, весел. Твои дела идут хорошо. Никаких проблем с работой. Наоборот, тебя назначили старшим менеджером по продажам. Жена тебя безмерно любит. Дети боготворят папочку. Все великолепно. Пой и веселись.

И Леонид действительно… запел. У него оказался приятный баритон. Лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Внимательно следите за его состоянием, — продолжал руководитель эксперимента. – Насколько подопытный подвластен нам?

А Леонид продолжал напевать, сопровождая песню счастливым смехом. Катерина заметила, как блеснули за стеклами очков глаза восточного человека, как понемногу изменилась интонация в его голосе.

— Нет, твои дела не так хороши. Тебя уволили.

Леонид бросил петь, улыбку на лице сменило горестное выражение. Он с раздражением застучал по стулу:

— Опять, проклятье, опять!

Его следовало бы взбодрить, однако безжалостный ученый продолжал:

— Твоя жена дошла до крайней точки отчаяния. Она разуверилась в муже-неудачнике. У нее появился возлюбленный – богатый старик, подбрасывающий ей деньжата.

— У-у-у! – завопил Леонид. – Как она могла? Со стариком?.. Даже не это важно, с кем-либо вообще?! Я же поднимусь, обязательно поднимусь, а она…

— Ей понравилось продавать любовь за деньги. И она нашла еще одного любовника, теперь уже молодого и симпатичного. Каждое утро она отводит детей к матери, а сама спешит к нему. Пока муж ищет работу, развлекается по полной. Знаешь, как она развлекается? Ее отправляют в «кругосветное путешествие». А недавно любовник привел друга, и они развлекались втроем.

Леонид рвал на себе волосы, потом вскочил, заорал:

— Я убью ее! И всех ее дружков! Сволочь, гадина, предательница!

— Ты пришел домой, она – на кухне. Она встречает тебя хорошим обедом. У вас ведь был недавно хороший обед?

— Был! Гусь с яблоками!

— И когда ты спросил, откуда такая роскошь, что она ответила?

— Ответила?.. Что подрабатывает у какой-то богатой дамы, занимается уборкой дома.

— Теперь ты видишь, как она тебя нагло обманула?

— Вижу! И я отомщу!

— А разве ты не отомстил? Вспомни!

— Что я должен вспомнить?

— Это было вчера…

— А что было вчера?

— Ты следил за ней. Долго шел по переулку, пока не обнаружил, в какой дом она заходит. Ведь твоя мать предупредила тебя об ее изменах. И вчера ты окончательно в том убедился.

— Да, — лицо Леонида как будто прояснилось. – Я нашел тот дом.

— И ты поднимался по ступенькам.

— Да, поднимался по ступенькам.

— Дальше, дальше!

— Я не помню! – подопытного трясло, как в лихорадке. – В голове туман.

— Тогда я тебе напомню. Ты позвонил, дверь открыл мужчина… И это забыл?.. Он худощав, с крупным носом, каштановыми волосами.

— Был такой! – испуганно лепетал Леонид.

— Он спросил: чего тебе нужно? Ты что-то невразумительное промычал. Ты бы ушел… но тут из квартиры раздался голос твоей жены. Она крикнула: «Кто там, дорогой?» И тогда ты все понял. У тебя был спрятан нож, ты выхватил его и…

— Нет, нет! – закрыл лицо руками подопытный.

— Ты ударил раз, потом другой, третий. Ты кромсал и кромсал его! И тут появилась твоя жена: она была почти голая. Она закричала, бросилась бежать, а ты догнал ее, приставил нож к горлу и спросил: «Зачем?»

— Я был не в себе! Я не отдавал отчета своим поступкам.

— Она умоляла пощадить. Сказала, что пошла на это не ради себя, а ради младшего сына, у которого онкология.

— У моего младшенького онкология?!

— Будто ты сам не был в курсе этого?

— Я… надеялся. Хотя понимал.

— Что он обречен?

— Да.

— Но когда убивал жену, о сыне не думал?

— Я вообще ни о чем не думал, кроме ее измены.

— А ее последние слова перед тем, как ты перерезал ей горло. Их ты не забыл?

— Ее последние слова… Она сказала…

— Прощаю! Даже в такую минуту она не держала на тебя зла.

— И я смог… Как же так? – Леонид зарыдал, как ребенок. – А она… ангел. Я ее вынудил заняться этим. Я ей все прощаю…

— Поздно!

Подопытный упал со стула, катался по полу, бился головой, на его страдания было страшно смотреть. Круглолицый курильщик не выдержал, тихонько обратился к руководителю эксперимента:

— Пора заканчивать и приводить его в чувство.

— Зачем?

— Ведь он же убьет себя!

— Это мы и проверим.

— Мы не имеем права.

— Имеем! Мы практически завершаем создание аппарата по управлению человеческим мозгом. Необходимо выяснить: насколько далеко может зайти контролируемая нами особь?

— Я в таком деле не участвую.

— Участвуете! – ученый с восточным лицом дал понять, что всем тут распоряжается он. – У вас контракт. И у него контракт. Кстати, аванс ему уже выплачен. Семья получит остальное.

Катя с замиранием сердца слушала их спор. Она надеялась: конфликт разгорится, еще неизвестно, кто победит. Однако ни суровая Магда, ни здоровяк не вмешивались, а круглолицый курильщик сдавался. Он лишь сокрушенно спросил:

— Что вы скажете его семье?

— Это не наше дело. Компания сочинит легенду. У нас другая цель: мы внушаем ему события, которых никогда не было, и он верит. Верит, не сомневаясь. Скоро нам не нужны будут ни Интернет, ни телевидение с его огромными затратами, чтобы что-то вдалбливать в голову неразумным чадам. Вот он, наш маленький прибор! С его помощью мы превратим всю эту ораву в послушную массу. Скажем, что они — стадо свиней, — поверят. Заставим прыгать с обрыва – прыгнут. Прикажем убивать друг друга – убьют! А вы хотите, чтобы мы остановились!

— Только не вам в итоге достанется власть, а вашим хозяевам, — грустно заметил круглолицый курильщик. – И сами точно так же добровольно пойдете на заклание.

— Да, да, мы лишь ученые, — ответил руководитель эксперимента.

И тут Катя увидела, как он перебросился взглядами с Магдой и здоровяком. Все яснее ясного: они никогда не смирятся с ролью гениальных исполнителей чужой воли. Они сами захотят стать центурионами вселенной.

— Итак, завершаем дело! – заявил ученый с восточной внешностью, и вновь обратился к Леониду. – Ты помнишь ее лицо перед смертью?

— Помню!!!

— Ты будешь видеть его везде! Убитая жена станет приходить к тебе каждую ночь. А утром, едва откроешь глаза, ее образ возникнет перед твоей кроватью.

— Я не хочу открывать глаза!

— Так выколи их!

Катерина дернулась, однако Николай лишь сильнее сжал ее руку.

— Выколи! – повторил истязатель. – Иначе сойдешь с ума. Выколи, и это станет возмездием самому себе за совершенный грех!

Леонид недолго колебался. Он похлопал себя по карману и… нашел нож. Затем с торжествующим криком выколол себе сначала правый глаз, потом левый.

Он орал от боли, хватался за пустые глазницы и снова орал. А истязание продолжалось.

— Полиция уже рядом. Тебя вычислили. Не спасет даже то, что ты стал калекой. Жизнь подошла к концу. Жены нет, младшенький скоро умрет от онкологии, остальные дети отрекутся от убийцы отца. Кому нужен слепой, жалкий арестант? Нет, жизнь закончилась, остались адовы муки, с которыми нужно кончать раз и навсегда.

— Да! – выл подопытный.

— Надо кончать! – повторил руководитель эксперимента.

Слепой Леонид начал шарить по полу руками в поисках выброшенного ножа. Наконец нашел оружие.

Он держал его в руках, продолжая орать от нестерпимой боли — физической и душевной. В мозг вполз приказ, который его истязатель повторил в третий раз:

— Надо кончать!

И тогда он решил поступить так же, как сам «поступил» с любимой женой: полоснул себя по горлу. Еще некоторое время он бился в конвульсиях, пока не затих…

Навечно!

Катя не помнила, как Николай уловил момент — когда военные открыли дверь запретной комнаты, — и вытащил ее из лаборатории, как они миновали весь этот страшный комплекс смерти. В ушах остался лишь вой собак, снова почувствовавших присутствие чужаков. Путешественники мчались быстрее ветра. Но вот Николай дал команду остановиться и снял плащ с капюшоном. Катерина, с трудом переводя дыхание, последовала его примеру.

— И как тебе нынешняя прогулка? – поинтересовался дядя. – Ты что-то бледна? Не заболела, случаем?

— Тут не то, что заболеешь, с ума сойдешь! – призналась племянница. – Даже более страшная картина, чем в прошлый раз. Выходит, элита близка к тому, чтобы управлять массами, как… стадом овец?

— Она давно ими управляет. Но то, что планируется провести в жизнь, превосходит все разумные границы. Не надо больше подкупать разные слои общества, думать, как угодить им, чтобы не допустить бунта. Когда такой прибор проникнет в мозг ни одного сидящего напротив человека, а огромной массы, что в разных странах, на разных континентах, элита сотворит, что захочет. Люди побегут в загоны для скота и даже не осознают этого. Разум подавит чужая воля.

— И группа негодяев навечно обоснуется на земном троне, — вздохнула Катя. – Никто не посмеет бросить им вызов.

— Не совсем так, — ответил Николай. – Негодяи продолжат драться между собой – кровопролитно и беспощадно. Ты ведь заметила, как переглянулись создатели страшного оружия, когда один из них сказал, что придется служить хозяевам? А теперь вспомни мои слова об амбициях ученых? Все подтверждается. Эти «друзья» превратят мир неизвестно во что.

— Вот так и появится на земле антихрист, — подвела итог Катя. И тут же услышала:

— Он уже появился.

— Как?!

— Появился, — повторил Николай, — но пока еще не у власти. Время не пришло. Кстати, послезавтра он закатывает грандиозный праздник, бал, маскарад, уж не знаю что…

— И ты собираешься на нем побывать?

— Обязательно. Как не посетить столь важное и любопытное мероприятие?

— И мне любопытно! – горячо воскликнула Катерина. – Все гадают: кто он, да что? А я с ним, может, вальс станцую.

— Вот это по-нашему! Ты, дорогая племянница, чуток отдохни, а потом мы с тобой отправимся на интереснейший вечерок!

«Как изменился дядя, — подумала Катя. – Раньше он был меланхоличен, немного вспыльчив, улыбался редко – еще с детства помню. Да и то, что я слышала на диктофоне… Интонации в голосе, эмоциональный настрой – все другое. Уж не подменили ли его?»

Но тут она вспомнила его привычные жесты… «Точно он! Наверное, его так изменили путешествия, сделали прагматиком, циником и шутником. Интересно, какой стану я? Тоже полностью изменюсь?»

— Дядя, а как же быть с платьем? У меня ведь нет подходящего для такого события…

— Об этом не беспокойся.

— Но…

— Не беспокойся, — повторил Николай. – Молодая женщина приходит на праздник либо в восхитительных нарядах, либо абсолютно голой. И то, и другое одинаково великолепно.

— Голой я не приду, — рассмеялась Катерина. – Не то воспитание.

— Об этом позже. Пока, племянница! Я тоже немного отдохну.

Николай исчез. И тут же неведомая сила точно вытолкнула Катю в ее подвал, где она еще секунду или две могла наблюдать, как вместо темного прохода возникает сплошная стена. Но если раньше в путешествие отправлялся только энергетический двойник Кати, то теперь она была там вся.

Может потому, что ее душа и помыслы почти полностью принадлежали не привычному бытию, а другому миру – опасному и загадочному?

 

 

ГЛАВА XV

…Она опять оседлала его и скакала, как сумасшедший ковбой на необъезженном скакуне. Андрей, забыв про боль, окунулся в волшебный омут сладострастия. Для него не существовало ни времени, ни проблем, ни горя. Не существовало других женщин, возможно, более молодых и красивых. Его сущностью владела одна Виктория! Он стонал от каждого ее движения, от возбуждающих криков. Нечто от ведьмы, вновь возникшее в ее образе, становилось важнейшей стороной безумного притяжения. Он уже не мыслил себе жизни без этой женщины.

Андрей закурил прямо в постели, Виктория не возражала, понимая, что ему необходимо снять стресс. Некоторое время они молчали, обоим было удивительно хорошо. Андрей вовсе провалился в пустоту. Над Викторией хоть и висел дамоклов меч страшного задания, но даже о нем стоило ненадолго забыть. Слишком хорошо! Она подумала, что если ее тиран сейчас наблюдает сцену их любви, пусть злобствует. Он догадался, что Виктория – в диком упоении. И что с ним она ничего подобного не испытывает.

И тут она поняла эфемерность своих планов маленького мщения: плевал он на Викторию. Она — его вещь, которую он подкладывает по своей прихоти любому, кому пожелает. А если она кем-то увлечется… ее проблемы. Он в секунду разрушит любые мечты о счастье. Увлекайся, развлекайся, но и о деле не забывай.

От этой убийственной истины Викторию прошиб пот. Она невольно отодвинулась от Андрея. А он, бедолага, даже не заметил, как изменилось ее состояние.

— Я люблю тебя, — сказал Андрей.

Виктория не решилась ему ответить. Язык будто онемел. Когда человека любишь, предавать его не имеешь права. Тем более – посылать его на гибель.

— Люблю, — вторично произнес Андрей. – А ты?

Как тяжело играть роль подсадной утки! У нее не было больше сил. Может, сказать ему «нет» и прогнать прочь? По крайней мере, она спасет ему жизнь.

Однако погубит свою.

— Не хочешь отвечать?.. Не уверена?

— А сам, как думаешь? – Виктория решила уклониться от прямого ответа.

— Откуда мне знать?

— Сердце ничего не подсказывает?

— Оно может ошибаться.

— Какое оно у тебя не чувствительное.

Андрей засмеялся, истолковав ее слова по-своему, и крепко прижал любимую к груди. Каждая его ласка точно хлестала Викторию по лицу. Она не могла более терпеть эти муки. Встала, направилась в ванную. Неужели она надеялась под струями воды смыть с себя хотя бы малую часть грехов?

Действительно, сколько бы Виктория не плескалась в ванной, грехи лишь сильнее мучили ее.

Она вернулась, Андрей смотрел последние новости. Он тут же сообщил:

— Пока ты купалась, наши победили.

— Какие наши?

— Национал-патриоты.

— Победили в России?

— Нет. Еще в одной стране Европы они взяли вверх на парламентских выборах.

— И что?

— Как что? – удивился Андрей, обычно не пускавшийся в откровенные разговоры с чужими людьми. Но Виктория – теперь не чужая. – Новый удар по власти международных корпораций.

— Остается порадоваться за европейцев, — вздохнула Виктория. – Хотя мы только и делаем, что радуемся за них. А вот наша судьба – безрадостна.

— У тебя испортилось настроение?

— Что ты?! Пойду на кухню, приготовлю кое-что…

— Мой любимый напиток?

— Да, милый, да.

С какой неимоверной тяжестью она произнесла слово «милый»! Бедный парень! Его надо спасать!

На кухне она продолжала обдумывать свой недавний план. Ее тиран должен умереть. Но как? Виктория уже голову сломала.

Лучше всего его отравить. А если вычислят? Тюрьма – самое легкое, что в итоге ожидает ее. Мафия не простит убийство своего вожака. Да, еще надо подготовиться к убийству. Раз за ней следят, то любой ее шаг под контролем.

Вряд ли за ней следят постоянно. Камера есть в квартире. Нет смысла ее искать, поставят другую. Но не повсюду же эта тотальная слежка.

А как узнать: где она есть, а где нет?

Как же убить гадину, не вызвав подозрений? Задача кажется невыполнимой.

Нет невыполнимых задач! Решение где-то близко. Его следует найти.

Чем ее злой деспот болен? Хрен его знает. Он никогда не говорит о своих болячках. Никто не знает его ахиллесовой пяты.

Другое: его пристрастия? И о них Виктория не в курсе. Он слабостей не показывает, хитрый лис!

В волнении Виктория подошла к окну. В мае даже ночью светло, вон как просматривается улица. И тут она заметила мужской силуэт. Неизвестный стоял, прислонившись к машине, и, похоже, рассматривал окна ее дома.

И что? Здесь множество окон. Но почему-то Виктория, как завороженная смотрела на него. Возникло ощущение, что человек явился по ее душу.

И тут он быстро открыл дверцу машины, сел в нее и умчал прочь.

Заметил, что Виктория его обнаружила? Или просто совпадение: захотел и уехал?

Ответа не предвиделось.

 

Утром Виктория опять вспомнила ночного незнакомца. Ей показалось, что судьба обязательно столкнет их. Что за странное предчувствие?

Андрей быстро шел на поправку. Тем не менее, еще денек-другой ему следовало полежать. Виктория оделась, попросила его пока не спешить с прогулками, а сама отправилась к себе в офис.

Работа для нее – одно название. Единственное благородное дело, которое совершил злой гений – пристроил ее чисто номинально. Она отмечалась, уходила, получая за это сносную зарплату. Вот и сейчас она поторчала в конторе некоторое время и под каким-то предлогом исчезла.

Далее Виктория решила побродить по магазинам. Ей и домой хотелось, и с мыслями надо было собраться. Идеи по поводу убийства Шефа возникали разные, но не одна из них не имела под собой реальной почвы.

Внезапно она почувствовала, что за ней следят. И преследователь особо не маскировался – человек далеко не старый, но с абсолютно седыми волосами. Он слегка кивнул Виктории, предлагая проследовать за ним. Она растерялась, однако после небольшого размышления, рискнула включиться в игру.

Незнакомец шел быстро, Виктория еле поспевала. У нее даже промелькнула мысль: «Куда ты мчишься, глупая? Не навстречу ли собственной гибели?»

Он завернул в переулок, молодая женщина, немного поколебавшись, пошла за ним. И они сразу же столкнулись.

— Что вам нужно? – испуганно произнесла она.

Незнакомец приложил палец к губам.

— Пожалуйста, тише. Пойдемте вон туда, подальше от дороги.

— Извините, нет.

— Если бы я хотел расправиться с вами, то уже сделал бы это. Согласны?

— Пожалуй…

Они прошли еще немного, седой несколько раз оглянулся, что еще более усилило волнение молодой женщины. «Что ему все-таки нужно? А не он ли вечером следил за окнами моей квартиры?»

Она так прямо и спросила, получив в ответ утвердительный кивок.

— Вы преследуете меня? Почему?

— Долгая история. У меня кое-какие счеты с вашим хозяином.

— Мой хозяин?

— Перестаньте, — перебил незнакомец. – Вы знаете, кого я имею в виду.

— Нет! – дерзко ответила Виктория.

— Назвать его имя? Место службы?

— Допустим, у меня есть некоторые дела с этим человеком. Но с чего вы взяли, что каким-то образом завишу от него?

— Я в курсе многого. Я изучал его связи: тайные и явные. И теперь пришла пора поквитаться. Вы – одна из тех, кому он уже сломал жизнь, но на этом не остановиться.

— Я уже говорила: это ошибка.

— Понимаю: доверять человеку, которого видишь первый раз, сложно. Точнее – невозможно. Вы, как и многие другие, запуганы им.

— Как я жалею, что пошла с вами!

— Послушайте: кое-кто из моих людей работает в его структуре. Я имею информацию, Виктория Олеговна Разумовская. Вас используют как приманку для соблазнения одного человека из Германии. Его имя Андрей Генрихович Серов. Вместе с сестрой они унаследовали один милый особнячок. Но Андрею не долго радоваться своему счастью, поскольку…

— Прекратите! – вырвалось у Виктории.

— Но вы еще не знаете, что случится с соблазнительницей. Рассказать?.. Или догадаетесь сами?

— Не желаю вас слушать! Я обязательно сообщу ему о ваших… россказнях.

— Сообщите. Только не думайте, что излишняя преданность послужит вам во спасение.

— Я ухожу.

— Ваше право. Но на всякий случай запомните мой контактный телефон. Не перепутайте ни одной цифры. Я не так часто смогу видеть вас. Это опасно.

И он буквально насильно заставил Викторию затвердить эти цифры. Та для вида развела руками:

— Не представляю, для чего все это?

— И еще: я ваш союзник.

— Ваше право, — она ушла, даже не попрощавшись. А вслед услышала:

— Только я смогу помочь вам. Больше никто, даже полиция…

Теперь ей оставалось решить: как поступить дальше? Если это игра, то слишком глупая. Конечно же, она не поддастся на мелкую провокацию, наверняка подстроенную самим Шефом. Только что-то в глазах седого говорило об его искренности.

А кто выглядят самыми искренними? Отъявленные лжецы!

К остановке подошел троллейбус. Виктория собиралась подняться, но… нога зависла в воздухе…

«А ведь незнакомец прав! Вряд ли Шеф оставит меня в живых после того, как ликвидирует Андрея!»

— Девушка, вы заходите, или?.. – раздался позади нее грозный женский голос.

Виктория извинилась, вошла, плюхнулась на сидение, продолжая размышлять. Теперь ей надо спасать не только жизнь Андрея, но и свою собственную.

 

Андрей позвонил сестре и сообщил, что дела у него пошли на поправку:

— Молодой организм, заживает все как на собаке.

— Я очень рада за тебя, братец!

— Слушай… я еще дня два или три побуду у Виктории? Не возражаешь?

— Нет, конечно!

Андрей с некоторым удивлением почувствовал, что Катя вроде бы даже обрадовалась этому сообщению. Но он все истолковал по-своему: она окончательно помирилась с Иваном и у них романтические свидания.

— Я тебе перевел некоторую сумму на карточку.

— Спасибо, только…

— Ничего, сестренка, заработаешь – вернешь. А если нет – не расстроюсь.

— Вот теперь могу подтвердить: идешь на поправку, голос бодрый. А когда на работу?

— Пару дней еще филоню. А затем – машины, машины, машины…

— Филонь, — согласилась Катерина, и они попрощались.

Вскоре появилась Виктория, Андрей взял из ее рук сумки, укоризненно заметил:

— Ну и тяжесть тащила!

— Русские женщины ко всему привычны.

— Накупила всего! Нам с тобой — на неделю.

— Что? – рассеянно переспросила Виктория.

— Говорю, столько накупила, что остаюсь у тебя на неделю.

— Оставайся.

— Что-то случилось?

— На работе проблемы.

— Вроде бы работа у тебя не пыльная?

— Все равно – проблемы.

— Тогда отдыхай! Сам приготовлю что-нибудь поесть.

— Я так не могу, все же женщина.

— Женщины не таскают такие здоровенные сумки. Отдыхай!

Как хорошо, что Андрей тактично не стал ни о чем допытываться, оставив Викторию наедине с ее мыслями. У нее было несколько вариантов. Первый, все-таки разработать и привести в действие свой план убийства Шефа. Второй, попробовать наладить контакты с седым (опасно, очень опасно!). Третий – рассказать обо всем Андрею (если действительно любит – простит) и совместно решить, как выйти из ситуации. Четвертый – обратиться в полицию или в прокуратуру. Что если поговорить с тем же Иваном? Вон и визитка его осталась. Герасимов Иван Тимофеевич. К тому же он встречается с Катериной…

Виктория подскочила, как ошпаренная. Андрей недоуменно взглянул на нее, пришлось оправдываться:

— Вспомнила одну важную деталь по работе…

Как она сразу не догадалась? Все предельно просто: она обрабатывает Андрея, а некто, молодой и красивый — Катю. Кто этот молодой и красивый? Да еще с обширными связями в правоохранительных органах?

Теперь, после страшного открытия, ее настроение еще более ухудшилось. У мафии – круговая порука. Викторию окружает стена, которую не пробьешь.

— Ты хорошо знаешь Ивана? – вдруг послышался голос Андрея.

«Почему он об этом спросил?!»

— Плохо, — еле выдавила из себя Виктория. – Я ведь говорила: встречались в его кабинете, когда была свидетелем по делу Николая.

— Это я помню. Но вдруг кто-то из твоих знакомых с ним дружит?

— Чего он тебя так заинтересовал?

— Как чего? С моей сестрой встречается. Мне он показался хорошим парнем. Но…

— Засомневался в нем?

— Что ты! Просто подумал: иногда человек внешне выглядит таким безупречным. А что за этой безупречностью?

Виктория понимала, что их диалог наверняка прослушивается, поэтому ответила обтекаемо:

— Познакомься с ним и узнай лучше.

— Я так и сделаю.

«Наивный! Думаешь содрать с лисицы шкуру?»

Она наблюдала, как Андрей умело расставляет тарелки, разливает суп, ощущала запах ароматного жаркого. За такое счастье следует биться! Если потребуется – насмерть.

 

Иван постучал в кабинет начальника отдела подполковника Головина, поздоровался, тот махнул рукой, пригласив пройти.

— Садись, — сказал Головин, не отрываясь от бумаг.

Иван последовал приглашению, присел на стул, ожидая, когда начальник освободиться. Он знал: разговор предстоит серьезный, потому внутренне приготовился.

— Прочитал я твой рапорт, Иван Тимофеевич.

Подполковник посмотрел на собеседника испытующим взглядом. Иван по опыту знал, как тяжело иногда его вынести, но глаз не отвел.

— Прочитал, — Головин задумчиво потер подбородок.

— Все, что здесь написано…

— Разъяснений не требуется. Смотрю на тебя и думу думаю…

— И что надумали, Константин Константинович?

— Парень ты смелый и честный.

— Ничего себе открытие! – не удержался от небольшой дерзости Иван. – Всеми годами своей службы я пытался доказать это.

— Не горячись, капитан. Знавал я многих, которые проработали у нас по двадцать и более лет, доверял им, как родным, а они предавали. Деньги, Ваня, вещь очень опасная и соблазнительная. Они у нас сейчас вместо иконы. Люди не истинную Библию изучают, а библию денег. Надо государство спасать, а они распродают последние крохи. Все на продажу! Скоро уж выставлять будет нечего. Только самих себя. Хотя чего я тебе лекции читаю? Знаешь все сам не хуже моего.

Иван слушал и с нетерпением ждал, когда начальник перейдет к главному.

— Глубоко копнул, Ваня.

— Мои выводы…

— Брось! – сказал Головин. – Не мели ерунды.

— Константин Константинович… Простите, товарищ подполковник, то, что я написал…

— Да правильно ты написал. Но это не только твои выводы. Мои тоже. Вот, — он вытащил папку, открыл ее.

— Это мне?

— Тебе. Сядь-ка на тот диван и внимательно изучи. Не торопись, бежать некуда.

Иван устроился на диване, углубился в чтение. Начальник что-то смотрел на компьютере, предварительно отдав секретарю распоряжение, ни с кем его не соединять. Иван прочитал все и посмотрел на начальника.

— Товарищ подполковник, но ведь это же… даже слов нет.

— Предательство, Ваня. Предательство по отношению к своей стране. Я давно говорил: пятая колонна – не те либеральные интеллигентики, что поют осанну Госдепу США. Кто они, эти мелкие людишки?.. Так тявкают из подворотни, в надежде услужить заокеанскому дяде, получить от него деньжат, кому повезет – пограбить русскую землю. А настоящая пятая колонна – те, кто сейчас у руля государства. Уж коль они грабят – так грабят, коль продают наши богатства – так лихо, с колоссальной выгодой для себя. Сами же рядятся в тогу патриотов, чтобы хоть немного продлить собственное паразитическое существование. А чтобы их не тронули, придумали множество законов: тут тебе и экстремизм, и разжигание социальной розни, создали национальную гвардию, которая вмиг расправиться с зачинщиками беспорядков. Какими зачинщиками, Ваня? С теми, кому надоело обсуживать самозваных господ. Кто хочет достойно жить. Зато либеральную сволочь власти вскармливают, чтобы у русского человека был выбор между плохими и очень плохими политиками. Они ведь не те, кого следует бояться пуще сглаза. Тех нужно обозвать фашистами! Значит — к стенке!.. Отстреливали и будем отстреливать!

— Ну и крепко же в нашем городе засела пятая колонна. И везде у нее «кроты».

— Да, — согласился Головин. – Порой откровенно разговариваешь с человеком, доверяешь ему, а он – «крот».

При этом подполковник бросил еще один испытующий взгляд на своего сотрудника. У Ивана невольно засосало под ложечкой: «Он меня считает «кротом»?»

— Я согласен, Ваня, что машина, чуть не сбившая тебя, возникла не случайно. Наше расследование становится опасным. Многие головы полетят в регионе и области. Вот только всерьез за тебя взялись или решили попугать? Если бы не тот профессор…

— А знаете, Константин Константинович, больно он ловок. Я и насчет него сделал запрос.

— Правильно, — согласился Головин. – В этой ситуации следует проверять любого, кто якобы случайно встретился на твоем пути. Сейчас у тебя «друзей» появится немало.

— Да он вроде бы и не лезет в дружбу, — задумчиво ответил Иван. – Наоборот, всячески чурается ее.

— В дружбу можно залезть прямо, а можно и так.

— Мне продолжать «копать» в нашем главном направлении?

— Обязательно. Да вот проблема: преступники неплохо информированы обо всем, что творится у нас. Недаром я заговорил о «кротах»… Ладно, Ваня, иди. Кстати, как у тебя дела с той девушкой?.. С немкой?

— Она русская, — несколько резко ответил Иван. – Нормально. Встречаемся.

— Ну-ну! – подмигнул Головин.

«Почему он спросил о Кате?»

 

Этот же вопрос Иван задавал себе вновь и вновь после того, как вышел от Константина Константиновича. Он безумно хотел позвонить Кате и… никак не мог решиться, понимая, что его звонок может боком обернуться для нее.

В конце концов, он все-таки позвонил. Голос у возлюбленной был усталый, отрешенный.

— Привет! – сказал Иван.

— А, это ты.

— Не рада?

— Очень рада.

— У меня срочная работа, — соврал следователь. – Командировка на несколько дней…

Он решил специально не заезжать домой, переночевать в городе у друзей. За эти несколько дней многое должно решиться.

— Что ж, занимайся работой.

— Как вернусь, сразу – к тебе.

— Отлично.

— Что за дежурная фраза?

— А как ты хочешь, чтобы я сказала?

— Но не также.

— Хорошо. Иван, возлюбленный мой, буду страстно ждать тебя!

— Ты не в настроении?

— Я в прекрасном настроении.

Дальше он беседовать не стал. Разговор наверняка прослушивается. Он лишь попрощался и отключился.

«Все-таки она ведет себя странно. Или… она понемногу остывает ко мне?»

 

Что до Катерины, она действительно остывала ко всем, кто окружали ее, любили, заботились. Конечно, они были рядом – Андрей, тот же Иван, кто-то еще, кого и припомнить не могла. Были какие-то проблемы, события, плохие, хорошие. Ей пришло приглашение на собеседование от фирмы… что за фирма? Забыла уточнить. Черт с ней! Забыла и забыла!

Николай сказал – через два дня! Как их пережить? Минуты кажутся часами. Тяжелее всего промыкаться день сегодняшний, а завтра…

Катя окончательно превращалась в безмолвного созерцателя жутких событий современности.

 

 

ГЛАВА XVI

Этот невероятно, фантастично, но факт: сегодня она увидит того, о ком спорили и продолжают спорить крупнейшие богословы, ученые, политики. Наверное, все разведки мира пытаются выяснить: каков истинный облик величайшего из злодеев? Каковы его профессия, национальность, сфера интересов? А она вот так запросто станцует с ним (в том, что станцует, Катя даже не сомневалась).

И никому не скажет!

Но раз ее ожидают танцы, следует привести себя в порядок. С утра Катерина отправилась в парикмахерскую, разрешила мастеру долго-долго возиться со своей прической. Тут же был и маникюрный зал, и прочие прелести. Потом зашла в бутик, на последние деньги купила дорогой костюм. Вернувшись домой, залезла в тайничок, достала коробку с бриллиантовыми серьгами – подарок матери. Вот теперь, кажется, она будет выглядеть достойно для знатной вечеринки.

Оставалось ждать звуков заветной музыки. Сгорая от нетерпения, Катя постоянно подходила к зеркалу, оглядывала себя. Хороша!

Хороша-то, хороша, но там наверняка дамы во много раз шикарнее, на подобном празднике собираются только миллиардеры, на крайний случай — миллионеры. Женщины там сверкают, все в драгоценностях, куда ей со своим платьишком из провинциального бутика с липовым итальянским лейблом? Ее, в лучшем случае, примут за служанку.

Настроение ухудшилось. Катерина прокляла свою бедность. Говорят, в этой жизни пробиваются единицы, к тому же далеко не честные и порядочные. Но, может, плевать на честность? Что, если мы сами перевернули в своем сознании мораль? Что, если порок на самом деле является добродетелью? А те, кто не поддался лже-морали, оставаясь приверженцами естественных принципов бытия, живут радостно и богато?

Она тут же устыдилась своих мыслей. Как же так? Ведь еще недавно она стояла в Храме на коленях, а сегодня повернула голову в другую сторону? Впервые Катя почувствовала, что ее путешествия не столь безобидны. И даже возникла мысль отказаться от соблазнов дома.

Но главная мировая загадка ее не отпускала. И, наверное, уже не отпустит.

Кто он, — величайший из злодеев?!..

Катерина открыла Новый Завет, Откровение Святого Иоанна Богослова и вновь проштудировала то, о чем уже читала неоднократно:

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.

Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва…»

Катя задумалась: здесь много аллегорий, но, очевидно, что каждое сравнение дает некую всеобъемлющую характеристику какой-то его черте. Но вот внешней или внутренней? Скорее – и то и другое. В воображении невольно возникал сильный, тренированный человек, умеющий прельстить любого ораторским искусством.

Она продолжила читать:

«…и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?

И даны ему были уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть, действовать сорок два месяца.

И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе.

И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом, и народом, и языком, и племенем.»

Нет сомнений, что величайший злодей решил взойти на мировой трон. А для этого нужно убрать из сознания людей Истинного Бога. Подобное уже пробовали «маленькие антихристы», но их эксперименты носили локальный характер. Поэтому они и проиграли. А здесь… но возможно ли объять необъятное? Заразить одним смертоносным для души вирусом столь совершенно разных людей?

Так ведь мы уже заражены, все страны – большие и маленькие пляшут под музыку одного композитора, внешне привлекательного, но ужасно порочного. «Как бы его назвать? Пожалуй, Золотым Фаллосом». Катя невольно рассмеялась, только смех бы горьким. Мир готов к приходу тьмы! И говорится в Откровении о другом звере, который «заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю». Кто этот другой зверь? Люди в масках, которых она видела в загадочном замке? Или ученые, ставящие бесчеловечные эксперименты? Или… мы сами?

Перед Катериной закружились, замелькали звериные маски. Сколько же их! И каждая, теребя рога, кричит:

— Поиграй со мной!

У девушки голова пошла кругом, сердце чуть не разорвалось. Не помня как, она выскочила из дома.

На улице Катерина немного отдышалась. Поняла: это – нелепые видения. Ей вдруг показалось, что дом посылает импульсы… «Катя, Катя, вернись… Я твой самый большой друг…». Но пока она на это не решалась…

И тут она услышала шепот: «Подойди, сюда! Подойди!» Это был уже не мистический дом, а реальный человек. Сквозь забор просовывался старушечий нос Клавдии Никитичны. Катя догадалась, что ей хотят сообщить что-то важное, приблизилась.

— Ты еще здесь? – спросила старуха.

— А где мы быть?

— Почему ты не уехала?

— Я должна уехать? Куда?

— Хоть на край света. Тебе осталось недолго. Скоро ты уже не будешь собой…

— Мама, вы опять кому-то надоедаете, — раздался сладкий голосок платиновой Мэрилин, и сама она возникла у ворот.

— Здравствуйте, — сказала Катя.

— Здравствуйте, моя рыбка. Как вы?

— Все хорошо. Общаемся с Клавдией Никитичной. Она мне сообщает крайне интересные вещи.

— Ой, не обращайте на нее внимания.

— Ей, наверное, скучно. Вот и пытается поговорить с соседями.

— Да. А мы скоро перестанем быть соседями.

— Вот как?

— Дом продаем. Уже договорились о цене.

— Жаль. Соседи вы замечательные!

— Ничего, моя рыбка, другие будут не хуже… Мама, что вы делаете? Зачем топчете грядки?.. Ой, извините, мне пора.

Катя решила погулять по поселку, однако не сделала и нескольких шагов, как услышала крик:

— Катенька, вот так встреча!

Опять Геннадий Дмитриевич! И в очередной раз с осточертевшим букетом. Девушка посмотрела на него с усмешкой, но незлой. Профессор смутился, правда, тут же нашелся:

— Прогуливался… И случайно встретил вас.

— Именно здесь случайно прогуливались? Под моими окнами?

— Оговорился: не прогуливался, а проезжал мимо. Вон моя машина.

— Понятно: проезжаете мимо, и тут появляюсь я.

— Совпадение.

— А букет кому предназначается?

— Вам!

— Еще одно совпадение? На всякий случай прихватили букет: мало ли что… нет, мало ли кому сгодится? А сгодился он для Кати Серовой.

— Совпадение! – тряхнул головой Земляничный. – Но раз уже оно случилось, держите. Ваши любимые — розы.

— С чего вы решили, будто я люблю розы?

— Вы мне сказали сами.

Катя от души рассмеялась, профессор немного отвлек ее от тревожных дум. И, видя, как он обиженно оттопырил нижнюю губу, добавила:

— Ваша рассеянность бьет все рекорды. Я ничего подобного не говорила. Мне больше нравятся пионы.

— Когда в следующий раз буду случайно проезжать мимо вашего дома, привезу несколько букетов пионов. А сейчас возьмите хотя бы розы!

— Я их возьму, Геннадий Дмитриевич, но при одном условии. Обещаете выполнить?

— Обещаю.

— Вы же его еще не знаете.

— Все равно обещаю.

— Хорошо. Итак, вы больше не станете мне дарить цветы.

— Не лишайте меня этого малого удовольствия.

— Дорогой профессор… — она хотела сказать: «Мне нравится другой», но бросила взгляд на свой дом, который ждал ее для нового необыкновенного путешествия. Путешествия, какого не было ни у кого из ее знакомых.

Дом, будто задвигался, и спросил ее: «Чего ты испугалась?»

В самом деле, чего?

«А козлиные маски, что плясали в моей комнате?»

Катя поняла, что мелет чушь. Нелепые фантазии чуть не завели ее в тупик, а Николай, возможно, уже ищет ее! Начинается феерический праздник, на котором Катя обязана побывать.

А она сбежала?!

— …Катенька, что с вами? — Геннадий Дмитриевич смотрел на нее с некоторым удивлением. — Вы не закончили.

— Не закончила?

— Дорогой профессор. А дальше?

— Вы что-нибудь знаете о пришествии антихриста?

Земляничный от изумления открыл рот, потом осторожно его закрыл.

— Специально этой темой я не занимался. Это есть в Новом Завете. И еще я смотрел фильм, читал несколько книг…

— Какой он из себя? – задумчиво произнесла Катерина.

— Не забивайте голову подобной чепухой. Есть гораздо более интересные темы. Кстати, ваш дом?.. Иногда вы смотрите на него как на живое существо.

— Он действительно живой. Шутка.

— Такое ощущение, что вы не шутите. Ох, и непрост этот дом!

«Теперь он продолжит донимать меня разговорами. Надо поскорее заканчивать наше общение».

— Пора.

— Как? Уже?

— Вы же просто проезжали мимо. Я и так заняла у вас слишком много времени.

— Зайдем в кафе, где мы познакомились? Как же оно называется?..

— Господин профессор, когда вы опять будете случайно окажитесь здесь, хотя бы позвоните. Постараюсь выкроить немного времени.

— Но…

— До следующего раза.

— Обещаете?

— О, Боже! Что я должна обещать?

— В следующий раз пойти со мной в кафе.

— Какой вы любитель общепита! Обещаю.

Катерина помахала рукой и быстро направилась к себе. Профессор что-то кричал, о чем-то просил. Но ей было все равно.

— Здравствуйте, господин Дом, — с традиционной галантностью приветствовала его хозяйка. – Простите мое недавнее бегство, эту маленькую слабость.

В тишине точно прозвучали слова:

— Прощаю. Ты еще много раз будешь сомневаться, прежде чем окончательно убедиться – кто твой друг.

— Я уверена, это вы, господин Дом.

— Тогда чего ты испугалась?

Катерина задумалась. Страшно и само лицезрение зла, и то, что ей потом придется знать и молчать о нем! Впрочем, расскажи она правду, кто бы поверил?

Сопливая девчонка на празднике у антихриста!

В который раз – те же вопросы: его профессия, национальность, сфера интересов? Одни говорят, что он придет из бизнеса, другие – что из актерской среды, третьи… да что перечислять, профессий называется множество. С национальностью вроде яснее: еврей из колена Данова. Но есть предположения, что — латиноамериканец, или даже азиат. Где-то Катя прочитала, что антихрист вообще не будет иметь национальности, поскольку родит его не женщина. Это — некий супер-клон, специально созданный учеными одной из американских лабораторий. Что до сферы интересов… смешно! Сфера интересов антихриста – весь мир.

Катя вздрогнула от звуков знакомой музыки. Сначала они раздавались тихо, девушка даже решила – они лишь в ее голове. Но потом они усилились, сделались торжественными и грозными. Период томительного ожидания подходил к концу, ее призывали!

Она вскочила и… снова заколебалась. Сомнения продолжали раздирать ее душу. Что она делает? Куда идет?

Соблазнитель дом в очередной раз вступил с ней в доверительный диалог:

«В чем твоя вина? Что ты – простой созерцатель? Это – твоя роль, на которую сама же и согласилась. Ты никогда не сможешь что-либо изменить, ибо есть предначертание. Выступать против него, все равно, что выступать против Бога. Он показывает, куда придет мир в результате безумства человека, но Его любимое создание все равно не может остановиться. Так что спокойно потешь свое любопытство — посмотри на будущего вождя всех народов. А потом посмейся над нелепыми исследованиями невежд, тщетно пытающимися открыть тайну антихриста. Тайну, известную лишь тебе и группе посвященных».

Музыка грянула сильней, она звала Катерину, не оставляя ни малейшего шанса на сомнение. Девушка двинулась к подвалу, ощущая, как в каждой ее клеточке идет борьба двух начал: страха и любопытства. Пока они с Николаем выходили из любых передряг, но… Здесь дело другое! Эта сила может не выпустить из своих владений. Им скажут: «Вы перешли черту, которую непозволительно переходить даже простым наблюдателям. Не вы за нами наблюдаете, а мы за вами!»

От этих мыслей она едва не впала в ступор. Вихрь сомнений уступил место зияющей пустоте. Потом в мозгу застучало: «Стой! Дальше нельзя!»

И тут же зловещей альтернативой зазвучало: «Пропустить такое? Здесь не голливудский фильм, который потом можно спокойно скачать в Интернете. Чтобы попасть на тот невероятный праздник любое издание, любой телеканал отдали бы все на свете».

— Да, — ответила Катерина невидимому собеседнику. – Можно узреть это зрелище и ослепнуть. Сами хозяева тебя ослепят.

— Наблюдателей не лишают зрения.

Музыка стала нестерпимо громкой, дверь подвала распахнулась сама собой, вырвавшийся столп света ярко залил комнату. Вслед за ним из подвала словно высунулась гигантская рука и тащила, тащила Катю за собой… По ступенькам вниз – и к заветному проходу. Девушка и не заметила, как оказалась возле него. И вот уже загадочное пространство втянуло ее, но сегодня как-то по-особенному, будто причмокивая.

Она увидела Николая в безукоризненно сидевшем на нем смокинге. Он не поздоровался, а с ходу рассерженно бросил:

— Сколько тебя ждать? Я уже хотел отправиться один.

Кате было стыдно признаваться в своих сомнениях, она лишь осторожно спросила:

— Мы точно оттуда вернемся?

— Должны.

— Должны?

— Стопроцентных гарантий не бывает. Любое путешествие сопряжено с риском.

Девушка опустила голову, предчувствуя недоброе. Дядя понял, что надо ее ободрить:

— В моей практике, дорогая племянница, несчастных случаев не было.

— Я готова, — вздохнула Катерина, руководствуясь принципом: охота пуще неволи. – Даже специально сходила в бутик и парикмахерскую. Только не уверена, что могу быть принята в таком виде…

— Конечно, нет! – вторично оборвал ее Николай. – В обносках на подобных мероприятиях не появляются.

— Так что мне делать?

— Встань по стойке смирно.

Катерина вытянулась, как солдат. И тут же ощутила, что абсолютно голая. Она в ужасе прикрыла руками интимные места, но делать этого не стоило, потому что еще через мгновение на ней было шикарное вечернее платье в пол, а на груди, на золотой цепочке, сверкал крупный бриллиант.

— Теперь ты готова, — удовлетворительно заметил Николай. – Слушай мои инструкции.

После небольшой лекции он взял ее под руку и куда-то повел. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как неистовый вихрь подхватил их, закружил, понес в неизвестном направлении. Николай успел крикнуть племяннице, чтобы она не пугалась, мол, это новый способ путешествия.

Катя вместе с дядей устремлялась дальше и дальше. Только куда? К познанию или погибели?..

 

 

ГЛАВА XVII

В маленьком закрытом помещении собрались семь человек. Говорили тихо, пили чай из двух больших чайников, из угощения – конфеты и печенье. Могло создаться впечатление, что здесь встретились команда старых друзей-трезвенников, собравшихся обсудить поход на рыбалку или хоккейный матч, на худой конец, перемолоть кости очередному политику. Но это далеко не так. Чтобы попасть в группу «любителей чая», надо иметь солидный капитал, занимать должность в руководстве города и (основное) входить в мощную криминальную структуру. Говорили сухо и кратко, касались существа дела, перспектив развития бизнеса, расширения влияния своей организации. Слово взял тот, кого Виктория называла Шефом. Он также не стал растекаться мыслью по древу, сразу перешел к главному:

— В последнее время работать становится все сложнее. Новое руководство МВД всерьез взялось за дело…

— Это мы знаем, — вставил сидящий рядом с ним мужчина кавказского типа. – Но не все же там сволочи.

— Не все, господин Ашот. Есть и наши люди, которые понимают, кто составляют основу нынешнего государства. И что воевать с ними бесполезно. Мы решаем, кто будет управлять Россией на региональном уровне. А раз мы назначаем власть, мы ее охраняем. Таким образом, мы охраняем основы современного государства.

— Наша охранаэт… наша! – согласился еще один представитель элиты города Фарид Ахмедович.

— Или мы им сделаем Майдан, — хихикнул сбежавший с Украины рыжий, лопоухий Илья Аронович.

Еще один – с мрачным лицом, выдающейся вперед нижней челюстью и маленькими посаженными глазками, получивший в криминальной среде кличку Волчара, злобно спросил:

— А наш глава, Вячеслав Витальевич? Он-то чего ведет себя как чмошник? Давно бы придавил собак легавых!

— Григорий Васильевич (Волчара и забыл, когда к нему обращались по имени-отчеству), наш глава человек достойный, но… слабохарактерный. Это он по внешнему виду такой суровый. На самом деле из него можно вить веревки.

— Короче, кого мочим? – рявкнул Волчара.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, уважаемые господа, — продолжил Шеф. – Как я уже сказал, в наших славных органах много людей достойных. Но есть те, с которыми никогда не решишь никаких проблем.

— Имена!

— Попрошу, Григорий Васильевич, меня не перебивать, — резко бросил Шеф. И криминальный авторитет тут же притих, ему указали место.

— Так вот об именах. Всех не припомнишь, да и не объявлять же нам войну целому ведомству. Но есть такой подполковник Головин.

Сидевший в углу неприметный мужчина едко усмехнулся:

— Опять Костя лезет на рожон.

— Вы ведь, Захар Игоревич, хорошо знакомы с ним?

— Вместе работали. Это он настоял, чтобы меня турнули… Ничего, не жалуюсь. В итоге он мне услугу оказал.

— Странный он, — согласился Шеф. – Мог бы стать полковником и спокойно готовиться в генералы, но… все время куда-то лезет. Ищет справедливость, которой на земле не бывает.

— …Нэ бэвать справэдливость, — кивнул Фарид Ахмедович.

— Мы по-всякому пробовали: и договориться, и припугнуть. А он – ни в какую. По моим сведениям, нас вскоре ожидают серьезные неприятности. Если, конечно, господин Головин добровольно не откажется от своего поста.

— Он не откажется, — подтвердил его бывший сослуживец.

— У меня идея, — вступил еще один, самый пожилой и уважаемый «любитель чая». – Мы предложим ему перевод в Москву. Подыщем очень хорошую должность.

— Уже предлагали, — махнул рукой Шеф. – Не согласился он, Валерий Кузьмич. Добился, чтобы его оставили здесь.

— Он ненормальный?

— Отчасти. Вечный борец с криминалом. Он так и сказал, когда отказывался от назначения: «Сначала у себя в регионе гидре отрублю голову, потом и до Москвы доберусь».

— С таким не сладишь, — согласился Валерий Кузьмич. – Выход один.

— Валерий Кузьмич дело знает, я с ним согласен, — заявил Ашот.

— Нэ договоримся, — сказал Фарид Ахмедович.

— Прибить собаку! – гавкнул Волчара.

— Я вот чего опасаюсь, — осторожно заметил Илья Аронович. – Не выпустим ли мы джина из бутылки? Люди, преданные ему, нам этого не простят.

— Костя сплачивать коллектив всегда умел, — вздохнул его бывший сослуживец.

Все посмотрели на Шефа. Несмотря на кажущуюся коллегиальность, решение вопроса зависело от него. Он медленно сделал один глоток, потом другой, закусил конфеткой и произнес:

— У каждого человека своя философия. Но, несмотря на такое разнообразие, люди удивительно однотипны. Иногда мне кажется, будто они сделаны под копирку. Можно не предугадать поступка одного человека, но легко просчитать поведение всей массы. Что нам даст смерть Головина? Товарищи из его окружения будут и в ярости, и… в испуге. Они поймут, что добраться можно до любого. Решаться ли они нам мстить? Конечно. Но вряд ли переступят закон. Это чревато для них самыми тяжелыми последствиями: придется стать на одну ступень с нами.

— Разве полиция не плюет на закон? – усмехнулся Валерий Кузьмич. – По-моему, она делает это даже круче открытого криминала!

— Когда дело не касается таких, как Головин. А многие его сторонники – романтики, до сих пор верят в честность и порядочность. Даже смешно! Вроде бы взрослые люди…

— Смэшна, — подтвердил Фарид Ахмедович.

— Так вот: самые активные сторонники Головина даже при возможной войне постараются держаться в рамках закона. А колеблющиеся испугаются. И здесь им на помощь придут наши друзья, которые быстро объяснят, что к чему. Многих может шокировать слово «война». Но если она и случится, мы выйдем из нее окрепшими. За такую перспективу и повоевать не зазорно.

— Дорогой друг, вы учитываете фактор возможного вмешательства в дела нашего региона представителей центра? – спросил Валерий Кузьмич.

— У центра много дел и без нас. Разборки с тем же Западом, падающие цены на нефть и прочее. Не забывайте и о том, что у нас есть досье на некоторых министров. Крайне интересные досье! В сравнении с ними мы — овцы. И вообще, им, как никогда, нужна поддержка влиятельных региональных структур. Вы – нам, мы – вам… Нет, вас определенно что-то смущает, Валерий Кузьмич?

— Только одно: вы любите устранять препятствия физически. Понимаю, часто это приводит к экономии финансов. Но ведь известно, что скупой платит дважды. Не лучше ли нам не спешить, а еще раз попробовать договориться с этим самым Головиным? Предложить ему такую сумму, от которой он не откажется.

— Вам уже объяснили: он не пойдет на сделку. Фанаты идут за свои убеждения даже на эшафот. Захар Игоревич, раз вы его хорошо знали, скажите.

— Пойдет! – подтвердил тот.

— Проголосуем?

На весах была жизнь подполковника полиции. Пятеро из семи проголосовали, чтобы покончить с ним. Валерий Кузьмич единственный, кто оказался против. А Илья Аронович, что так свойственно для него, воздержался.

Теперь оставалось привести приговор в исполнение. Сделать это нужно было немедленно. Разоблачительные материалы против преступного синдиката города могли выплыть наружу в любое время.

 

Константин Константинович понимал в какую страшную игру ввязался. Естественно, он опасался за свою жизнь и жизни близких. С последними, правда, было проще. С женой он развелся, у нее сейчас другая семья. Единственный сын выбрал профессию воина и теперь находился за пределами России в одной из горячих точек. Но то, что над ним самим сгущаются тучи, подполковник явственно чувствовал. Конечно, он надеялся, что так далеко враги не зайдут. Случай с Иваном – тому подтверждение: попугали, погрозили, но вовремя остановились. Однако деваться им некуда, припер он их здорово. Так что ничего исключать нельзя.

Его оружие всегда было наготове. В наших условиях, когда ведешь войну с мафией, надеешься в основном на себя. Никакие «люди сверху» не помогут. В лучшем случае отделаются моральной поддержкой, устаревшими советами. Если выиграешь бой – получишь медаль, превратишься в заслуженного идиота.

«Проклятье, откуда такое дурное предчувствие? Оно грызет, мучает. Хоть на исповедь беги».

Головину сообщили, что его хочет видеть начальник управления. Это было как нельзя кстати. Константин Константинович поднялся на следующий этаж, вошел в кабинет.

— Как дела? – осведомилось начальство.

— Работаем, товарищ генерал.

И Головин доложил о результатах проделанной работы. Похоже, генерал остался доволен. Он сообщил, что поддержит своего сотрудника во всех начинаниях, пожелал успеха.

— Надеюсь, мы доведем дело до конца?

— И я надеюсь.

— Вот еще что, Константин Константинович, поздравить хочу: звание полковника тебе присвоили. Документы уже подписаны.

— Спасибо, товарищ генерал.

— Так сухо? Да ты вроде не рад?

— Еще как рад! Разрешите еще одну просьбу?

— Хоть десять.

— На случай, если со мной вдруг что случится…

Генерал нахмурил брови, сурово произнес:

— Ты, брат, дурака не валяй. Что с тобой может случиться?

— Так ведь все под Богом ходим.

— Ладно, чего там у тебя?

Головин изложил свою просьбу. Выражение лица начальника менялось. Он сказал, что это невозможно.

— А сделать надо!

— Я подумаю.

— Не пойдет. Вы должны обещать.

— Хорошо, обещаю. Потому что уверен: у тебя обычная блажь. Отдохнул бы несколько дней.

— Нельзя. Горячая пора наступила.

— Да, пора горячая. А человек действительно достойный? Почему спрашиваю? Ты с ним — бок о бок, знаешь лучше.

— Главное: надежный. Если и в нем я ошибся, то зря жизнь прожил.

— Хватит! – заорал генерал. – Жизнь он прожил! Я старше тебя, а собираюсь еще на этом свете покувыркаться. Может, охрану тебе дать?

— Зачем?

— Мало ли.

— Вы правильно сказали: обычная блажь.

— А раз блажь, не дави на психику, спокойно выполняй свой долг.

— Слушаюсь. Разрешите идти?

— Иди. Да, хотел спросить: сын-то звонит?

— Иногда.

— Не надоело ему по чужим местам мотаться? Песни родины сердце не тревожат?

— Он с Родиной не расстается, раз служит ей.

— Правильно. Только и о батьке пусть не забывает.

Выходя из кабинета генерала, Головин подумал о сыне. Как жаль, что такими редкими стали сообщения от него. Редкими и скупыми. У него своя жизнь, трудная и опасная. К сожалению, отцу в ней места остается все меньше. И когда теперь они увидятся? Увидятся ли вообще?..

«Опять за свое?! – подумал Головин. – Сначала себе голову заморочил дурными предчувствиями, потом генералу».

Он покинул здание, сел в машину. По пути внимательно оглядывался, но все выглядело спокойным. Ничего подозрительного опытный спец Константин Константинович Головин не обнаружил.

Показался родной супермаркет. Почему родной? Здесь работала женщина, которая ему безумно нравилась.

Он немного колебался: зайти или нет? В такую жизненную минуту он не имеет права отвлекаться на личную жизнь. Это все – потом, потом… Но тут Головин вспомнил, что дома у него шаром покати. Так что не пройти ему мимо, никак не пройти.

Он остановил джип, поднялся по ведущим к супермаркету ступенькам и, пройдя через стеклянную дверь, сразу увидел ее. Она точно предчувствовала его появление.

Женщина была еще молода и очень привлекательна. Звали ее Рита, работала заместителем директора. Похоже, Константин Константинович был ей явно небезразличен. Вот и сейчас она тут же устремилась навстречу.

— Добрый день! – в голосе слышались теплота и нежность.

— Добрый день, Рита Егоровна, — улыбнулся Головин. – Вы сегодня прекрасны, как никогда.

— А что толку в моей красоте? Мужчина, который мне нравится, по-прежнему холоден и безучастен. Наверное, увлечен другой?

— Он увлечен работой, — вздохнул Константин Константинович.

— Может, ему жениться на своей работе? Свадьба тысячелетия: жених – обычный, невеста – специфическая.

Оба рассмеялись. Следователь вспомнил, что нарушил элементарные приличия, не спросил ее насчет мамы. У нее ведь больные почки.

— Как здоровье Серафимы Павловны?

— Болеет. Наверное, не обойтись без операции.

— Дай Бог маме поскорее поправиться.

— Спасибо.

Головина прорвало, он сказал то, что давно терзало и мучило, возможно, являлось главным препятствием к их сближению:

— Рита, мы с Серафимой Павловной почти ровесники.

— Ну, это вы загнули.

— Загнул. Тем не менее я намного старше вас. Зачем вам старик?

— Обожаю старичков. К тому же таких молодцеватых.

Снова – смех, счастливый, радостный. Головину так хотелось еще постоять, поговорить с ней, для него это были маленькие минуты счастья, островок душевного покоя в хаосе сумасшедшей жизни. Но он вспомнил о своей главной проблеме – отсутствии времени. Извинился, отправился за покупками. Рита отпустила ему вслед шутку, но он чувствовал, что глаза ее грустны. Он опять не решился!

«Потом, потом, когда расквитаюсь со своими делами!»

Что ему нужно? Самое элементарное: суповой набор, колбаса, яйца. Готовить он не хотел, да и сил не было. Поспасть немного, и опять — за дело.

Мимо мелькали лица людей: сосредоточенные, добродушные, хмурые, озабоченные, веселые. Каждый думал о своем, никому до подполковника Головина не было дела. И вдруг… промелькнуло еще одно, которое заставило Константина Константиновича насторожиться. Напряженное выражение, выслеживающие кого-то глаза…

«Не кого-то, а меня!»

Головин обвел взглядом супермаркет. Один молодой человек быстро ретировался к выходу. У следователя возникло желание догнать его, задержать под любым предлогом. Но он этого не сделал. В голове звучало: «Блажь!..»

Рита по-прежнему стояла у кассы и что-то объясняла сотруднице. Константин Константинович подумал: «А почему бы в самом деле не жениться? С проблемами я не расквитаюсь никогда».

— Рита, — сказал Головин. – Хочу вас пригласить…

— Куда и когда?

— То есть не откажете?

— Я же говорила о своей страсти к молодцеватым старичкам.

— Я серьезно.

— И я не шучу.

— Мне необходимо закончить одно дело. Буквально несколько дней, и тогда…

— Что тогда? Ресторан? Театр? Прогулки по парку?

— Нет. Более серьезное место. ЗАГС.

Глаза Риты округлились и заискрились. Она спросила:

— А как поведет себя моя главная соперница – ваша работа?

— С ней мы договоримся.

— Тогда я подумаю. Не смотрите коршуном. Даме всегда оставляют время на размышления.

В этот миг Головин ощутил себя на пике счастья. Захотелось закричать, как доктор Фауст: «Остановись, мгновение!» Но оно закончилось, впрочем, оставляя после себя надежду на длительное счастье.

— Я пойду, — сказал Константин Константинович. – До встречи.

— Успеха! – она широко улыбнулась, и Головин подумал: «До чего прекрасен мир. Прекрасен, когда улыбается женщина, красивейшее из Божественных созданий. Когда резвятся дети – маленькие, подобные ангелам, существа. Когда на небе горит солнце, а ветерок, колышет зеленые волны травы».

Он вышел из супермаркета. Какая-то женщина осторожно спускала по ступенькам детскую коляску. Делать ей это было нелегко, поскольку в другой руке она держала сумку.

— Я вам помогу, — предложил Константин Константинович.

— Спасибо, но ведь и вы не пустой.

— Давайте сумку.

— Она не такая тяжелая, лучше — коляску. Хотя… — она вдруг испугалась даже на мгновение доверить свое сокровище незнакомому мужчине.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Головин.

Константин Константинович начал аккуратно спускать коляску по ступенькам. Он слишком увлекся этим простым процессом, перестал смотреть по сторонам.

…Они выскочили прямо перед ним! Зазвучали выстрелы, женщина истошно завопила.

Мысль Головина работала лихорадочно. Если он сейчас отпустит коляску, то она поедет по ступенькам, окажется на проезжей части дороги, и нет никакой гарантии, что ее не собьет летящая мимо машина. Не мог он и прятаться за коляску, тем более пострадал бы ребенок. Единственное, что он успел: крикнуть, чтобы эту коляску держала мать. Впрочем, материнский инстинкт сработал бы и без его приказа, но женщина чуть замешкалась…

Пуля попала Головину в грудь. Он успел заметить, что выстрелы звучат и с другой стороны: генерал все-таки приставил к нему охрану. Одного киллера уложили на месте, другой бросился к припаркованному рядом автомобилю.

Даже раненый Головин сумел достать оружие, хотя рука дрожала, а перед глазами разрасталась страшный черный туман. Убийца не должен уйти. Лучше взять его живым, но едва ли он много знает – обычный, не задающий лишние вопросы, исполнитель.

«Нет, что-то он знает!» И Головин начал целиться противнику в ногу.

Туман вокруг густел и уплотнялся, предметы вокруг становились слабо различимыми. Однако Константин Константинович все-таки выстрелил. В ногу не попал, но киллера зацепил. Тот завизжал, зашатался, в безумной надежде спастись выскочил на дорогу, где тут же попал под грузовик.

Около Головина собралась толпа, стражи закона пытались хоть как-то помочь, ждали скорую, которая летела на место происшествия. Заливалась слезами Рита, умоляя спасти его. Она кричала ему, чтобы не смел умирать, что она искала его целую жизнь.

Приехали врачи, с мрачными лицами переместили тело в машину, сообщили, что шансов немного, но сделают все возможное.

В этой жуткой вакханалии смерти никто не обратил внимания на молодого вертлявого человека, незаметно покинувшего место происшествия. Он свернул сначала в один переулок, затем – в другой. Здесь его ждала машина. Ему приказали:

— Садись!

Он сел, машина тронулась. Молодой человек рассказывал:

— Все прошло гладко. Вашего следователя того… правда, приехала скорая, только вряд ли он выкарабкается.

— А если выкарабкается?

— Не должен. Там были еще какие-то люди. Думаю, им поручили пасти нашего клиента. Они стреляли. И клиент перед смертью успел выстрелить. Но это и хорошо. Одного из киллеров наповал, могу поклясться. Другого, уже раненого, подцепил грузовик. Теперь не придется убирать лишних свидетелей. Все, как вы хотели.

— Нет, не все! – резко возразили ему. – Неизвестно, мертв или нет Головин? И вдруг кто-то из киллеров выжил?

— Я же сказал: исключено.

— Как ты можешь утверждать, если наблюдал за всем издали? Ты провалил дело!

— Выясните, — спокойно произнес молодой человек.

Один из находящихся в машине мужчин набрал номер телефона:

— Добрый день. Это из прокуратуры. Как там полковник Головин?.. Что вы говорите?!.. Да, да… Такой хороший человек и специалист. Не успел погоны полковника обмыть… Родным передадим… А с нападавшими?.. Тоже мертвы? Ну и бойня была!

Он отключился и сказал молодому человеку:

— Ты оказался прав. Нет ни Головина, ни свидетелей.

— Остаток денег переведите, пожалуйста, на известный вам счет.

— Свидетелей нет. Но один остался. Это ты.

Щелкнул курок пистолета, молодой человек быстро проговорил:

— Секундомер!.. Неужели вы думали, что я вот так запросто сяду в машину к трем преступникам. Нет, я предпринял меры предосторожности. Да уберите оружие. Видите, вещица в моей руке? Взлетим на воздух.

— И ты тоже, щенок!

— Знаю. Но раз я в любом случае труп, терять нечего. Успокоились, господа? Теперь перво-наперво переведите положенную сумму. Попросил бы больше за ваше вопиющее хулиганство, да совесть не позволяет нарушать наш договор… Деньги на счету? Хорошо. Теперь дайте-ка сюда оружие… Ну, ну, не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Вылезайте из машины. В конце следующего переулка найдете ее вместе с вашими страшными игрушками. На сим попрощаюсь. Когда понадоблюсь в следующий раз, дайте знать по нашей традиционной связи.

Всем троим пришлось вылезти, со злостью наблюдать, как машина рванула и… только ее и видели.

 

Вечером того же дня Иван вошел в кабинет генерала. Уход из жизни человека, которого каждый из них считал другом, была невосполнимой потерей. От генерала сильно разило вином, Иван был бледен, щека предательски дергалась.

— Не будем много болтать, — рявкнул генерал. – Костя был мне как младший брат. А тебе — как отец.

— Да, — эхом отозвался Иван. – Второй отец.

— Он приходил ко мне с одной просьбой, и я обещал выполнить. Вот, читай…

Иван взял бумагу и не поверил глазам. Его переводят на должность майора.

— Звание скоро получишь. Но и это не все. Читай второй приказ.

— Как же так, товарищ генерал? Я – вместо Константина Константиновича?

— Временно исполняешь его обязанности. Если будешь достойным преемником, то слово «временно» заменим на «постоянно». Такие дела, Иван Тимофеевич.

— Товарищ генерал, прошу подумать с этим назначением. Что скажут мои коллеги? Получается, что смерть Константина Константиновича мне на руку?

— Пошел вон! – стукнул кулаком по столу генерал. – И чтобы убийцы Головина предстали перед судом как можно скорее.

Иван шел и думал: «Что означает это назначение? Во благо ли оно мне и нашему делу?»

Кто бы ему сейчас ответил?

 

 

ГЛАВА XVIII

Они наконец остановились. Катя увидела перед собой широкую темную трассу, по которой лишь изредка проносились машины. Она спросила у Николая:

— Где мы?

— Имеет ли значение, как называется это место? Важно, что сейчас за нами приедут.

— Кто?!

— Уж я не знаю, что попадут. Скорее всего, «Линкольн». Но, может, у хозяев разыграется и более буйная фантазия. Запомни: я буду звать тебя баронесса.

— Почему баронесса?

— Потому что на сегодняшний вечер ты – потомок одного из знатнейших родов Европы.

— А имя у меня есть.

— Есть. Но зачем тебе его знать. Тут запрещено их произносить.

— А если все-таки спросят?

— Не спросят. А вот назови ты его, случайно проболтайся, сразу раскроешь нас. Поэтому баронесса – и все. Как дела, ваша милость?

— Ну, хоть что-то я должна знать о своем прошлом — состоянии, особенностях рода.

— Состояние твое небольшое (по меркам тех, кто соберется здесь) – не более трех миллиардов евро. Насчет семьи можешь говорить следующее: по одной линии ты происходишь от Александра Македонского (только не вздумай уточнять, где он там «наследил»), по другой – от царя Соломона, по третьей – от Юлия Цезаря, по четвертой – от Чингисхана.

— Как интересно все перемешано!

— Элита всегда тусуется между собой, даже когда воюет. Иначе власть им не удержат.

— А твоя легенда?

— Я твой кузен.

— Тоже барон?

— И крупный финансист. Собираюсь баллотироваться на выборах.

— Где?

— Еще не решил. Но какую-нибудь страну себе подберу.

— А я кто по профессии?

— Тебе она нужна.

— А как же?

— Ты ведь историк?

— Историк.

— Так и скажи.

— Баронесса – и вдруг историк?

— Не уточняй, что за историю изучаешь.

— Ой, дядечка, что-то зыбкая у нас легенда.

— Это все, что нам предоставил господин Дом. Других нет. Кстати, вот возьми, — он протянул ей шкатулку из красного дерева. Катя открыла ее и увидела внутри огромную рубиновую брошь в виде пятиконечной звезды.

— Зачем?

— Сделаешь подарок хозяину.

— Но… это несколько банально?

— Зато надежно и проверено временем. Помнишь, наш основной принцип?

— Конечно. Побольше молчать, ничему не удивляться, поменьше задавать вопросов.

— Совсем молчать не получится. Вызовешь ненужные кривотолки. А если поймут, что ты чужая на этом празднике жизни, то…

— Дядя, что ты замолчал?

— Сама понимаешь, ничего хорошего не будет.

— Нас могут и…?

— Все могут короли.

— То есть не исключено, что это наше путешествие станет последним?

— Самым, что ни на есть, последним.

— Тогда, может, повернуть назад?

— Давай повернем.

— Но, значит, я никогда не увижу его?..

— Никогда.

— Дядя, что же делать?

— Говорить по-умному.

— Как это, по-умному?

— Сама сообразишь по ситуации.

— А вдруг не соображу?

— Тогда не сносить нам обоим головы.

«Пошли по кругу!»

— Катя, решай, у нас не так много времени.

«Не хватало, чтобы он посчитал меня трусихой!»

— Я согласна на поездку.

— Инструкция по поводу вопросов: лучше вообще их не задавать. Особенно, если увидишь среди гостей известных личностей. Там их немного. Те, кто собираются сегодня здесь, в основном стараются себя не афишировать. Но есть и несколько звездочек. Без них на празднике скучно. А теперь — тсс! За нами приехали.

На трассе замелькали огни, и через несколько секунд перед путешественниками остановился автомобиль. Николай ошибся в своем предположении. К ним подъехал Bugatti Veyron 16.4. Хозяева явно не поскупились на встречу дорогих гостей.

Дверца открылась, Катерина боязливо пробралась за Николаем в салон. Машина сорвалась, менее чем за три секунды набрав скорость в сто километров. А еще через несколько мгновений Кате показалось, что она будто бы летит на космическом дирижабле…

Но вот автомобиль остановился у бескрайней водной глади. Море или океан? Невдалеке сверкал, переливался золотом огней белоснежный лайнер.

Катерина вопросительно посмотрела на дядю: «Нам сюда?» и, получив глазами утвердительный ответ, подошла к дрейфующим лодкам. Конечно, это было несколько неожиданно, поскольку она предполагала увидеть таинственный замок, ворота которого охраняет стража в одеждах средневековых рыцарей, огромные залы, где разгуливают привидения и прочее. Но… не ей диктовать хозяевам место проведения подобного мероприятия.

У воды толпился народ, слышались, как обычно – мужские остроты и кокетливый женский смех. Гости садились в лодки, сильно напоминающие венецианские гондолы, и гондольеры, напевая чистыми красивыми голосами, отвозили пассажиров к лайнеру. Настала очередь Катерины и Николая. Лодка была большая, в ней уместились не менее двух десятков людей разных национальностей и рас. Арабский шейх соседствовал с индийским раджей, белокурая скандинавка перебрасывалась фразами с каким-то заносчивым негром, щеголеватый француз, ярко выраженный представитель ЛГБТ сообщества, прищелкивал языком и восхищался отменной организацией праздника. Из его слов Катерина поняла, что это не просто званый ужин, сегодня хозяин празднует день рождения. Остается добавить, что гондольером у них была женщина, она тоже пела, только в мелодичной песне слышались печальные нотки. «Почему? – невольно задалась вопросом Катя, — Может, душа ее плачет от безумства, которое собираются совершить эти дамы и господа? И от того, что она тоже причастна к нему?». Странная песня завершалась криком, разлетевшимся далеко-далеко над водными просторами. Катя почему-то решила, что это был крик ужаса. Хотя… вряд ли простого гондольера посвятят хоть в какие-то тайны будущего праздника.

Как же Кате захотелось повернуть назад. Но лайнер был уже рядом, гремевшая на борту музыка призывала отбросить ненужные страхи, упиваться беззаботным весельем, самим размахом сегодняшнего действа, доступного только высшей элите этого мира.

  • лайнере сверкали золотые россыпи огней. Палуба была заполнена приглашенными, между которыми сновали стюарды и стюардессы с напитками на серебряных подносах. Гости либо смеялись, либо вели ожесточенные дискуссии, хотя в праздник они вроде бы должны быть запрещены. В бассейнах плавали нагие русалки, иногда выглядывающие на поверхность и сладкими голосами приглашающие «бравых кавалеров» присоединиться. В бассейн прыгали только самые отчаянные, остальные пытались держать марку, придумывая более спокойные развлечения. Повсюду заливались эстрадные исполнители – талантливые и не очень; тут же на палубе примостились любители карточных игр и созерцатели футбольно-хоккейных матчей. Когда кто-то кого-то узнавал, он радостно кричал: «Добрый вечер, мистер» или «Добрый вечер, мисс! Вы как никогда прелестны». Но имена не произносились. Точно все от них отреклись на сегодняшний вечер.

Сопровождаемая Николаем Катя продолжала осматривать лайнер. Пока все тут были ей незнакомы. Хотя нет, Николай прав насчет присутствия здесь известных личностей. Вот одна обожаемая знаменитость – известный актер-саентолог; он не просто смотрел по сторонам и улыбался, а каждым жестом подчеркивал свою значимость даже на этом собрании толстосумов. Его глаза выразительно говорили: «Вы умрете, мы останемся!» Впрочем, им не шибко интересовались, слишком незначительным он выглядел на фоне остальных. И это актера злило. Заметив, что на него смотрит Катерина, он тут же поднял бокал. Однако Николай повел племянницу дальше. Она лишь успела заметить, что лицо актера сделалось мрачнее тучи. Он окончательно убедился, что — всего лишь обычный лицедей!

Вскоре Катерина обнаружила еще одну покорительницу сердец, даму, некогда известную своими порочными наклонностями, ныне же объявившую себя мамочкой чуть ли не всех африканских детей. Она усыновляла их пачками, без разбора. В принципе это дело ее, но потом она почему-то решила, что подобное должны повторить и «снобы европейцы». С тех пор она не столько играет, сколько уговаривает проклятых бюргеров принять несчастных беженцев, переплавить их в едином котле, осуществив, наконец-то, мечту марксистов – сделать человечество в крапинку.

К мамочке африканских детей подскочил ее бывший, ныне выставленный за порог муж, они о чем-то заспорили. Кате ужасно захотелось услышать причину их импульсивного диалога. Уж не репетируют ли они воззвание к сильным мира сего, чтобы те поскорее сняли в Европе все административные барьеры для мигрантов? И тут не выдержало сердце стороннего наблюдателя, вопреки воле Николая, Катя направилась к ним.

Однако услышала она другое. Муж африканской мамочки ныл:

— Дорогая, я безумно хочу тебя. Можно я вернусь?

— Не знаю, не знаю. Дай подумать.

— Какое думать?! Я не выдержу… Хотя бы, разок?

— Но не здесь же!

— Почему не здесь? Я сбегал на разведку. Есть специальные комнаты.

— Дорогой, ты ведь знаешь, как я буду кричать? Половина лайнера сбежится…

— Нас уже ловили на твоих криках. Помнишь, папарацци в отеле. И ничего!

— Это не отель, здесь высшее общество.

Дальше подслушивать их диалог было неудобно, да и бессмысленно. Катя пошла по палубе, узнавая по дороге то одного, то другого известного лицедея (Николай оказался неправ, их тут не так уж и мало). Но что любопытно: ни одного из России. Неужели им такие праздники претят? Она думала осторожно поинтересоваться у Николая, но догадалась сама: не им претят, а они претят. Слишком мелкие и зависимые фигуры.

Катя с Николаем поднялись на следующий ярус. Глазам девушки предстало новое любопытное зрелище. Политики – эти вечные борцы за народное счастье, ради него оплевывающие и публично уничтожающие друг друга, мирно беседовали в большом зале. Не было и намека на какую-либо неприязнь. Особенно поразительной оказалась американская сладкая парочка – белобрысый толстяк с одутловатым лицом, сжимающий в объятиях модную молодящуюся старушку, которая не так давно чихвостила его по всем телеканалам. Они что-то запели… кажется, «Боже, храни Америку». Потом к ним присоединился плешивый француз и немка с поджатыми губами и взглядом, где странным образом соединились воля и покорность. Но этим дело не закончилось, хор певунов разрастался. Все они, как в свое время советские пионеры, стремились исполнить хоть строчку из любимого гимна.

И только Русский Ставленник сидел в сторонке, насупившись, как обиженный ребенок, ни на кого не обращая внимания. Но иногда не выдерживал, бросал злобный взгляд на поющих собратьев: то ли злился на непрофессионализм исполнителей, постоянно сбивавшихся с ритма, то ли грустил, что его отлучили от любимого урока пения?

Интерес Кати к окружающим постепенно проходил. Она понимала, что звезды политики, шоу-бизнеса или другой сферы в большинстве своем — люди серенькие, но с поразительными амбициями. Они напоминают листочки на дереве: висят, пока безветренная погода, а подул ветер – их сорвет, унесет куда-нибудь, так что и следа не останется. Просто был у них счастливый случай, удача, которая улыбается крайне редко.

«Какая ты капризная, госпожа удача, — подумала Катерина. – Выберешь кого-нибудь, точно посмеешься над остальными, во сто крат более достойными. Те лезут, карабкаются, и все никак! А счастливчик – как одинокий парус, дразнит их: шансы равны…»

Теперь Катю интересовало только одно: где сам устроитель праздника?

Гости продолжали прибывать. Казалось, на лайнере скоро не останется ни метра свободного пространства. И вот раздался гудок, белоснежное судно отправилось в путь.

— Мы плывем к нему? – спросила Катя.

— Конечно. Это только начало.

Теплый ветерок так ласково обвевал девушке лицо, что она на время забыла о возможной опасности, о том, что надо все время быть начеку. Она невольно поймала себя на греховной мысли: «Что если устроитель праздника не так уж и страшен? Ведь плывут же остальные, не боятся? Наоборот, счастливы сверх меры!» Только вдруг в голове ее зазвучал колокольный звон, который она недавно слышала в монастыре: но слышался он тихо-тихо, так как его заглушали дикий рев музыки, бесконечный хохот, лава пошлых острот.

К Николаю приблизилась одна из «русалок», едва прикрытая цветастым халатом, и сказала:

— Простите, с кем имею честь?

— Барон я. Притом настоящий.

— Ваша милость не желают развлечься?

— Развлечься? – облизал пересохшие губы Николай.

— Еще два с лишним часа пути. Не умирать же вам со скуки.

— Я с кузиной.

— И она не будет скучать, ей этого просто не позволят.

Глаза дяди точно зажгись вожделением. Он повернулся к Кате:

— Дорогая кузина, у очаровательной дамы проблема. Я помогу ее решить. Встречаемся здесь, на этом самом месте. Но ты особо не спеши, погуляй, посмотри, что и как…

— Конечно, дорогой кузен, — вздохнула Катерина, наблюдая, как невозмутимый сторонний наблюдатель поспешил за почти обнаженной девицей, точно коршун за добычей.

Русалка оказалась права: долго оставаться в одиночестве Кате не пришлось. За ее спиной послышался возглас: «Какая красотка! Как думаешь, мой ковбой?»

Катя обернулась и увидела высокую элегантную дама, прическа которой впечатляла: волосы поднимались на полметра. Она держала под руку крепко сбитого мачо в широкополой шляпе.

— Hello! – приподнял шляпу ковбой, а дама, сверкнув изумрудами на пальцах, кокетливо добавила:

— Привет, куколка.

— Я не куколка, а баронесса, — обиженно выпятила Катя нижнюю губу.

— Баронесса не может быть куколкой? – удивилась дама.

Катерина немного растерялась:

— Наверное, может.

— Вот видишь! – обрадовалась неожиданная собеседница. – Баронесс в нашем обществе — пруд пруди, а красавицу днем с огнем не сыскать. Так, мой ковбой?

— Yes! – опять односложно ответил мачо, приглаживая пикантные усики.

У Катерины возникло ощущение, что если с женщиной при желании они могли бы поговорить сколь угодно, то ее кавалер употребляет слов даже меньше, чем знаменитая Эллочка-людоедка.

— Пойдемте, — дама галантно взяла Катерину под руку. – Здесь есть отличное место. Не возражайте, это лучший ресторан.

В ресторан Катя пойти согласилась. Чего ей одной скучать и ждать Николая? Кроме того, она решила кое о чем расспросить свою новую знакомую. Дядя предупреждал: поменьше задавать вопросов. Но Катя подумала, что расспросит аккуратно, ничем не выдав себя.

Они спустились на несколько этажей и оказались в весьма милом заведении. Приятный свет, уютные столики, журчащая музыка, на сцене – извивающееся женское тело.

Дама, которая видимо все тут знала, тащила Катю дальше и дальше. Наконец толкнула ее на мягкий диван, устроилась рядом. Мачо с вечной улыбкой на устах сел напротив.

Дама заказала французское шампанское, много деликатесов, все это мгновенно появилось на столе.

— Вам здесь нравится, куколка? – И, не дожидаясь ответа, повернулась к кавалеру. – А как тебе, мой ковбой?

— Well! – ответ как всегда был односложный. Зато его спутница продолжала говорить, упиваясь собственными рассказами:

— Я участвовала в свое время в конкурсах красоты. Время было отпадное. Представляете, что мы с девчонками делали в гримерке?.. Хватали друг дружку за самые интимные места! Отличное время. Ты вспоминаешь юность, ковбой?

На этот раз тот не произнес ничего, только кивнул.

— Я попала сюда благодаря принадлежащим моему мужу нефтяным месторождениям. У него столько денег и столько нефти, что становится страшно. А тебе самому не страшно?

Теперь мачо кивнул отрицательно. Дама продолжала трещать:

— Я здесь уже второй раз. А вы, как я вижу, первый?

Кате стало интересно: как это ее собеседница угадала, что она — новичок? Неужели все-таки чем-то себя выдала? И сама осторожно перешла в атаку:

— Хозяин праздника на корабле? Или будет нас встречать в своей резиденции?

Дама изумленно посмотрела на нее, потом залилась безудержным смехом:

— Ну и юмористка! Надо же такое придумать: «На корабле»? Нет, нет, он нас подождет у себя. Если вообще станет ждать…

Катя смутилась: что смешного в ее вопросе? И почему собеседница произнесла странную фразу: «Если вообще станет ждать»? Но, опять вспоминая советы Николая, не настаивала ни на каких разъяснениях. И умело перевела разговор:

— Нам плыть еще около двух часов?

— Около того.

— А там, в резиденции, красиво?

— Необыкновенно! На одном небольшом острове столько фантастических мест, сколько нет во всем остальном мире. Я покажу вам самое-самое! Ты не против, ковбой?

— No, — ответил муж.

— А что за места?

— Пока это секрет. Так мы путешествуем вместе?

— Я с кузеном.

— Ох, уж этот несносный кузен.

— Почему несносный? – воскликнула Катя. – Он очень даже веселый и общительный.

— Мы возьмем в нашу компанию общительного кузена, ковбой?

Муж пожал плечами, полностью отдавая инициативу в руки супруги. Затем горделиво повернулся в профиль и опять покрутил усы. За осознанием собственной значимости он даже не захотел обращать внимание на то, что его супруга слишком сильно придвинулась к куколке-баронессе. Катя решительно отстранилась, однако дама, ничуть не смущаясь, предложила выпить.

Внезапно произошла сцена, приковавшая внимание Катерины. В зал ввезли старика: за восемьдесят, а то и за все девяносто. Слуга надел ему большие очки и покатил коляску дальше, к самой сцене, где старик уставился на танцовщицу, как на диво дивное. И смотрел так, не отрываясь, довольно длительное время. Соседка Кати пояснила:

— Когда человек уже ничего не может, остается только созерцать.

— Но он, похоже, почти слепой.

— Да. Потому его и подвозят так близко. Плохо видит, плохо соображает, но все-таки догадался: это – женщина, более того, нагая.

Коляску, наконец, развернули. Очки со старца сняли и повезли на палубу подышать морским воздухом. Он не сопротивлялся, только чему-то улыбался – то ли загадочно, то ли глупо.

Шампанское ударило в голову. Катя заметила, как рука соседки осторожно коснулась ее ног, начала их медленно гладить. Тогда она еще немного отодвинулась и сказала:

— Мне пора. Кузен, наверное, уже ждет.

— Тот тип, что ушел с «русалкой»?

— Да, — Кате произнесла это слово с обидой. Какая-то нахалка называет ее дядю типом. Даже если он и допустил маленькую слабость…

— Нет, он еще долго не придет. Он обязательно опоздает и сойдет на остров последним. Подобную публику хорошо знаю. Да и девчонка какая! Ковбой, ты бы отпустил такую подругу из своих жарких объятий?

— No.

— Вот видишь.

— Нет, нет, кузен не такой. Я ему позвоню. Что это? Связи нет?

— Ее вообще нет. И на острове тоже.

— Почему?

— Зачем она нужна? Люди приехали отдохнуть, оторваться от проблем.

— Но так можно потеряться? Например, мы с вами потеряемся. Столько людей, столько развлечений…

— Мы вас никуда не отпустим. Так ведь, ковбой?

— А вдруг?.. Мало ли что?

— Если вдруг потеряемся, то запомните: кипарисовая аллея, которая начинается от самого океана и заканчивается лестницей, ведущей в главный дворец. Отсчитаете, куколка, пятое дерево…

— От океана?

— Да, да. И ждите. Мы обязательно появимся.

— Так уж обязательно?

— Сколько бы там нас чудес не ждало, главное чудо – вы.

Едва дама произнесла последнюю фразу, как на сцене появилась певица в облегающем черном платье. Прозвучали первые аккорды и… ее голос словно околдовал Катю. Она забыла обо всем: об опасности самого путешествия, о том, что публика тут собралась специфическая и вести себя надо соответствующим образом. И даже о том, что пока нет рядом Николая, следует самой принимать решения и при этом не проколоться даже в малом.

Одна песня сменяла другую, Катерина почти не слушала верещавшую рядом соседку, только злилась на нее – болтает, когда следует помолчать! Да еще постоянно щипает ее то за ноги, то за грудь.

— Интересно, почему она нигде не выступает? И записей ее я не слышала? – повернула Катя голову к собеседнице во время короткого перерыва на сцене.

— Зачем ей это? – сказала та. – Когда признана элитой, восторженные вздохи толпы значения не имеют.

— У меня такое ощущение, что это поет не человек.

Певица начала новую песню, и теперь Катя невольно начинала верить в свое шутливое предположение. Менялся и сам облик той, что на сцене: человек действительно исчезал, вместо него возникла… змея! Огромная кобра! Взгляд ее магических глаз был устремлен… на Катю.

Катерина вскрикнула, соседка тут же заботливо схватила ее руку:

— Вам нехорошо?

Наваждение прошло. На сцене снова — сумасшедшая в своей гениальности исполнительница. Однако Катя слушала ее уже не с прежним благоговением, Она даже обрадовалась, когда выступление закончилось.

— Однако – время! – заявила Катя своим спутникам.

Все трое поднялись на палубу. Николая не было.

— Я вас предупреждала, куколка, — подмигнула дама.

Катя по-настоящему забеспокоилась: что если дядю раскрыли? Что будет с ним? И с ней?..

Невольно рисовались страшные картины будущего наказания любопытной путешественницы. Ее новая знакомая усмехнулась:

— Не волнуйтесь вы так. Появится ваш кузен. А вот и он…

Николай шел слегка пошатывающейся походкой, вытирал со лба пот усталости. От него за версту несло женскими духами.

— Кузен, — подбежала к нему Катерина. – У тебя все нормально?.. Тогда познакомься с моими новыми друзьями.

Дама протянула ему руку для поцелуя, а ковбой дружески улыбнулся и опять погладил свои усы.

— Как вам не стыдно, — отругала Николая новая знакомая Кати. – Очаровательная кузина места себе не находила. Боялась, что красоток будет несколько, и они вас замучают до смерти.

Уж чего-чего, а этого Катерина не боялась, однако возражать не стала. Да и не смогла бы, потому что послушались крики:

— Остров!

Новые залпы фейерверка осветили контуры каких-то строений и окружающих их лесов. Лайнер приближался к конечной цели своего путешествия.

 

 

ГЛАВА XIX

Молодой человек, столь умело организовавший убийство Головина, остановил в машину через двести метров. Быстро прошел переулками в нужный дом, открыл нужную квартиру. Здесь он снял светлый парик, вытащил контактные линзы, отчего глаза сразу поменяли цвет. Затем скинул джинсы и курточку, переоделся в костюм, повязал галстук. На все про все у него ушло менее пяти минут. Но эти пять минут превратили его в совершенно иного человека: классический интеллигент с короткой стрижкой каштановых волос, немного застенчивый, угловатый.

Молодой человек покинул дом, в который уже никогда не вернется. Он прекрасно понимал, когда примерно обнаружат его конспиративную квартиру. Только его в то время там уже не будет.

Он зашел в кафе, посмотрел последние новости. В Интернете сообщили о трагической гибели Константина Головина. Было несколько комментариев, все задавались вопросом: кто убийца?

Молодой человек отреагировал на все это с полным безразличием. Нужно срочно покидать город. Куда он отправится? Скорее всего, доедет до Питера, оттуда – в Финляндию, сказочную страну тысячи озер, где у него свой небольшой дом.

Он поехал на вокзал, приобрел билет. К сожалению, до отправления поезда еще несколько часов. Требовалось скоротать время, не привлекая к себе внимания.

Он зашел в близлежащий музей, без какого-либо любопытства осмотрел достопримечательности края. Потом решил спуститься к набережной, погулять у реки.

Вечерело, но было по-прежнему тепло, как в разгар дня. Прохаживались пары, в воде бултыхались мальчишки. Мимо него прошел мужчина и тут… беглеца словно током ударило.

— Вы? – прошептал он.

Мужчина посмотрел на него и кратко ответил:

— Я. А ты что здесь делаешь?

— Исчезаю из города.

— Почему?

— Так надо.

— Раз надо.

— Подождите, учитель, я… рад видеть вас. Даже не представляете, как я рад встрече! Так неожиданно…

— И я рад, — кратко ответил тот, кого он назвал «учителем».

— Вы что тут?

— Гуляю, дышу воздухом. В отличие от тебя, я никуда не бегу. Если я исчезну, кто останется?

— В этом городе не так мало людей.

— Помнишь, как пел классик: «Настоящих буйных мало»!

— Учитель, вы не отказались от своих иллюзий?

— Для тебя наше прошлое – иллюзии? О чем тогда говорить! Ладно, беги.

— И вы не спросите: зачем я сбегаю?

— Нет. Значит, так сложились обстоятельства.

— А как вас найти?

— Будешь меня искать?

— Хотелось бы…

— Запомни адрес: улица Столыпина, дом 11, квартира 71.

— Я обязательно с вами повидаюсь, учитель.

Тот усмехнулся и заспешил прочь. Молодой человек побродил еще немного в одиночестве, потом вздохнул и направился в сторону вокзала.

Он предъявил билет, один из множества своих паспортов и вошел в купе. Совсем немного – и этот город останется лишь моментом в его воспоминаниях. Вряд ли он когда сюда вернется снова.

В окно ему было видно, как суетятся люди. Кто-то уезжал, возможно, надеялся отыскать новую лучшую жизнь в ином месте. Другие приезжали, рассчитывая, что город их встретит (пусть не с оркестром!) и предоставит возможность получить работу, устроить личное счастье. Все эти проблемы молодого человека не волновали. В мыслях он уже был далеко…

Но дорогу к вечному бегству ему преградил Учитель, к которому он всегда относился как к старшему брату, как к человеку, за которого спокойно бросился бы в огонь и в воду. Когда они познакомились? Давно, очень давно…

Молодой человек был тогда мальчиком Федей. Отца он не знал, мать рано умерла, оставив его с полоумной бабушкой. Главным воспитателем Феди стала улица, которая научила его воровать, драться, совершать разбойные нападения.

Однажды они – команда подростков — пристали к какому-то парню, лет двадцати пяти; им даже деньги были не нужны, главное – выплеснуть из себя внутреннюю ярость, элементарное желание почесать кулаки.

Их было восемь, потеряв головы, они бросились на прохожего скопом, ничего не замечая в пылу драки. Когда Федя огляделся, то в ужасе понял: теперь их только трое. Пятеро лежали без движения.

Он остановился как вкопанный, двое его дружков драпали так, что только пятки сверкали. Федя остался против этого монстра совершенно беззащитный. Он все-таки осмелился посмотреть противнику в глаза… Ничего хорошего взгляд не сулил.

Надо удирать, а ноги точно в землю вросли. Федя представил, как его отвозят в реанимацию, и он остается инвалидом.

Однако монстр вдруг рассмеялся:

— Ничего с этими не случится. Полежат и встанут. Ну, может, кому-то придется обратиться в поликлинику. Каждый свой шаг нужно обдумывать.

— Дядя, — неожиданно вырвалось у Феди. – Научите и меня так драться?

— Зачем?

— Чтобы я мог постоять за себя.

— Из расчета вас восемь, а противник один?

Монстр назидательно заметил:

— Мои знания направлены на благое дело. Защиту интересов тех, кто в беде, или просто обижен нехорошими людьми. Так что, извини. И помоги друзьям подняться. Они приходят в себя.

Феде вторично хотелось плакать: но если сначала от страха, то теперь от осознания того, что кудесник боя сейчас уйдет, и они никогда больше не встретятся. Он опустил голову, закрыл лицо руками. Незнакомец вдруг поменял тон:

— Бой – это не просто твои кулаки, но и многое другое. Тебе это еще трудно понять. Помогай ребятам.

— И мы с вами больше никогда?..

— Предположим, мы когда-нибудь встретимся. А родители не станут возражать твоему новому увлечению?

— Сирота я.

— Даже так?.. Ладно, потом расскажешь о себе. А меня найдешь вот по этому адресу, — он его чиркнул на бумаге. – Только приходи один.

— Хорошо! – обрадовано закричал Федя и бросился наконец помогать нокаутированным друзьям.

Через два дня он явился по указанному адресу. Там находился спортивный зал. Незнакомец встретил его приветливо, но с усмешкой спросил:

— Приятели твои в норме?

— Более-менее.

— Наука им на всю жизнь. А ты давай становись в строй. Посмотрим, что из тебя получится?

У Феди оказались потрясающие способности: прошло несколько месяцев, и он побеждал в спаррингах соперников, занимавшихся единоборствами годы. Потом были первые региональные соревнования, которые Федор выиграл. Своего учителя он обожал, готов был выполнить любое его распоряжение. Верил ему во всем безоговорочно. Он даже решил для себя: своего мнения нет, есть мнение учителя.

Учитель давал познания не только в области различных видов боевых искусств, он беседовал с учениками о жизни. Квинтэссенцией бесед была мысль, что всегда и во всем должна торжествовать справедливость. Только она определяет, насколько высокоморально общество.

Однажды Федя спросил:

— Учитель, а что такое справедливость?

Тот не без лукавства улыбнулся:

— А сам, как думаешь?

Федя замялся, в присутствии непререкаемого авторитета высказывать свое мнение не хотелось. Вдруг сморозит глупость? Однако ободряющий взгляд учителя вынудил его начать.

— Я думаю, справедливость – это когда вообще не существует привилегий. А то как получается: у одних родители бедные, у других – богатые. Последним позволено все! Ездить на дорогих тачках, проводить каникулы во Франции и Испании. Я же лишен элементарного: даже имени своего отца не знаю. И поехать могу в лучшем случае в деревню к тетке.

— У тебя немного примитивное толкование о справедливости. Этак и я могу спросить: ты – симпатичный парень, отличный спортсмен, а рядом живут безногий, или те, у кого порок сердца, онкология, другие страшные болезни. У тебя есть перспектива, у них – никакой. Почему такая несправедливость, Федя?

Хочешь другой пример? Слышал, ты в школе не всегда корректен с одноклассниками. Это еще мягко сказано! Ты ведешь себя как господин, а они — холопы. Ты сильнее их, владеешь знаниями ведения боя, которых они лишены. Может, здесь справедливость?

Федор опустил голову, как учитель узнал? Неужели выгонит его? Это станет крушением надежд и мечтаний.

Он хотел сказать, что готов попросить прощения у всех, кого ненароком обидел. Однако учитель лишь похлопал его по плечу:

— Позже мы обязательно с тобой поговорим.

Учитель произнес это и вроде бы забыл. Федя же с нетерпением ждал, когда они вернуться к разговору. Возникла надежда, что перед ним откроются новые истины. Существовала масса вопросов, ответы на которых он жаждал услышать.

И вот время для беседы пришло. Однажды после тренировки учитель предложил Феде подвезти его до дома. То была великая честь! Юноша, покраснев от восторга, залез в серенькие «Жигули». Плевать, что не иномарка, он не променял бы поездку на этой совковой тачке на крутые виражи на «Мерседесе».

В машине учитель, как бы невзначай, напомнил воспитаннику о незаконченной беседе. Федор напрягся, готовый без конца внимать наставнику.

— Если помнишь, мы говорили о справедливости.

— Да, учитель.

— Справедливость не есть равенство во всем, такого просто быть не может. Вон стоит нищенка и просит милостыню, а рядом с ней – мальчик, наверное, сын. Никто не просил ее рожать обездоленного, лишенного радости детства человечка. Но она на это сознательно пошла, разбив, таким образом, твое представление о справедливости. Некрасивая девочка, возможно, клянет некрасивых родителей. Она уверена, что из-за их плохой генетики вынуждена теперь с завистью взирать на красоток-подруг. Ты ведь историю изучал?.. Дети негров в Северной Америке в девятнадцатом веке или евреев в Германии во времена Гитлера наверняка предъявляли претензии к тем, кто произвели их на свет, и завидовали своим белокурым сверстникам?

— Тогда, что же такое справедливость, учитель?

— Это вопрос, о который, как волны об утес, разбивались теории самых великих мыслителей. И, знаешь, что здесь главное? Большая несправедливость состоит из массы маленьких или наоборот: маленькие неизбежно порождают большую. Понимаешь меня?

— Да, — тихо ответил Федор.

— Можно ли пережить маленькую несправедливость? В частности ту, что случилась в жизни с тобой? Да, мы уж говорили: ты превратился в парня, которого ожидает блестящее будущее. Поверь, ожидает! Так что плевать, кто твой отец.

— А пример с некрасивой девочкой? Или с неграми и евреями?

— Если девочка некрасива, она может сделать пластику.

— Но нужны деньги.

— Эту проблему она, в конце концов, решит: заработает, накопит, займет. Вон сколько поработали хирурги над внешностью Хиллари Клинтон, наверное не меньше, чем Пигмалион над Галатеей… Что до негров и евреев, то теперь они на Западе в привилегированном положении. И в приеме на работу им нельзя отказать, и в продвижении по службе. Добились преимуществ некогда отверженные! Так что и эта маленькая, по меркам истории, несправедливость решена.

— А что же тогда большая несправедливость? – спросил Федор.

Учитель вдруг остановил машину и сказал:

— Пойдем.

Они двинулись по самой обычной улице города, а навстречу им шли самые обычные люди. Однако учитель шепнул Федору:

— Посмотри на их лица.

— А что с ними?

— Ты внимательно смотри.

Федор так пялил глаза, что некоторые начали на него подозрительно коситься. Наконец он понял: у подавляющего большинства было нечто общее – печать усталости и откровенная грусть. То и дело слышалось:

— …Какая жизнь? Одно безумие!

— …Не дотяну до зарплаты, точно не дотяну.

— …У вас хоть платят. А у нас опять задержка.

— …А как же уголовная ответственность за невыплату?

— …Кто будет отвечать? Свои?..

— …Как возвращать кредит? Банк такие проценты задрал.

— …Мою соседку выселили из квартиры за неуплату. Прямо с детьми.

У подземных переходов, кинотеатров и магазинов толпились нищие. Учитель сурово произнес:

— Это нищета официальная. А сколько неофициальной? Господи, что с вами стало, наследники Великой Победы?

Как тяжело Федору было слушать учителя. Сам он с нищетой знаком с детства.

— Вот что такое большая несправедливость, — прошептал юноша.

— Здесь – только одна сторона ее. Есть и другая: нам постоянно лгут, что мы – на неизбежном этапе долгого пути к прогрессу. Что через всеобщую бедность мы придем к процветанию. Дайте лишь время. О, лукавое время! Ходжа Насреддин говорил, что через двадцать лет кто-нибудь да помрет: либо ишак, либо падишах.

Но есть и третья сторона. Знаешь, кто нам лгут? Пробравшиеся к власти фантомы.

— Кто? – переспросил пораженный Федя.

— Я не оговорился. Людьми их назвать нельзя, поскольку все человеческое в их душах давно потеряно. В каждой области, городе, маленьком районе есть свой фантом – охранник преступной системы. Никакие доводы на него не подействуют, ничем его не испугаешь, даже тюрьмой, где он будет жить как в пятизвездочном отеле. А через полгодика-годик и вовсе выйдет. Единственное, что сможет остановить фантома — смерть. Каждому из них, как вампиру, следовало бы вогнать в сердце осиновый кол!

В глазах учителя вспыхнул жесткий блеск. Он закончил фразу так, словно разговаривал сам с собой:

— Только это их остановит.

Федя слушал его и невольно заражался похожей страстью. Он уже ненавидел фантомов и с удовольствием бы разорвал их с десяток.

Они даже снились ему ночью. Федя в который раз убеждался в правоте слов учителя: это не обычные люди, какими он их раньше представлял. Все они были темные, как тени, не имели ни лиц, ни запахов. Двигались бесшумно, между собой общались беззвучно. На Федю внимания не обращали; кто он для них? Пустое место!

Федя попробовал коснуться одного, но рука ухватила что-то слизкое, неприятное. В ответ фантом плеснул ему в лицо какую-то жидкость. От боли юноша потерял сознание…

Потом было пробуждение. Но проснулся уже другой человек с той же ненавистью в сердце, что и у его учителя.

Прошло еще некоторое время, учитель, которого он обожал больше и больше, провел с ним еще ряд разговоров относительно фантомов. Ненависть Феди к ним зашкаливала. И однажды…

Молодой человек отринул воспоминания, он не желал возвращаться к тому, что случилось тогда. Но сегодняшняя встреча с учителем не выходила из головы. Надо же, после стольких лет?! Случайное ли совпадение?.. Судьба разбрасывает людей, потом соединяет снова. Но сколько бы они не виделись, Федору никогда не забыть, что произошло тогда в том городе…

Внезапно он решил все переиграть. Адрес учителя есть. Будет возможность с ним посоветоваться. А уедет он завтра. За один день его не обнаружат.

Уже слышен прощальный, пронзительный гудок, проводница попросила провожающих покинуть вагон. Федор схватил чемодан, спрыгнул на перрон.

— Гражданин, что случилось? – спросила проводница.

— Я не еду.

— Как так? У вас билет.

— Долго объяснять.

Он поймал машину, быстро домчал до улицы Столыпина. Вот и одиннадцатый дом. Федор подошел к подъезду, набрал код квартиры. Некоторое время стояла тишина. Он подумал, что учитель либо отсутствует, либо почему-то дал адрес других людей. И никто о нем здесь не слышал.

Но тут знакомый голос спросил: «Кто?»

— Это я, — ответил Федор.

— Заходи. Десятый этаж.

Федор вышел из лифта и сразу наткнулся на учителя. Тот испытующе посмотрел на своего бывшего ученика и пригласил войти.

— Выходит, не сбежал?

— Решил повидаться с вами. Не вовремя?

— Чего же не вовремя?

Хозяин открыл холодильник, достал бутылку водки и скромную закуску.

— Извини, не ждал. Если бы предупредил, угостил бы по-царски.

Они выпили и некоторое время сидели молча. Потом Федя сказал:

— Я часто вспоминаю, что произошло тогда… А вы?

— Память – вещь странная. Иное и хочешь забыть, да не можешь.

— У вас дома нет прослушки?

— Надеюсь, что нет, — усмехнулся хозяин.

— Я после того случая сильно поменялся.

— Людям свойственно меняться.

— Даже работал по заданию фантомов. Выполнял их поручения. Грязные поручения.

— Человек слаб.

— Надо было как-то жить. А вы?.. Не женились?

— Нет. Есть одна девушка, которая мне нравится, да я для нее не подхожу.

— Еще вы мечтали о диссертации.

— Я теперь доктор наук. И машина уже другая, не «Жигули».

Федора так и порывало спросить о главном. И он решился:

— Не оставили ваши идеи?

— Когда во что-то веришь, взгляды не меняешь.

Они снова замолчали, хотя, после стольких лет разлуки, говорить можно было бесконечно.

Федору вдруг так захотелось во всем признаться учителю. Он ничего не боялся ему рассказать. И дело даже не в том, что их связывала страшная тайна. Просто он верил ему. Больше верить было некому.

— Сегодня в этом городе произошла бойня. Убили одного крутого полицейского.

— Слышал.

— Моя работа.

— Я догадался.

— Почему?

— Тебя знаю.

— Он из фантомов?

— Нет. Хороший парень. Наоборот, с фантомами боролся. Но… за что боролся, на то и напоролся.

— Учитель, хотите поехать со мной?

— Куда?

— Заграницу. У меня есть деньги…

— Не сомневаюсь. Раз работаешь невесть на кого.

— Но тут… бесперспективно. Страна погибла. Одни ее продолжают грабить, другие не понимают, что происходит грабеж, причем под патриотическими лозунгами. А там спокойно и тихо. С вашими талантами найти хорошую работу не так уж и сложно. Поедемте, учитель?

— Постарайся не опоздать на следующий поезд.

— Значит, вы по-прежнему боритесь?

— По-прежнему. Из этого города просто так уезжать нельзя. Здесь работают очень страшные люди, я бы назвал их фантомами в квадрате.

— Вы с ними контактируете?

— По долгу службы. Они считают меня союзником, даже поручили одно грязное дело. И мне приходится постоянно быть начеку, играть чужую роль, приписывать себе черты характера, которых у меня никогда не было. Отвратительное ощущение! Но играю ее, похоже, неплохо. Пока мне доверяют.

Они выпили еще и опять замолчали. Каждый пытался определить будущие ориентиры своей судьбы.

— Поздно уже, — наконец сказал учитель. – Я постелю тебе в зале.

Уже в постели Федор снова вспомнил тот день, когда их с учителем связала кровь… Он опять старался отогнать от себя те события, но они лезли и лезли в его черепную коробку, не спрашивая: хочет он того или нет. Если возникала и не целостная картина убийства, то хотя бы ее отдельные части.

…В тот день учитель рассказал ему об одном банкире, который часто прибегает к услугам коллекторов. Показал Федору материал местной журналистки.

Надо сказать, что об этих лихих коллекторах разговоров в городе было немало. Один должник после их посещения попал в больницу с сотрясением мозга, другому они сломали руку. Но тут случилось вопиющее событие: коллектор кинул в окно файер, в результате чего в доме случился пожар. Ребенок двух лет был доставлен в больницу с многочисленными ожогами, там и умер. Преступника нашли, но отправили в психушку. Агентство не закрыли. Похлопотал местный финансовый туз Султан Ибрагимбеков.

— Ужас! – сказал Федор.

— Но ты читай дальше. Семья взяла в долг всего пять тысяч рублей, а через два года должна была выплатить двести тридцать тысяч.

— А вы уверены, что агентство действует по указке этого банкира?

— Оно принадлежит ему. Конечно, официальными владельцами являются другие люди.

— Такого подонка следует сурово наказать, — разгорячился Федор. – Он вообще не имеет права жить.

Учитель как-то странно посмотрел на него:

— Правду говоришь.

Наступивший сон прервал воспоминания Федора. Но на время. Завтра они снова будут мучить его. Сколько преступлений он совершил за свою жизнь. Выполнял кровавые заказы, никогда не интересуясь личностью того, кого убивает. Все эти люди исчезали из его сознания. Но почему-то он не мог изгнать из него свою первую жертву — банкира Султана Ибрагимбекова?

 

 

ГЛАВА XX

В новой вспышке иллюминации остров напомнил Кате гигантского многоголового зверя, возможно, представителя того самого исчезнувшего вида драконов. Возвышающиеся повсюду башни походили на выпирающие драконьи клыки, огни на башнях – на сверкающие золотом глаза, взлетающие вверх лестницы – на переносицы чудовища, а бесчисленные деревья – на зеленую щетину. Однако со второго взгляда Катя поняла, что такую картину нарисовало ее болезненное воображение. Обычное райское место, судя по всему, одно из красивейших в мире.

Когда лайнер оказался на определенном расстоянии от острова, послышался дикий грохот. Пушки ударили несколько раз, словно торжественно распахивая для гостей двери всех местных замков, приглашая для гуляний свои рощи и поляны, а для блаженного отдыха под сенью листвы – пальмовые и кипарисовые аллеи.

Едва корабль бросил якорь, как Катя увидела новое чудо: остров будто полыхнул красным пламенем, которое затем взвилось вверх и зависло над всем этим удивительным миром. Распростершийся огонь быстро принял форму пентаграммы, невыносимо сверкавшей и освещавшей для любопытствующих глаз малейшие детали своей вотчины.

У Катерины от изумления открылся рот, но что-то в этой огненной красоте не только завораживало, но и пугало. Пентаграмма, словно усмехаясь, говорила: «Тут – царство страстей!»

— Наденьте очки, куколка, — дама буквально насильно вручила ей запасную пару таких же, как у нее.

— Зачем?

— Она правильно говорит, — вступил Николай. — Иначе ослепнешь от яркого света.

Дядю Катерина, естественно, послушалась и, поблагодарив даму, наблюдала за событиями уже в темных очках.

Трап спущен на воду, публика постепенно покидала корабль. Пока Катя спускалась, ненасытная дама то гладила ее, то щипала. Девушка не выдержала, сурово произнесла:

— Попрошу вас больше подобного не делать. А то мы рассоримся навсегда.

— Вы совсем не понимаете шуток, куколка.

Катерина вздохнула: какие шутки, когда зад у нее наверняка в синяках. К счастью, спуск закончился, она могла стать на зеленый ковер земли.

Почти сразу грянул оркестр. Еще секунду назад никаких музыкантов не было, и вдруг они невесть откуда появились: все какие-то низкорослые, шарообразные и удивительно похожие друг на друга, такое ощущение, что они вылупились в одном инкубаторе. Впрочем, музыку они выдавали классную и при этом сопровождали свою игру прыжками, ужимками, плясками. «Бесятся, как черти!» — подумала Катерина и… похолодела от своей мысли.

А гости с лайнера прибывали и прибывали. Скоро вся небольшая пристань была заполнена ликующей толпой. Хохот и веселье заглушали даже музыку. Гости были в состоянии непонятного, неистового возбуждения.

Поклонница Катерины постоянно подталкивала ковбоя, указывая то на одну, то на другую красотку: «Мол, займись!» Тот снисходительно кивал, продолжая приглаживать свои бесподобные усы. Дама открыто сердилась на мужа: не дает насладиться обществом куколки. Впрочем, у нее появился еще один враг – Николай. Она всерьез озаботилась: куда бы спровадить несносного барона и сбежать с его кузиной?

Внезапно музыка смолкла, оркестранты исчезли, точно провалились сквозь землю. Раздался оглушительный взрыв, отчего толпа заволновалась, шутки и смех прекратились. Но тут же все успокоились: никто не пострадал. А когда дым рассеялся, пред гостями возникла женщина в безукоризненном, украшенном бриллиантовой россыпью голубом фраке. В воздухе словно завис огромный экран, на котором отобразилось ее лицо настолько, чтобы оно было видно каждому. Катя вдруг подумала, что незнакомка сильно смахивает на мисс Чикконе (Полное имя певицы Мадонна. – Прим. авт.). Женщина во фраке подняла руку, и… установилась полная тишина.

— Дамы и господа! – торжественно изрекла она. – Я являюсь распорядителем праздника. Веселитесь до последнего вздоха, пейте до одури, трахайтесь до полного изнеможения, — послышался легкий смешок. – Решайте глобальные проблемы, здесь их можно решить. И славьте того, кто скоро станет нашим долгожданным господином!

Когда прозвучит гонг, всем следует собраться возле дворца, мы поздравим господина с его днем рождения. А потом снова веселитесь, пейте, трахайтесь. На то вы и наши обожаемые гости.

— А как мы поймем, что это тот самый гонг? – послышалось из толпы.

— Поймете. Сначала он ударит шесть раз, и каждый его удар, точно эхо, отзовется в вашей голове. Потом еще шесть раз. И еще столько же.

— Шесть раз, потом еще шесть и еще столько же, — покорно повторили гости.

Позади главного распорядителя праздника появилась целая вереница точно таких же женщин в голубых фраках и с лицами мисс Чикконе. Каждая обвела руками окружающее пространство, словно приглашая гостей поскорее все здесь осмотреть. Гости начали разбредаться – кто по одному, кто парами или группами. Исключение составили политики, которые выстроились в шеренгу и двинулись вперед, возглавляемые уже знакомой «сладкой парочкой» — белобрысым толстяком и молодящейся дамочкой. Но Русскому Ставленнику с ними явно было не по пути. Хитро улыбнувшись, он пошел один, дорогой, известной только ему.

Теперь перед Катей стояла задача освободиться от назойливой подружки. Сделать это оказалось непросто, та к ней буквально прилипла. И тогда девушка призвала на помощь Николая. Он сразу все понял.

Мимо проходила подвыпившая компания, верховодил в которой толстяк в ярком лиловом костюме. Он распинался перед приятелями:

— Целый год работаешь, как проклятый! То создаешь одну финансовую пирамиду, то другую. Они ведь лопаются быстро. Все время под угрозой ареста, не всех чинуш купишь, будь неладны правдолюбцы! И только здесь я по-настоящему отдыхаю.

Николай, как бы невзначай, подтолкнул к толстяку Катю, тот радостно воскликнул:

— Вот так красавица! И одна? Хотите с нами?

— Да, да! – закричала Катерина, отпрыгнув от назойливой почитательницы. Та попыталась ее ухватить, но на пути оказался «проклятый кузен». А тут еще прошла новая большая группа, окончательно скрыв куколку из виду. Разъяренная дама принялась яростно расталкивать разрушителей счастья, но те восприняли ее действия по-иному: как желание завязать контакт. Ее тут же подхватили, подняли вверх, усадили на какой-то помост, точно языческого божка, и понесли с гиканьем и криками. Дама тоже голосила, да так, что заглушала всех. Катя, услыхав ее голос и, не представляя, что теперь она вовсе не опасна, ускорила шаг. Толстяк еле поспевал:

— Куда вы?.. Простите, с кем имею честь?

— Тут имен не произносят.

— Знаю я! Хотя бы титул?

— Баронесса.

— О! А я маркиз. То есть не порождению, а по финансам. Ротшильд в свое время купил титул, а мне нельзя? Хотите, открою для вас небольшую пирамидку, дорогая баронесса?

— Зачем?

— Срубите немного денег. Сегодня только глупцы занимаются производством. Слишком затратно и перспектива туманная.

Катерина вежливо улыбнулась, и от ее улыбки толстяк пришел в неистовое возбуждение:

— Простите, вы никогда не бывали в России?

— Нет, — девушка почувствовала, как все похолодело внутри. Неужели их с Николаем раскрыли?!

Однако ее опасения оказались напрасными. Речь толстяк вел о другом.

— В свое время там была потрясающая структура МММ. А я для вас сделаю БББ.

— А что такое БББ?

— Баронесса. Баронесса. И еще раз Баронесса.

— Я подумаю, — ответила Катя, постоянно вертя головой. – «Где же дядя?»

— Чего тут думать?! – удивился толстяк. – Там народ простой. До сих пор любую наживку проглотит.

— Я поняла.

Далее беседовать с основателем финансовых пирамид, у которого к тому же изо рта несло, как из выгребной ямы, не было никакого желания. И Николай пропал! Получатся, что она — из огня да в полымя?

И тут сильные руки выдернули ее из лап несносного толстяка. Дядя! Он ей шепнул: «Идем», и они скрылись из виду под недовольные возгласы хозяина ярко-лилового костюма:

— Куда вы?! А как же БББ? Не нравится? Откроем что-нибудь другое. Только не исчезайте…

Он, как и недавняя почитательница Катиной красоты, пробовал остановить девушку. Но точно также ему помешал бурный поток толпы.

Николай оттащил племянницу в сторону, народу тут уже меньше, а вскоре его почти не стало – люди разбредались по территории острова. Теперь путешественникам следовало решить: куда держать путь?

Они пошли напрямик, вдыхая запах зелени и океана. Ровные дорожки вели их между деревьев, словно специально расступающихся перед гостями. Трава колыхалась, звенела: «Дальше! Следуйте дальше». Катерина подумала: «А встречала ли она когда-нибудь вообще подобную красоту?»

Они вышли на поляну, где было светло, как днем; свет исходил от развешанных повсюду огненных гирлянд. Тут же стояли несколько павильонов. Катя прочитала надписи на них:

— «Пантеон отринутых богов»… Что это такое? Впрочем, если кто-то отринут, он уже не интересен. «Комната счастья». Тут людей делают счастливыми? Такое в принципе возможно? А если сделают тебя счастливым только на время? А потом это счастье отнимут? О, нет! Воспоминания будут так горьки! «Место, где сбываются мечты». Как я боюсь подобного. Пока мечтаешь – живешь удивительной жизнью. Когда же мечта сбывается, часто наступает опустошение: а стоило ли об этом мечтать? Или начинаешь мечтать о чем-то большем, потом еще о большем и еще. В итоге остаешься у разбитого корыта. «Познание прошлого». Это, конечно, любопытно, но где гарантия, что не поддашься очередному обману? «Познание будущего». Иногда лучше его не знать. Конечно, если можно было бы предотвратить неприятности… Но ведь часто и не предотвратишь. И что тогда? Безропотно ожидать ужасную развязку? Это все равно, что попасть под секиру палача… А вот еще три павильона и на каждом написано «Пантеон любви». Интересно, какая любовь имеется в виду? Ага, вот расшифровка: «Эротическая любовь», следующий…

— Стоп! – вскричал Николай. – Достаточно. Мне туда.

— Дядя, — изумилась Катерина. – Но ты же недавно поработал с «русалкой»?

— Знаешь, эта штука такая заразная.

— Но мы можем потом не найти друг друга!

— Тебе сказали: услышишь гонг – туда. Встретимся возле дворца.

— Там наверняка будет такое скопление народа!

— Выкрутимся как-нибудь, — бросил Николай и рванул в павильон.

Катерина думала последовать за ним, но представила, как сразу оказывается в объятиях любвеобильной дамы и толстого создателя пирамид. Ей сразу стало дурно. Она повторила про себя: «Выкрутимся как-нибудь».

Но куда ей самой?

Она еще раз обошла поляну, прочитала все надписи. Ничего не привлекало. А ведь куда-то зайти надо. Иначе что она за наблюдатель?

— В самом деле, куда?

Голос раздался за ее спиной. Катерина обернулась и увидела распорядительницу праздника, которую она про себя назвала мисс Чикконе. Та с интересом разглядывала колеблющуюся гостью.

— Вот думаю, гадаю, — сказала Катя. – До чего же сложно открыть заветную дверь.

— Сложно, — согласилась Чикконе. – А вы не задумывайтесь, поддайтесь порыву чувств. Они сами вам подскажут.

— Но если не включать разум, можно далеко зайти. Например, петь и плясать, не понимая, что ты не на празднике, а на похоронах.

— Случается. Но разве не бывает так: вы что-то планируете, вам кажется, что находите самый правильный для себя путь, а он заводит в тупик?

«Она права. И это — сплошь и рядом».

— А знаете, что самое неприятное, когда при выборе пути вы слишком долго размышляете? – продолжала распорядительница праздника. — Если ошибаетесь, то вините себя. В противном случае легко свалить свои промахи на другого. Мол, он виноват, а я – поддавшаяся искушению — невинная овечка. Можно даже поблеять, овечки всегда блеют.

— Но я действительно никак не решусь! – чуть не закричала Катерина.

— Тогда вам — куда-нибудь в другое место. Здесь много всевозможных аттракционов.

Катя отрицательно покачала головой. Вновь обошла всю поляну. И, наконец, выбрала для себя нужный павильон.

 

Тем временем позабывший о своей роли бесстрастного наблюдателя Николай вошел внутрь своего павильона. Иначе он поступить не мог. После того, как распалась его связь с Викторией, и он стал добровольным пленником дома, он только и делает, что смотрит за всем со стороны. Сначала ему это нравилось, но «русалка» на лайнере показала, что мир хорош не только для наблюдения, и быть участником многих процессов гораздо приятнее.

Итак, он ворвался и сразу увидел черноволосую женщину в цветастом платье. Она ему показалась очень похожей на распорядительницу праздника, но… может, он ошибся, перед ним – обыкновенная цыганка.

— Пришел? – цыганка сразу перешла на «ты».

— Да вот… — замялся Николай, устыдившись своей страсти.

— Ты поступил правильно. Наши подруги изголодались по красивому кобелю. Прости, мужчине.

— Только есть одно «но».

— Не стоит? Так поставим твоего приятеля! У нас это делается запросто. В крайнем случае, поработаешь еще кое-чем. Ну, ты меня понимаешь?

— Дело не в этом. Когда я плыл сюда, то познакомился с одной девушкой. Мы и… раз пять или шесть. Вот думаю: а на других меня хватит?

— Не проблема, — цыганка кокетливо повела плечиком. — Надо принимать новый специально разработанный препарат секси-пекси.

Она вдруг встала в театральную позу, точно перед камерой, и скороговоркой произнесла:

— Будь мужчиной двадцать четыре часа в сутки, принимай секси-пекси! Спрашивайте во всех аптеках мира.

Потом, точно отринув одну роль, перешла ко второй:

— Секси-пекси поможет тебя справиться не с одной, а с двумя бабами-ягами.

— С кем? – изумился Николай.

— Есть такой персонаж в русской мифологии.

— Я о России мало что знаю, — быстро отреагировал он.

— Странно, — сказала цыганка. – Я думала, что ты русский.

— Нет, нет. Я потомок шведских баронов.

— А я предполагаю, — она внимательно вгляделась в Николая, — ты потомок русских князей.

— Вы можете по внешности определить национальность и сословие человека? Что-то новое.

— На самом деле это не так сложно. Все написано на лице.

— Лицо может врать.

— Тебе, милый, но не мне. Я по нему прочитаю твою родословную до десятого колена.

— Что-то типа гаплогрупп?

Николай, впрочем, не был уверен, что цыганка о них когда-либо слышала. Однако ее ответ оказался неожиданным:

— Глупость все это! Не может гаплогруппа араба быть ближе к русской, чем гаплогруппа немца. Но пусть ученые потешатся.

— Ладно, ладно, — Николаю не терпелось уйти от опасной темы. – Давайте о девочках. Баба-яга меня смущает. Я читал о них. Им — то ли триста лет, то ли все пятьсот.

— Ведь я ласково называю так своих девчонок, — пропела цыганка. – На самом деле они лапушки. Одно загляденье! Да ты и сам в этом сейчас убедишься. Выйди из шатра вон с той стороны.

— И?..

— Что «и»? Тебя уже ждут.

— Пойду. Надеюсь, они не в ступе.

— Нет, милый, в ней. Только уж больно она комфортная.

— Тогда я готов.

— Подожди, а принять секси-пекси? Работа предстоит сложная.

— Давайте сюда лекарство.

— На, милый.

Николай выпил и хотел бежать, но цыганка его остановила:

— А что сказать надо?

— Спасибо, большое спасибо.

— Плевала я твое спасибо. Говори вот сюда, в камеру: «Я пью секси-пекси, поэтому мой орган работает двадцать четыре часа в сутки».

Он повторил эту ахинею и вышел из павильона в указанном цыганкой направлении.

И увидел поразительную вещь. Около него находилось нечто: оно сверкало, переливалось разными огнями, а по форме напоминало корзину от воздушного шара, или даже… ступу. Около этого «нечто» крутились две очень смазливые девчонки. Заметив Николая, они закричали:

— Привет! Мы и есть две бабы-яги. Не очень огорчился?

— Ни в коем случае!

— Секси-пекси пил? – спросила одна из них, рыжая, по-видимому, разговорчивая.

— Обязательно.

— Тогда забирайся в ступу, летим.

— Не понял?

— Хочешь заняться с нами любовью в воздухе?

— С вами хоть под землей.

— Так давай, давай, а то невтерпеж!

Нечто взмыло в воздух, Николай на секунду оторвался от девчонок и глянул вниз на освещаемые иллюминацией готические дворцы острова. Однако его тут же одернули:

— Потом, все потом. Главное – секс.

— Я готов.

— Только глаза мы тебе завяжем.

— Зачем? – удивился Николай.

— Слушай мою подругу, — вставила наконец слово вторая, с пышным бюстом.

Николай с удовольствием согласился на новизну. Потом ему приказали лечь, он почувствовал, как дрожащие от возбуждения руки снимают с него штаны.

…Он не понимал, что происходило с ним в тот момент. Словно упал занавес, отделивший Николая от реальности. Были только безумный секс и нескончаемая эрекция.

Не понимал о, и того, что случилось потом. Кажется, ступа опустилась на землю. Он решил, что пора сорвать с глаз повязку. Сознание сразу сделалось таким ясным!

И увидел картину, от которой обомлел… Смазливые девчонки превратились в беззубых, сморщенных старух, им если и не триста, то наверняка за сто. Старухи хохотали, широко открывая беззубые рты:

— А ты хотел хорошо пообедать на халяву?..

 

Павильон, в который вошла Катерина, казался самым маленьким, ей даже пришлось согнуться. Но едва она очутилась внутри, как поняла, что его внешние размеры – обман. На самом деле это — огромное храмовое помещение, в центре которого на высоком пьедестале располагалась какая-то фигура. При слабом освещении разглядеть ее было сложно. Приблизившись, Катерина поняла: перед ней тот самый мифический сфинкс с телом льва и головой женщины… опять же похожей на мисс Чикконе. Сфинкс окинул гостью долгим пронзительным взором, однако Катя словно услышала его требование задавать вопросы.

— А сколько я могу их задать? – волнуясь, спросила она.

— Три.

— Почему только три?

— Мне заплачено за три, — устало зевнул сфинкс.

— Хорошо, пусть будут три.

— Начинай.

Катерина вдруг впала в ступор, не ворочался язык. Сейчас она получит ответ о природе самых невероятных вещей и станет более продвинутой, чем целая академия наук. А вопросов столько! Они понеслись в ее голове один за другим. Из этого потока сложно было что-то ухватить.

— Или спрашивай или уходи? – зевнул сфинкс. – Ко мне на прием целая очередь.

— Да, да… сейчас! Скажите, пожалуйста, почему мир движется именно в этом направлении?

Уставившиеся на нее глаза сфинкса расширись до безобразия. Кате сделалось страшно. Но мифическое существо не проявляло враждебных намерений, оно спокойно ответило:

— Люди подвержены обману, потому что хотят быть подвержены ему.

«А ведь в самом деле, — подумала Катерина, — люди получают то, чего хотят. Если для них высшее благо – порок, он всегда будет ими править. Но дальше, дальше? Почему прорицатель замолчал?!»

— Следующий вопрос, — потребовало мифическое существо.

«И это все? Однако для того, чтобы дойти до такой «истины», не нужно заходить в храм со сфинксом. Или же в его словах какой-то новый сакральный смысл, о котором я раньше не задумывалась?»

И Катя решилась на второй вопрос:

— А когда придет тот, кто… пригласил всех нас сюда?

Как бы ей хотелось услышать, что он не придет никогда. Однако сфинкс сурово произнес:

— Он придет! А время его прихода зависит от того, насколько сильно его ждет само мировое сообщество.

Снова – общие слова, никакой конкретики. Или это новый посыл для серьезного анализа?

— У тебя — несколько секунд, — бесстрастно констатировал сфинкс.

Несколько секунд… Хоть какая-нибудь конкретика! Неожиданно для самой себя Катя выпалила:

— Какая перспектива ожидает меня?

— Безобразие! – вдруг рассердился доселе невозмутимый собеседник. – Я занимаюсь глобальными проблемами, а не личными. Аудиенция окончена.

И храм погрузился в кромешную тьму, Катерина едва нашла выход.

Оказавшись за пределами павильона, она некоторое время размышляла над словами сфинкса, продолжала искать в них все тот же сакральный смысл. Но тут подумала: а не профанация ли это? И не является ли такой же профанацией все, что происходит на этом острове?

И вдруг… удар гонга. Еще один и еще! Он бил целых шесть раз. Никогда ранее Катерине не делалось так страшно. Она уже прокляла свою излишнюю любознательность. Кто сейчас предстанет перед ее взором? Что если она ослепнет от его вида, оглохнет от его речей?

Боже мой, как непросто быть сторонним наблюдателем!

Снова бьет гонг! Бьет целых шесть раз; и каждый удар – словно болезненный укол в сердце Кати. Она беспомощно оглянулась в надежде увидеть дядю. Но верного поводыря рядом не было. Теперь ей самой предстояло заботиться о своей безопасности в зверином логове. Одно неточное выражение, неправильный жест и… трудно даже представить, что ее ожидает в случае разоблачения. А зверь может раскусить ее сразу, кого угодно проведешь, но не его!

И не остается никакой надежды на спасение!

Если раньше часть Кати оставалась там, в границах ее подвала. То теперь она вся тут! Коварный дом сделал свое черное дело, отправил ее в путешествие, из которого, скорее всего, она не вернется.

«Что мне делать?!»

Николай сказал: «Встретимся возле дворца». Ей надо туда. Но как до него добраться?

«Чего я паникую?! Кого-нибудь попрошу показать дорогу».

И в третий раз ударил гонг, сейчас так громко, словно сотрясал остров. Катя чуть не оглохла.

Она увидела толпу, двигающуюся в определенном направлении, и присоединилась к ней. По дороге в эту толпу вливались другие людские ручейки.

Все шли ко дворцу.

 

 

ГЛАВА XXI

После тяжелых испытаний прошедшего дня и мучившей его бессонницы Федя проспал довольно долго. Открыв глаза, он услышал шипение на кухне, ощутил запах еды. Учитель готовил завтрак.

Федя вскочил, извинился за то, что так долго спал и направился в ванную.

Вода должна была снять напряжение, но нет. Картина первого в его жизни убийства не только не исчезла, наоборот, восстановилась в мельчайших деталях. Жертва — Султан Ибрагимбеков словно грозил из могилы кулаком и кричал:

— Все равно достану!

Как давно это было. Но, кажется, только вчера.

…В тот день Султан прибыл домой в отличном расположении духа. Несколько удачных сделок еще более укрепили его положение. Теперь с ним считаются не только в городе, но и далеко за его пределами. Ему предложили баллотироваться в депутаты областного совета. А оттуда – хороший трамплин и выше. Вот тогда у него будут настоящие дела! Он еще прихватит добрую часть области: земельные угодья, предприятия, недвижимость.

У ворот особняка его встречали жена и семилетний сын. Султан поцеловал свою вторую половину, подбросил вверх сына:

— Как, джигит?

— Я здоров и весел, папа.

— Очень хорошо, сынок. Скоро мы станцуем лезгинку на Красной площади.

— Станцуем.

Жена радостно сообщила:

— У меня для тебя хорошая новость.

— Как говорится: беда, так беда, а радость, так радость. Что у тебя?

— Дома скажу.

— Нет, здесь!

Приказ мужа в семье Ибрагимбекова не обсуждался. Жена гордо сообщила:

— У врача была.

— И?

— Она сказала: будет ребенок.

— Еще один сын?

— Может, и дочь.

— Нет, только сын.

— Постараюсь.

— Да, постарайся. А то у моих братьев и сестер уже по пятеро деток. А у нас – один. Для кого я все это делаю? Для нашего рода. Нам русские земли заселять, потому что через некоторое время они опустеют.

— Давай скорее в дом.

— Ты, Фатима, иди! А я тут кое-кому позвоню. Сама знаешь, дом для меня – священное место. Не люблю там говорить о делах.

Жена уже взялась за ручку двери, но неожиданно сказала:

— Как-то странно залаяли у нас собаки.

— Собаки?

— Теперь перестали…

— Да ладно! Мало ли почему они лаяли.

К Ибрагимбекову подошел шофер и сказал:

— Султан Рашидович, помните мою просьбу… пораньше сегодня отпустить. Брат женится.

— Конечно, Петя, иди.

Султан был рад, что его оставили в покое. Прогуливаясь по собственному парку возле особняка, он позвонил любовнице:

— Да, Марина, обязательно приеду. Но не сегодня, а завтра… Нет, сегодня не могу… А что ты ругаешься? Семья – вещь священная… Причем тут «Иди к жене»?.. Завтра, я сказал… Подарок привезу. Специально подобрал для тебя брошь в ювелирном магазине… Рад, что не обижаешься! Значит, до завтра! Целую сто раз.

Ему пора было к столу, но он захотел еще немного побыть в парке и подышать воздухом. Упоенный мечтами, он не сразу заметил, что охранника рядом нет, и что из-за деревьев внезапно появились два незнакомца.

— Что вам нужно? – воскликнул Султан и повернул голову в поисках охранника.

— Не ищете его, — сказал тот, что старше.

— Что это значит?!

— Вы преступник. И вам отвечать за грехи.

— Мне?! Но я сам здесь вершу правосудие.

— С этой минуты нет.

Не верящий ни во что, кроме как в силу денег, Султан решил, что этих парней подослал кто-то из его конкурентов. Позже он выяснит — кто? Теперь надо спасать свою шкуру. Он выдавил из себя жалкую улыбку.

— Давайте поговорим. Встретимся с вашими хозяевами и… решим дело мирным путем.

— Не будет мира на русской земле, пока такая мразь, как ты, топчешь ее.

Султан понял, что договориться не удастся и пощады ждать не стоит. Он попытался выхватить пистолет, однако убийца, что постарше, ловким ударом выбил оружие…

Он стоял между ними, зажатый с двух сторон. Жизнь висела на волоске, который вот-вот — и оборвется. И тогда Султан пронзительно закричал.

Федор накинул ему на шею удавку и так затянул, что у жертвы глаза полезли на лоб. Султан задыхался, не было возможности умолять о пощаде, предлагать любые миллионы.

Опять громко залаяли собаки, раздался голос сынишки: «Папочка, ты где?» В любую минуту могли появиться другие люди из охраны!

Федор еще сильнее стянул удавку, но проклятый банкир не умирал. И тогда учитель нанес ему удар. Затем второй. Он умел бить!

Тело сделалось мягким, податливым. Федор сообразил: Ибрагимбеков мертв!

— Уходим! – приказал учитель.

Они бросились в рощу, петляя между деревьями, удалялись дальше и дальше от места преступления. До них доносились крики, бешеный лай собак. Теперь уже Федор думал лишь об одном: как спасти свою собственную жизнь?!

Через полчаса они с учителем сидели в небольшом кафе. Юноша, судорожно сглотнув слюну, произнес:

— Мы убили его!

— Да.

— Я не знаю, что сказать.

— Он заслужил смерть. Он настоящий преступник, убийца, грабитель нашей земли.

— Нас будут искать.

— Нет.

— Почему?

— Слишком много у него было врагов. Мы в эту категорию не входим. Нас заподозрят в самую последнюю очередь. Но на всякий случай тебе нужно уехать.

Федор без слов согласился. Учителю виднее.

Все вышло, как тот предсказывал. Никто их ни в чем не заподозрил, следователи искали возможных убийц среди конкурентов и политических врагов Ибрагимбекова. Федя с учителем больше не встречались.

До вчерашнего дня…

Федор допил кофе и спросил:

— Те, кто командуют этим городом, действительно подонки?

— Гораздо хуже того банкира. Их главарь настолько безжалостен, что уничтожить человека для него — все равно, что сорвать в поле ромашку. Если его не остановить, он таких дел натворит!

— И вы хотите?..

— Да.

— А если его предать суду?

— Не будь ребенком. Все суды у него кормятся. Помнишь, что сказал перед смертью тот банкир: «Я сам здесь вершу правосудие».

— У вас есть план.

— Есть.

— Помощники нужны?

— Если они верные и надежные. И, конечно, разделяют твои мысли.

— Возьмите меня в свою команду. Кое с кем из этих «нехороших ребят» я уже имел дело. Но, думаю, меня не узнают. Я подкорректировал свою внешность, если нужно сделаю это еще раз.

Учитель задумчиво посмотрел на него:

— Почему бы и нет?

 

Андрей несколько раз позвонил сестре, но ответа не дождался. Это его сильно взволновало. Он выждал еще некоторое время, снова перезвонил. Однако телефон Катерины по-прежнему молчал. Виктория, наблюдая за его состоянием, сказала:

— Чего ты нервничаешь? Она куда-то вышла, а телефон забыла.

— Куда она могла выйти?

— Катя – взрослая девушка.

— Ничего ты не понимаешь! После той драки она всегда интересуется моим здоровьем, а тут…

Андрей почувствовал, что обидел Викторию. В последнее время она сама не своя: говорит – проблемы на работе. А он, вместо того чтобы поддержать любимую, грубо обрывает ее.

Он подошел к ней, крепко прижал к себе:

— Прости.

— Это ты меня прости, — ответила Виктория. – Я и понятия не имела, что вы с сестрой так привязаны друг к другу.

— Понимаешь, мы в России недавно. Многое еще непонятно. А она – совсем юная девушка, с ней может случиться все, что угодно… О, нет, только не это!

Он снова набрал номер Кати, хотя понимал тщетность своего поступка. Сестра видит, кто с ней на связи, и обязательно должна ответить.

Но не отвечает…

— Я съезжу домой, — заявил Андрей.

— Правильно. И я с тобой.

Он благодарно посмотрел на нее:

— А твоя работа?

— Возьму на сегодня отгул.

— Странные у тебя отношения с начальством, — рассеянно произнес Андрей, думая совсем о другом.

— Нормальные, — кратко бросила Виктория.

Когда подъезжали к дому, Андрей больше всего боялся увидеть полицию, врачей, взволнованных соседей. Однако все было тихо. Ворота закрыты, как и входная дверь. Наверное, Виктория права: Катя куда-то ушла, а телефон не взяла.

— Ключ! – вскричал Андрей.

— Ключ? – не поняла Виктория.

— Он вставлен в замочную скважину с той стороны. Значит, ей стало плохо, и она — там, внутри!

Андрей быстро приставил небольшую лестницу, взобрался по ней к окну первого этажа, выбил стекло. Виктория покорно ждала, пока он открыл входную дверь и впустил ее.

С каким волнением она входила сюда, где провела столько времени. Жизнь с таким, как Николай, была не сахарной. А где найдешь сахарного человека?

— Я уже обошел тут все, — сообщил Андрей. — Ее нигде нет.

— А телефон?

— Вот, — он потряс смартфоном Кати.

— Я же говорила… Ах, да ключ в замочной скважине!

— Именно — ключ! – простонал Андрей.

Теперь и Виктория всерьез размышляла об исчезновении Катерины. Не причастен ли каким-то образом к нему Шеф? Вроде бы у него были иные планы. Хотя… откуда ей знать об его планах. Вдруг он решил ускорить проведение операции? С Катей происходит «несчастный случай», Андрей – единственный наследник. А на него уже есть уздечка в лице Виктории.

От подобных размышлений внутри все перевернулось. Она даже не расслышала последней фразы Андрея.

— …Так как думаешь?

— Прости, я немного отвлеклась.

— Если поговорить с соседями?

— Зачем?

— Вдруг кто-нибудь видел… ну, что-то видел?

И тут зазвонил телефон Кати.

— Алло, — послышался женский голос.

— Я вас слушаю, — почти кричал Андрей.

— Это номер Екатерины Генриховны Серовой?

— Да.

— С кем я говорю?

— С ее братом.

— А сама госпожа Серова?..

— Кто ее спрашивает?

— Я из компании «Школа будущего». Мы пригласили Екатерину Генриховну на собеседование, а она не пришла. Мы никогда сами не перезваниваем соискателям, но в данном случае сделали исключение. Немецкий опыт работы нам интересен. У Екатерины Генриховны другие планы?

Андрей почувствовал, как у него подкашиваются ноги.

…Теперь у него не оставалось сомнений: с сестрой что-то произошло. По-настоящему заволновалась и Виктория. Неужели дьявольские козни Шефа? Надо срочно с ним переговорить. Но сделать это надо так, чтобы Андрей не услышал.

— Я пойду к соседям, кое-кого из них знаю, — сказала Виктория.

— Я с тобой.

— Давай сделаем по-другому: ты поговоришь с одними, я – с другими? Сэкономим время, которое нам так необходимо.

— Правильно, — согласился Андрей. – И я позвоню в полицию.

— Для того, чтобы в дело вмешалась полиция, человек должен отсутствовать… проклятье, я забыла, сколько времени он должен отсутствовать? Но иначе она ничего предпринимать не станет.

— А я позвоню Ивану.

Снова будто кто-то ударил Викторию под дых. Он хочет подключить к делу того, кто наверняка виновен больше всего.

— Давай для начала побеседуем с соседями, — быстро произнесла она и вышла из дома.

Андрей взял на себя одну сторону улицы, Виктория – другую. Но прежде она позвонила Шефу. Тот недовольно ответил, что готовится к совещанию, и если у нее ничего срочного, пусть перезвонит.

— Катя пропала, — сказала Виктория.

Ей было важно услышать реакцию Шефа. И, хотя он прекрасный актер, она надеялась уловить в голосе фальшь.

— Как пропала?

— Мы с Андреем приехали, а ее нет.

— Но это не значит, что она пропала. Могла куда-нибудь уйти.

— Все гораздо сложнее: она не позвонила брату, не поинтересовалась его здоровьем. И не пришла на собеседовании по работе, куда ее пригласили. И еще: мы не могли открыть дверь дома, потому что в замочную скважину с обратной стороны был вставлен ключ.

— М-м-м! – неопределенно промычал Шеф и отключился.

Виктория так и не смогла что-либо выяснить для себя. Однако ее подозрение усилилось.

Ничего конкретного она не узнала и у соседей. Когда они снова встретились с Андреем, он сказал:

— Никто не видел ее.

Виктория грустно вздохнула: у нее такая же ситуация.

— Я позвонил Ивану. Он едет сюда.

«Что же ты наделал, глупец!»

Она знала, что страшное кольцо вокруг них смыкается. Она так и не нашла способа расправиться с всемогущим Шефом.

Если рассказать обо всем Андрею? Можно, но она потеряет его навсегда.

И тут она вспомнила о человеке с седыми волосами. А что, если рискнуть?..

 

Иван приехал быстро. Прямо с порога Андрей повторил о том, что случилось. Следователь сразу начал задавать уточняющие вопросы:

— Ключ был в замке?

— Да! Она же не улетела по воздуху?

— Не улетела, — согласился Иван.

Он подошел к окну, посмотрел вниз:

— При желании отсюда можно легко спуститься.

— Только зачем ей это?

— Незачем, — подтвердил следователь. – Если только она не решилась на розыгрыш.

  • Катя не из таких.

— Давай по порядку. Вы с ней всегда созванивались?

— Когда я попал в переплет – да.

— А до этого?

— Относительно часто. Но не так, чтобы очень…

— То есть она могла тебе и не позвонить?

— Кончено. Но…

— Именно «но»! Она стала постоянно звонить тебе, когда произошла эта стычка. Кстати, ты не говорил ей, что идешь на поправку?

— Катя была в курсе. Я уже завтра выхожу на работу.

— И насчет последнего она знала?

— В голове все перепуталось… Вроде бы я ей сообщил. А какое это имеет отношение к делу?

— Видишь ли, Андрей, когда Катя поняла, что ты поправляешься, она могла и не позвонить.

— Ладно, не позвонила, ладно, забыла телефон. Но как объяснить ключ в замке?

Следователь взял ключ, вставил в замочную скважину, вышел на крыльцо и захлопнул за собой дверь. Потом несколько раз толкнул ее, естественно – безрезультатно.

— Вот как все было. Катя просто по рассеянности забыла вытащить ключ. Если бы она вернулась, а нас не было, возникла бы проблема, как попасть в дом.

— Я и не подумал, — облегченно выдохнул Андрей. И тут же кратковременная радость сменилась новой тревогой. – Она не явилась на собеседование.

— Она могла найти другое место.

— Я бы знал.

— Не обязательно. Оно могло появиться внезапно. Например, посодействовал ее друг – Земляничный. Он ведь профессор, связи в научном мире имеются.

— Маловероятно. Не забывай и о том, что Катя была помешана на загадках дома. И что проживавший в нем наш дядя тоже бесследно исчез.

— Это меня беспокоит. Тем более, что дело Николая Фирсова среди прочих, вел я. Хотя, почему вел? Оно не закрыто.

Следователь снова внимательно осмотрел каждую комнату особняка:

— Что-то здесь изменилось?

— Изменилось?

— Ты видишь нечто необычное? Вещи не так сложены?

— Нет… — неуверенно произнес Андрей.

— Кавардака нет, следов борьбы я не заметил.

— Хочешь сказать, что ничего не произошло, полная идиллия?

— Я хочу установить истину. Пойдем со мной на кухню. Видишь, недопитый стакан кофе, недоеденный бутерброд. Это в стиле твоей сестры?

— Непохоже на нее. Катя всегда за собой все убирает. Она очень аккуратная.

— И я заметил, — подтвердил Иван. – А тут – беспорядок. Но беспорядок, вызванный либо тем, что она куда-то спешила, решив оставить мелкие дела на потом, причем спешила так, что не взяла с собой сотовый телефон и не вынула из замка ключ; либо ее мысли были заняты чем-то настолько важным, что на разные мелочи она не обращала внимания. Интересно, что для нее могло иметь столь серьезное значение?

Виктория бессильно опустилась на стул. Что-то не так и с пропажей самого Николая? Не причастен ли и к этому Шеф? А тот, кто искал его, наверное, и есть главный виновник исчезновения…

Человек с седыми волосами все реальнее маячил на горизонте. Похоже, выхода у Виктории нет. Больше она так жить не сможет.

— Мне нужно осмотреть двор и сад, — сказал Иван.

— Зачем?! – в ужасе прошептал Андрей. – Неужели ты думаешь?..

— Я ничего не думаю. Я делаю свою работу. И прекрати психовать.

— Она моя сестра.

— Если ты думаешь, что мне она дорога меньше, то глубоко заблуждаешься. Я хочу жениться на ней!

Они вышли во двор. Иван продолжал осматривать каждую мелочь, о чем-то спрашивал у Андрея. У Виктории все плыло перед глазами. Этот страшный спектакль был для нее невыносим. Потом, точно во сне, она вместе с Иваном и Андреем вернулась в дом. Иван снова направился в комнату Катерины, и вдруг раздался его возглас:

— Идите-ка сюда!..

 

 

ГЛАВА XXII

Катерина продолжала идти между деревьев, из-за которых иногда выглядывали некто в пугающих масках, внимательно оглядывающие людей из толпы. И тут она подумала: остров наверняка «просвечивается» и прослушивается самыми современными приборами, но, на всякий случай, есть еще и «живые глаза». Ведь вон их сколько, гостей! И каждый вроде бы спешит засвидетельствовать почтение своему хозяину.

Зажатая в толпе Катя отчаянно высматривала Николая. Да разве его здесь найдешь!

Появились каменные ступеньки, по которым все начали подниматься вверх. Мощный поток двигался и двигался в направлении огромного дворца, казавшегося символом не только этого острова, но и будущего устройства мира.

Ступеньки, ступеньки, ступеньки… Внезапно Катерину вновь охватило волнение от предстоящей встречи. Да, она боялась ее и… ждала! Как ее прародительница Ева не устояла перед великим искушением, так и она вдруг позабыла обо всем, кроме одного: увидеть это таинственное создание. Он высок или мал? Красив или ужасен? Говорит громко или тихо? Цель ее путешествия кажется достигнута. Сомнения, которые доселе терзали ее, отброшены. Как она потом станет отсюда выбираться?.. Выберется! Пропал Николай?.. Найдется. Разве можно вообще думать о чем-то второстепенном? Если бы так поступали знаменитые путешественники, то не было бы великих открытий.

Но она увидит его не одна. Вон сколько рядом тусуется народа. В чем уникальность ее посещения этого острова?

Ответ – на поверхности. Никто не попадает сюда просто так. Тут – одни посвященные. Для них не составляет труда приподнять штору, чтобы узнать хитросплетения большой игры. Они сами режиссируют спектакль, который простолюдины обязаны просмотреть и принять. А затем громогласно повторить все, что им нашепчут режиссеры. Но теперь и Катя среди тех, кто осмелился приподнять штору. И плевать, что она, как наблюдатель, обо всем смолчит. Она видела и знает!

Она не представляла, сколько времени продолжалось восхождение, ноги плохо слушались, по телу расползлась страшная усталость. Некоторые не выдерживали, падали. Но те, кто рядом, тут же толкали и пинали их. Если же несчастные не могли подняться, их просто затаптывали; трескались черепа, тела превращались в бесформенное месиво. Плевать на них! Глаза каждого в этой жуткой толпе возбужденно горели, точно в них нашли приют не один десяток бесов. Все здесь думали лишь о предстоящей встрече с властелином. В доводящем до сумасшествия нарастающем гуле слышалось: «Ко дворцу! Ко дворцу!»

Какое же Катя испытала облегчение, когда ступеньки закончились, и она вместе с остальными оказалась у подножия дворца. Она попыталась его рассмотреть, но он был слишком велик, наверное, как Вавилонская башня. Его купола даже не прорисовывались, зато хорошо видны характерные для готического стиля детали: арки — стрельчатые, устремленные вверх, вертикальные ряды витражных медальонов. А цвет замка – красновато-желтый.

Катя медленно обошла замок, что заняло у нее определенное время – настолько он большой. И везде – нескончаемая цепь жадных почитателей чудовищного гения. Но где же будущий всеобщий кумир?

На всякий случай Катя осматривалась в поисках еще одного человека – Николая. Нет, дяди пока не видно.

Нетерпение толпы достигло апогея. Богатые и влиятельные жаждали лицезреть того, кто это богатство им приумножит, а власть доведет до некоего абсолюта.

Вспыхнуло множество мониторов, на них видно, как ворота замка открылись, и появилась уже знакомая распорядительница праздника – мисс Чикконе. Влиятельные особы заголосили сильней, словно не существовало пределов для их луженых глоток. Потребовалось время, чтобы все стихли и внимательно прислушались к словам секретаря темных сил.

— Дамы и господа! Наступил главный момент нашего праздника. Сейчас каждый из вас пройдет вот в эту дверь и преподнесет властителю подарок. Еще раз повторю: каждый будет допущен к его руке. А потом… пейте, блудите, веселитесь хоть до утра, хоть до полудня, хоть до вечера!

Толпа захохотала, но хохот быстро перерос в требовательное:

— Властителя! Властителя! Властителя!

— Пусть так, — заявила Чикконе. – Сейчас он предстанет перед вами во всей своей чарующей красоте.

Вот теперь уже Катя не думала ни о чем, кроме как о встрече с властителем тьмы. Сейчас отпадут все вопросы насчет его внешности и роста. Она постарается понять, что в нем за сила, которая заставит миллиарды людей признать его новым мессией?

Она даже равнодушно отреагировала на последующую реплику мисс Чикконе:

— Естественно, вы увидите его на наших экранах. Личная встреча – только в замке.

«Какая разница, где и как его увидеть?.. Но, все-таки, почему он не хочет выйти к своим вассалам лично?»

Она это поняла, когда антихрист возник на мониторах. Это был… ребенок, максимум года два. Он сидел на коленях у дородной женщины ближневосточного типа, очевидно, матери, улыбался, махал ручками.

«Ребенок?» – подумала Катерина, ощутив невольное облегчение.

Однако тут же поняла: радуется зря, ребенок обязательно вырастет!

Потрясение оказалось столь велико, что некоторое время она не могла нормально соображать. Очнулась лишь от очередных окриков мисс Чикконе. Та строила гостей в единую очередь, призывала не терять благоразумия, не отталкивать друг друга. «Успеете все!»

Трансляция пошла прямо из замка. Было видно, как влиятельные господа проходят в зал, где находится трон с маленьким антихристом. Он по-прежнему на коленях у мамы, заливисто смеялся, принимая подарки. У Кати возникла мысль, что он не понимает суть происходящего, воспринимая все, как обычную игру разных дядей и тетей. Перед ним опускались на колени, протягивали какие-то бумажки, а он их пытался порвать. Однако мама ловко выхватывала их из шаловливых ручонок и приговаривала:

— Так нельзя, сынок. Это не просто бумажки, а счета на очень крупную сумму.

— Обратите внимание, дамы и господа, — комментировала мисс Чикконе. – Каждый из наших гостей вносит посильный вклад в общее дело.

Катя следила за новостями, поэтому узнавала некоторых из тех, кто задабривал маленького господина. Политики отдавали бумажки с радостными лицами – все равно не свое. А вот у банкиров вместе с улыбками проскальзывало кислое выражение. Но опять же, не у всех.

— А сейчас представляю одного достопочтимого джентльмена, — сладко пела мисс Чикконе. – Он купил для нашего господина все национальные футбольные команды мира. Тасуй их теперь, как хочешь, выбирай чемпиона, придумывай голы. Красотища!

Поток не иссякал, арабские шейхи помимо чеков отдавали ему полные шкатулки драгоценностей в надежде, что в будущем он поможет им обуздать вечных врагов – евреев. Еврейские банкиры несли свои подарки, уверенные, что неизбежный властитель, как единокровец, все равно останется на их стороне. Женщины оказались менее щедрыми, дарили в основном разные бриллиантовые и изумрудные побрякушки. Малыш глядел на них широко открытыми глазами, а ближневосточная мама с удовольствием принимала и эту мелочь, делая каждой дарительнице ободряющий знак рукой.

Катя и не заметила, как оказалась внутри замка. Повеяло холодом, хотя было тепло. В этом мире веселья вдруг возникла полная безысходность.

«Что я делаю?.. Я несу подарок тому, кто превратит нашу землю в ад?!»

Снова – голос Николая, хотя его рядом не было:

— Ты – не из их числа. Ты – нейтральный наблюдатель. Летописец истории, как монахи древности.

«Разве можно оставаться нейтралом, когда на твоих глазах происходит такое?»

— Проходите, дамы и господа, проходите, — не прекращала верещать Чикконе. – Сегодня будущий властитель примет всех.

Какой-то мужчина весьма интеллигентного вида в больших очках вынырнул перед Катериной и тихим голосом произнес:

— Извините, но я занимал очередь.

— Да, да, он со мной, — подтвердил его товарищ.

— Пожалуйста, — мертвым голосом промолвила Катя. Она была рада, что свидание с дьявольским малышом откладывается еще на несколько минут. И невольно услышала разговор мужчин.

— Я приготовил ему царский подарок, — сказал интеллигент в очках. – Мне нужна будет серьезная защита. Все-таки украл весь стабилизационный фонд своей страны.

— А разве ты не под защитой? Свое же государство тебя и защищает.

— Сегодня – да. Но что будет завтра? Взбунтуются мои дорогие сограждане и тогда… сам понимаешь!

— Паникуешь, мой друг. Я этим дорогим согражданам и пенсионный возраст собираюсь повысить, и зарплаты с пенсиями заморозить. Цены скачут, как блохи, ни работы у них, не перспектив – а они все за нас да за нас. Они как дети. Милые, безобидные детишки.

— Детишки! Как разозлятся, так на кол посадят. Никакой культуры. Азиаты.

— Ничего, ничего. Раз уже им хребет сломали. Сломаем и во второй раз.

— Уверен, что сломаем?

— Зря что ли на этом острове?

Оба собеседника расхохотались. У Катерины закружилась голова. Он поняла, что не сможет приблизиться к трону и отдать в подарок шкатулку будущему чудовищу и его самодовольной мамаше.

А очередь приближалась. Уже скоро…

Катя не выдержала, вышла из очереди, осторожно двинулась к двери. Больше она быть наблюдателем не могла и не хотела.

Ей повезло: все гости предвкушали встречу с будущим господином, так что на Катерину никто не обратил внимания.

Теперь сбежать вниз по этой лестнице, сбежать куда угодно, но только подальше от замка с его жуткими обитателями!

— Пустите! – кричала Катя, протискиваясь между людьми. – Мне нужно вниз!

Она расталкивала локтями толпу, к счастью, поредевшую. Наконец лестница закончилась. Но что дальше?

Из-за кустов опять выглянули зловещие маски. Они все поняли и не дадут пленнице покинуть это место.

«Как ей спастись? Как убежать с треклятого острова?»

Что-то мешало ей нормально соображать. Мысли разбегались в разные стороны и виноват в этом не только страх. Словно кто-то чужой влезал в голову, убеждал Катю вернуться во дворец, спокойно поучаствовать в церемонии, отдать малышу подарок, а потом – на корабль и домой. «К тебе никто не станет предъявлять претензии, ты только наблюдатель».

Катерина оглянулась, пытаясь увидеть шептуна. И тут поняла: он не один. Ее уговаривают это сделать и расправляющие ветки, точно ручища, деревья, и шелестящая здесь по-особенному трава, и неестественно яркие цветы. Она будто снова увидела спрятавшиеся за кустами зловещие маски. Все ждали от Катерины решения.

Она пошла вдоль берега в надежде увидеть лайнер. Тогда она проберется туда, спрячется и будет ждать.

«Зачем, Катя, зачем? – снова раздался шепот. – Никто тебя не преследует».

— Вранье! – ответила девушка. – Я вам не верю. Ни капли не верю!

— Тогда ищи лайнер, — раздалось довольное хихиканье. – Но он далеко. Он вернется, чтобы развести по домам гостей. А они, как ты поняла, не слишком спешат покинуть райское место. Ведь только тут они смогут быть сами собой.

— Тогда – лодка! Какая-нибудь лодка должна быть.

— И ты поплывешь на ней по океану? Кстати, надвигается шторм.

— Что мне делать?! – слезы брызнули из Катиных глаз. И посоветоваться не с кем. Дядя пропал, неизвестно где его искать? Да и даст ли он нужный совет? Дом полностью поменял его сущность.

Катя представила, как он берет ее за руку и говорит:

— Пойдем, племянница, поздравим малыша. А завтра – в новое путешествие.

— Но ты видишь, что происходит?!

— Нас это не касается. Мы обитаем в своем мире, а реальность пусть крутится сама по себе. Пусть кто-то ее меняет, улучшает или, наоборот, ухудшает. Мы только путешествуем, видим и молчим. Так что – тсс! – он прикладывает палец к губам.

— Ты больше не мой дядя! – вырывается у Кати. – Сам утонул в своей нелепой философии, а теперь хочешь утопить в ней меня!

«С кем бы мне посоветоваться?! У кого просить помощи?»

Она вспомнила о парочке, с которой познакомились на лайнере. Где назначила свидание влюбленная в нее дама?

Катерина постаралась припомнить слово в слово: «Если вдруг потеряемся, то запомните: кипарисовая аллея, которая начинается от самого океана и заканчивается у лестницы, ведущей в главный дворец». И еще следует отсчитать пятое дерево от начала аллеи.

«Мне надо идти в обратную сторону? Снова к той лестнице?»

— Там твои друзья, — зашелестела листва.

Трава будто пригнулась, став мягким зеленым ковром. Катя сделала несколько шагов и… остановилась. Неспроста это, ох, неспроста. Остров собирается сделать новую подставу.

«А ты как думала, раз возжелала встретиться с теми, от кого сейчас бежишь?»

Катерина остановилась. Туда она не может идти. Выход, выход?..

Что-то постоянно мешает ей соображать. Конечно, шкатулка с рубиновой пентаграммой внутри.

Она вытащила ее, швырнула на землю. Листва на секунду притихла, затем зашумела снова – зло и яростно. Количество следящих за ней масок увеличилось. Если раньше они не так явно афишировали свое присутствие, то теперь открыто «крутились» рядом. Исчезали всякие сомнения в том, каковы будут их следующие шаги…

И ни одного друга!

Катерина упала на колени, как раскаявшаяся грешница, обращаясь за помощью к Господу. Внезапно ей показалось, что и острова никакого нет, а есть тот самый монастырь, где она упивалась звоном колоколов, и маленькая келья, в которую ей обязательно надо зайти.

Но ее никто туда не приглашал!

Однако неподвластная рассудку сила призывала ее зайти именно в эту келью. Катя решилась.

Крохотная комнатка, тусклый свет исходит только от зажженной перед иконой лампадки. Около лампадки — старый монах. Он поворачивает к ней голову и спрашивает:

— Чего ты хочешь?

— Покинуть остров.

— Но ты туда приплыла.

— Я хотела узнать страшную загадку человечества. Увидеть то, чего не видели другие.

— Зачем?

Простой вопрос поставил Катю в тупик. Она беспомощно пожала плечами:

— Человек всегда стремится к новым знаниям. Такова его сущность.

— Разве Господь не приоткрывает нам знания истинные, не предупреждает о знаниях ложных?

— Да, конечно! – Катя закрыла руками лицо. – Я слишком увлеклась игрой, в которую меня вовлек дядя.

— Так виноват дядя?

— Нет. Я сама. Я тоже хотела стать обладательницей уникальной информации и спрятать ее в себе.

— То есть ты хотела возвыситься?

— Пожалуй…

— Тогда не должна удивляться, что оказалась на острове.

— Но я не собиралась козырять моими знаниями перед другими. Думала сохранить их в себе.

— В мире родился антихрист, а ты решила смолчать?

— Да, это глупо! Не то… Неправильно! Опять не то. Это ужасно! Дом предложил мне отказаться от реальности, уйти в мир таинственных и опасных приключений, и я согласилась. Постепенно этот новый мир полностью захватил меня. Я жила только им. А остального… не было. Остальное показалось слишком ничтожным.

— Тем более ты не могла проплыть мимо острова. Ты стала его пленницей добровольно.

— Нет! Я не такая, как те, кто плыли на том на корабле. Знаете, передо мной в очереди с подарками к антихристу стоял человек, который хвастал, что стабилизационный фонд своей родины передал чужому государству…

— Прочему же ты этому не воспротивилась?

— Я?

— Да, лично ты?

— Я тогда была маленькая. И вообще не жила в России.

— Но ты русская.

— Виновата! Каюсь! Теперь я мечтаю сбежать с острова. Как?! Подскажите, отче.

— Как я, грешный из грешных, могу помочь? Взывай о помощи к Господу, прояви волю и выйди из своего добровольного плена.

— Добровольного плена?..

В ту же секунду она поняла, что никакого монаха нет. Есть ставшая реальностью ирреальность. Имя ей – остров антихриста.

 

Ее окружала все та же густая холодная зелень, от которой пробирала жуть. Вдалеке слышались знакомые шум и крики. Это празднуют те, кто уже получили индульгенцию от будущего вождя. Скоро они спустятся вниз, заполонят собой весь остров. Но пока еще даже здесь есть места, где можно поразмышлять над своей судьбой в одиночестве.

В одиночестве?..

Около деревьев вновь возникли существа в зловещих масках. Одно из них усмехнулось едко и зло:

— Лучше всего убрать человека в безлюдном месте. Конечно, для нас разницы никакой — где убивать. Но так мы сохраняем свое лицо – не причастных к криминалу, добропорядочных граждан. Впрочем, у тебя еще есть выход: прими наши правила игры и полностью подчиняйся им!

«Как отсюда сбежать, когда отрезана от мира и окружена врагами-убийцами?!

И, все-таки, монах тебе многое сказал. Думай! Думай!»

Внезапно ей припомнилось первое путешествие в какое-то райское место. Но тогда в океане купался ее энергетический двойник, Сама Катя наблюдала за ним со стороны из подвала собственного дома. Потом… А что было потом? Двойник занял ее место, приватизировал все ее помыслы. Однако это только лишь двойник!

А где сейчас настоящая Катя? Где ее истинные чувства, чаяния, устремления?

Существа в масках начали приближаться. Катерина все сильнее ощущала их прожигающие требовательные взгляды.

В траве что-то блеснуло… рубиновая брошь, которая вывалилась из выброшенной коробки. Существа в масках приказывали поднять драгоценность и идти на поклон к зверенышу.

Катя ногой отшвырнула брошь и сказала:

— Я не ваша. И никогда ею не была. Вы одурманили мое сознание наркотиком стороннего наблюдателя. Пусть я наблюдатель. Но я не здесь, а в подвале своего дома смотрю по неведомому «телевизору» странное и чудовищное шоу. А теперь оно окончено, господа! Зрелища, которыми вы меня пичкали, больше не возбуждают.

Маски покачали головами и продолжали наступать. Но даже в этот критический момент Катя не поддалась панике. Как говорил монах: «Прояви волю». И, главное: «Взывай о помощи к Господу!»

Враги двигались медленно, словно давали ей шансы на размышление и последующее покаяние. Но Катя каялась только перед Богом. Она уже знала, что перед ней — ирреальный мир, который, ловко расставив сети, поймал ее. Однако теперь эти сети разорваны, она уходит.

— Ищите себе других сторонних наблюдателей вашего дьявольского всевластия!

Катерина сама пошла им навстречу. Пошла, не замечая архитекторов вселенского виртуального обмана. Пошла, как идут навстречу пустоте. Маски набросились на девушку, возможно, думали переломать ей руки, ноги, изуродовать лицо. Однако перед ними был уже не живой человек, а его быстро таявший двойник. Настоящая Катя находилась далеко от страшного острова.

…Подвал ее дома! Из расщелины в стене пытались вырваться волны, но безуспешно! С каждой секундой они становились меньше и меньше. Кажется, мелькнуло лицо дяди, Катя будто услышала его призыв одуматься, ведь если она уйдет, то уйдет навсегда. Потом шли обещания более спокойного и веселого путешествия.

Или никто ничего не говорил, Катя все придумала?

 

Волны исчезли, расщелина закрылась. И тут Катерина услышала голоса в доме. Два из них она сразу узнала – Иван! Андрей! А третий… похоже, Виктория. Впрочем, она могла и ошибиться, ведь женщина говорила мало.

Надо бы броситься к ним и долго-долго отходить в объятиях сначала возлюбленного, потом брата. Но Катя не могла этого сделать. Лучшим для нее сейчас было одиночество. Она еле дождалась, когда захлопнулась дверь, и они ушли.

После пережитого Катя была не в состоянии нормально анализировать ситуацию. А то бы догадалась: они тут из-за нее.

Она поднялась по лестнице, направилась в свою комнату. По дороге бросила взгляд в зеркало: лицо было белее смерти.

Она – в спальне. Дико хотелось отдохнуть. Но вновь хлопнула дверь. Ребята вернулись.

 

 

ГЛАВА XXIII

— Ты?! – воскликнул Иван. – Как?.. Каким образом?

— Что «каким образом»? – устало спросила Катя.

— Как ты оказалась в доме?

У Катерины не было сил что-либо сочинять. Стресс до конца не прошел, а усталость после бессонной ночи наваливалась свинцовым грузом. Она лишь ответила:

— Все потом.

— Как чувствуешь себя?

— Не беспокойся. Мне только нужно немного поспать.

Безо всякого стеснения она упала на кровать, закрыла глаза. Кажется, для нее не существовало ничего и никого.

Хлопнула входная дверь, Иван крикнул:

— Идите-ка сюда!

Андрей с Викторией вошли в комнату Катерины и обомлели.

— Это же?.. – неуверенно произнес Андрей.

— И я о том же, — подтвердил его неоконченную мысль Иван.

— Только что ее не было, а теперь… спит?!

— Невероятно, но факт.

— А сон-то беспокойный, — заметила Виктория.

— И бледность лица?..

— Я тоже обратил внимание, — сказал Иван. – Не вызвать ли все-таки врача?

— Пусть поспит, там решим — прошептал Андрей.

— Но надо хотя бы проверить пульс.

— Дайте, это сделаю я, — предложила Виктория. – Я дипломированная медсестра.

Она бегло осмотрела спящую девушку, на лице возникло озабоченное выражение:

— Вроде бы все у нее в порядке. Но… она как будто пережила потрясение.

— Потрясение? Какое? – изумился Андрей.

— Потом выясним, — заявил Иван. – Сейчас оставим ее одну.

Они прошли на кухню, Виктория приготовила чай с бутербродами. У нее возникли серьезные подозрения по поводу случившегося с Катей…

Иван позвонил на работу, сообщил, что задерживается по крайне важному делу. Виктория поняла: он не случайно решил остаться. Он как-то причастен к тому, что приключилось с сестрой Андрея. Он приставлен к ней Шефом, значит, способен на любую подлость.

— Вчера мы с ней виделись, разговаривали, она была в полном порядке, — сообщил Андрей. – Просто ума не приложу…

«Какой наивный! – подумала Виктория. – Тут все решается за секунды».

Она не в силах больше терпеть лицемерия этого смазливого мента. Надо скорее покончить со всем. И выход у нее один.

— Я поеду, — сказал Виктория.

— Куда? – спросил Андрей, а Иван посмотрел на нее… с подозрением. Или ей это только показалось?

— Мне надо на работу.

— Ты говорила, что сегодня можешь не ходить?

— Вспомнила о кое-каких нерешенных проблемах.

— Хотите поехать сейчас? – поинтересовался Иван.

«Какое твое дело, негодяй?!»

— Да.

— Тогда я подброшу вас до города. А потом вернусь.

— Спасибо, я поймаю такси.

— Для меня это будет несложно.

— Поймаю такси! – повторила Виктория.

Она попрощалась с мужчинами и вышла на улицу. Майский воздух раскалился, такое ощущение, что на дворе июль.

Она остановила попутную машину. Пока ехали, в голове возник план. Звонить седому нужно не со своего мобильника.

— Мой телефон разрядился, — сказала она водителю. – А человек ждет… Разрешите воспользоваться вашим? Естественно, я оплачу разговор.

— Не мелочитесь, девушка, — рассмеялся водитель, протянув ей смартфон.

«Нет, пожалуй, этого делать не стоит, — решила Виктория. – Могу подвести ни в чем не повинного человека».

— Звоните, не беспокойтесь.

— Спасибо, я передумала.

Виктория попросила высадить ее на улице Карла Маркса. Здесь у переходов до сих пор торговали ворованными телефонами, продавая их за копейки. Виктория тут же приобрела один, некоторое время колебалась: позвонить или нет? Потом набрала номер.

— Это я… — дрогнувшим голосом произнесла молодая женщина.

— Кто это — я?.. Ах, простите, узнал. Приезжайте, — и он продиктовал адрес.

Теперь путь назад был для нее отрезан. Может, остановиться?

Нет, остановиться она не сможет. Все зашло слишком далеко. Если не начать действовать, то в этой страшной игре у Виктории не будет шанса выжить. А уж о счастье и мечтать не приходиться.

 

Катя немного отошла, встала, услышала шум на кухне. Андрей что-то готовил. Ага, Иван тоже с ним, разговаривают.

Она опять подошла к зеркалу. Лицо уже не такое бледное, кошмар пережитого понемногу отступал. Все могло бы показаться сном…

Но это не сон!

Она прошла на кухню. Действительно, оба молодых человека находились там, а вот Виктория куда-то ушла, чему Катя обрадовалась. Не слишком приятная дама. И чего брат в ней нашел?

Андрей ее дружески приветствовал, предложил кофе и блинов. Катя села за стол, взгляд по-прежнему был отсутствующий. Похоже, она все еще блуждала где-то далеко.

Ее ни о чем не спрашивали. Правда, Андрея так и подымало завести разговор в нужное русло. Но взгляд Ивана каждый раз его останавливал. Так что было брошено всего несколько реплик. Однако постепенно молчание сменил полнокровный диалог. Пришла пора для решения серьезных проблем.

— Сколько ни бьемся, так и не нашли никаких следов твоего дяди, — осторожно начал Иван.

Катя, лениво откусывая бутерброд, сказала:

— Вы его не найдете.

— Зачем так! Ты не представляешь, какие возможности сегодня существуют у правоохранительных органов.

— Какие бы не существовали.

— Может, ты что-то знаешь? – полушутливо произнес Иван.

— Знаю одно: он нашел то, что искал. Другой жизни ему не надо.

— Катя… — начал было Андрей, однако Иван в очередной раз его остановил:

— Ты уверена, что ему там хорошо?

— Хорошо или нет – разве в этом дело. Нравится человеку!

— И тебе там понравилось? – тихо спросил Иван.

— Нет.

— Что за загадками вы говорите? – насупился Андрей.

— Никаких загадок, брат. Мы о своем, о личном.

— Ничего себе о личном! Я переживал, приехал сюда, вызвал Ивана, а она… Так где ты была, бессовестная?

— Гуляла.

— Все очень просто, — пришел на помощь Иван. – Катя утром ушла на прогулку. Телефон забыла. Гуляла долго, возможно, обошла половину округи. Затем вернулась, а мы как раз находились в саду, и не заметили ее появления. Гипотеза следствия верна?

— Абсолютно верна, — подтвердила Катерина.

— А ее странные слова о том, что не следует искать дядю? – поинтересовался Андрей.

— Только предположение. Дело следствия согласиться и копать дальше. Я прав?

— Конечно.

— Ну вас к лешему, — окончательно рассердился Андрей. – Не верю! И вообще, я поехал.

— Куда? – механически спросила сестра.

— Да тут по делам. А еще загляну к врачу и на работу. Завтра у меня уже обычная трудовая смена.

— И мне пора, — поднялся Иван. – Тебя, Катя, куда-нибудь подвезти?

Она с минуту поразмышляла и ответила:

— Если несложно. В монастырь, где мы с тобой уже однажды были.

В машине Иван напрямик сказал:

— Только не говори, что ты побывала в каком-то ирреальном мире. Я, как следователь, обязан верить материальным фактам.

— Хорошо, не скажу.

— А вообще, такой мир существует?

— Любая ирреальность происходит из реальности.

И больше ничего не добавила, что так не похоже на разговорчивую Катю. Иван ее больше не вызывал на откровенность, он умел ждать…

Они подъехали к монастырю. Снова горят золотом маковки куполов, спрятанные за красной стеной. Катерина осенила себя крестным знамением и повернулась к Ивану:

— Мне здесь нужно побыть некоторое время.

— Тогда я – на работу.

— Хорошо, до встречи.

Она вошла через ворота и тут поняла, что не знает, кто из монахов ей нужен. Подошла к первому из них, поздоровалась, спросила, не служит ли у них один старец?..

И она описала того, к кому заходила в келью… Если, конечно, она туда заходила!

Собеседник выслушал ее и сказал:

— Не иеромонах ли Вячеслав?

— Я не знаю его имени.

— А давно вы у него были?

— Не очень…

— Тогда поспешите. Плох он. Но посетителей принимает. И еще предупредил, что сегодня кого-то ждет. Уж не вас ли?

Что могла ответить Катерина?

— Идите вон до того храма. Затем поверните направо, увидите двухэтажный дом; там и живут братья. Войдете, спросите келью отца Вячеслава.

Катя нашла ее быстро, постучала. Получив приглашение войти, оказалась внутри. Она сразу узнала эту комнатку: образ Богородицы на стене, перед которым горела лампадка. Монах стоял на коленях, молился.

Окончив молитву, он повернулся к Кате и спросил:

— Ты ушла оттуда?

— Да! Да!

— И не возвращайся больше…

 

Перед Викторией возникло серое, невзрачное здание. Один вид его отталкивал. Но в данном случае красота постройки значения не имела. Важнее другое: почему седой не предложил встретиться на нейтральной почве? Она думала об этом раньше, думала и сейчас. С другой стороны, на улице или в кафе людям Шефа их гораздо легче засечь.

Седой сказал подняться на третий этаж. Лифта тут нет, оставалась одна старая лестница.

Как тяжело подниматься! Ноги с трудом наступали на каждую следующую ступень, а мозг давал сигналы: «Назад!» Несколько раз Виктория так и делала: невольно отступала. Так идут навстречу чему-то страшному, может, даже собственной смерти!

На втором этаже Виктория окончательно остановилась. Ужас неизвестности пересиливал все другие чувства. Здесь ее последний шанс повернуть обратно.

Допустим, повернет, а дальше? Нет уж, она должна пройти весь этот адский путь до конца. Так что вперед, вперед!

Звонок телефона, показавшийся настолько резким, что она чуть не выронила его из рук. Это Андрей!

— Алло! – она не узнавала собственный голос. Не узнал его и Андрей.

— Что с тобой?

— Со мной?..

— Что-то случилось?

— Нет. С чего ты решил?

— Показалось…

— На работе проблемы.

— Вот она, твоя так называемая халява!

— И не говори!

— Я буду позже. Нужно к врачу и к шефу.

От слова «шеф» Викторию пробил пот. К счастью, она сообразила, что Андрей имеет в виду своего шефа.

— Хорошо, приедешь, когда сможешь.

— А Катька-то… так ничего и не рассказала. Похоже, у них с Иваном какие-то тайны.

— Ты мне все это потом сообщишь. Хорошо?

— Как скажешь.

— Не обижайся. До встречи…

Нет, нет, она не может потерять свою жизнь, Андрея, возможность уехать отсюда. Поэтому обязательно поднимется на третий этаж.

Вот и он. Седой дал номер квартиры: двадцать три. Виктория позвонила.

Хозяин открыл сам. Кивком пригласил гостью войти и тут же предупредил:

— Извините, я должен проверить вас на предмет наличия подслушивающих устройств.

Виктория безразлично наблюдала, как он «ощупывает» ее каким-то прибором. Затем он удовлетворенно хмыкнул и сказал:

— Здесь одно из немногих мест, где мы можем поговорить без опаски. Проходите в зал.

Виктория отнюдь не была уверена, что это место полностью безопасно. Но в зал прошла. А что ей еще оставалось делать?

Седой усадил ее за стол, не стал предлагать ни чая, ни кофе (не до этого!), просто сел напротив.

— Все-таки решились, Виктория Олеговна?

— А мне как к вам обращаться?

— Так ли уж важно имя? Впрочем, называйте меня Данилой Даниловичем.

Виктория грустно усмехнулась: ясно, имя выдуманное. Седой не доверяет. Что ж, пусть будет Данила Данилович.

— Ответьте честно, — взгляд хозяина дома стал напряженным и требовательным. – Вы действительно пойдете до конца?

— Что значит до конца?

— Не притворяйтесь, раз вы уже здесь. Тот, кого вы называете Шефом, погубил жизни — и мою, и вашу. Он должен умереть. Я буду полностью отомщен за гибель близкого мне человека, а вы освобождаетесь от пут рабства.

— Избавиться от них было бы неплохо…

— Пока он жив – и не мечтайте. Рабов не отпускают. Можно выкупить свободу. Но, Виктория Олеговна, вы не похожи на тех разбогатевших крепостных девятнадцатого века, которые за освобождение себя и родных платили помещикам огромные деньги. У вас этих денег нет. А у него – слишком много. Но он хочет, чтобы было больше и больше. Здесь его сила и… слабость.

Виктория внутренне согласилась: жадноватый Шеф думал лишь об одном: как увеличить собственный капитал. Подставные лица, на которых были записаны те или иные активы, обязаны были отчитываться перед ним за каждую мелочь.

— У меня есть неплохой план, как воспользоваться его алчностью для достижения нашей цели, — продолжал Данила Данилович. – Только вы не ответили: вы со мной или?..

— А если я скажу «нет»?

— Тогда сейчас уйдете отсюда и забудете наш разговор. Не в ваших интересах сообщать о нем. Я, как вы понимаете, действую не один. И уж не обессудьте…

«И этот пугает! Похоже, влипла по полной!»

— Поймите, в случае удачного завершения дела вы тут же со своим другом уедете в Германию.

— Он не хочет уезжать.

— Вы его уговорите. Женщина пожелает – мужчина подчинится. И вам будут нужны деньги. Двести тысяч евро? На первое время хватит?

«Двести тысяч?!»

— Хотя зачем я вас уговариваю? Я уже говорил, что после успешного завершения операции с домом, ваша жизнь не будет стоить ломаного гроша. Не надеетесь же вы, что он пожалеет свою возлюбленную?.. Когда мужчина дорожит женщиной, то не подкладывает ее под другого.

«И здесь он прав!»

— Зачем вам именно я?

— Вы у нас — ключевая фигура. Вы вхожи в личные апартаменты Шефа, и он вам доверяет.

— Он никому не доверяет.

— Правильно. Но частично все-таки доверяет. Впрочем, детали только после вашего согласия.

— Допустим, я соглашусь?

— Никаких «допустим». Да или нет?

— Хорошо, да.

— Тогда вы должны четко исполнить инструкции, которые вам будут даны.

— А когда… это произойдет?

— Послезавтра.

— Так скоро?

— Нельзя откладывать дело в долгий ящик. Надеюсь, вы и сами это понимаете?

— Я согласна! – повторила Виктория. – Но мне нужны гарантии.

— Гарантии безопасности или гарантии получения денег?

— И того, и другого.

— Сразу после окончания нашего дела вы отправитесь с вашим другом в кругосветное путешествие.

— Он не согласится, у него работа.

— На работе возьмет отпуск. Таким специалистом, как он, дорожат. Так что проблем быть не должно. Насчет денег. Завтра… нет, возможно, сегодня на ваш счет придут обещанные двести тысяч. От вас потребуется номер банковской карты.

— Это меня устраивает.

— Нам придется встретиться еще раз, уже после перевода денег. Тогда мы обговорим детали.

— Где?

— У вас есть контакты для связи. Только звонок должен быть сделан из безопасного места. В противном случае и вы, и я – покойники. Такая перспектива не радует?

— Не слишком.

— Меня тоже.

— Кстати, его люди и полиция меня не заподозрят?

— Когда вы узнаете детали операции, насчет этого отпадут всякие сомнения. Вам предстоит пронести в одно место одну маленькую штучку. Только и всего.

— Иногда в этом самый большой риск.

— Повторяю: вы останетесь вне подозрений. Хорошо, примите решение после того, как узнаете детали.

— А…. деньги?

— Но вы же продолжаете раздумывать?

— Нет, нет. Не раздумываю.

Седой вдруг посмотрел так, словно клещами вытаскивал все секреты ее души.

— Вы решились на это не только ради денег?

— Нет, конечно.

— Шефа либо безумно любят, либо также безумно ненавидят. Средние варианты исключены.

— Вы же прекрасно знаете: любить мне его не за что.

— У вас не возникало желание его убить?

— Иначе бы я сюда не пришла.

— Очень хорошо. Мое доверие к вам возросло. Если человек продается за деньги, он — как ветряная мельница. Сегодня – туда, завтра – сюда. У вас другой, гораздо более сильный мотив – ненависть. Признайтесь: вы его ненавидите?

— Да.

— В таком случае я вам еще больше верю.

— Зато я — нет, — послышался знакомый голос. И, к ужасу Виктории, в комнате появился Шеф. Он с усмешкой глядел на озирающуюся по сторонам молодую женщину. Чего она искала в эту минуту? Спасительный выход?

Затем она смирилась, в глазах остался только безумный страх.

— Спасибо, мой друг, — обратился Шеф к седому. – Вы исполнили свой долг.

Седой наклонил голову и с усмешкой произнес:

— Она ваша.

— К сожалению, не моя. А ведь я столько для тебя сделал, дорогая. Как ты могла?

Она пыталась что-то сказать – оправдаться, умолять о прощении, однако Шеф властным движением руки остановил:

— Я давно начал сомневаться, подозревать. Но до последнего времени надеялся, что ошибаюсь.

— Он мне говорил, что ты потом убьешь меня! – закричала Виктория.

— Мало ли кто чего наплетет? Разве ты должна верить слухам?

— Дай мне еще один шанс! Я сделаю все, что прикажешь!

— Шанса нет. Ты это понимаешь.

— Я нужна тебе для продолжения игры с Андреем.

— Уже не нужна. Планы поменялись.

Он повернулся к хозяину квартиры и бросил:

— Исполните еще одну просьбу, мой друг. Она ваша.

Виктория вскочила, но поняла: шансов на жизнь не остается. Последнее, что она увидела – равнодушное лицо седого убийцы.

 

Андрей вернулся с покупками и первым делом зашел на кухню. Поставив сумки на стол, он с интересом обнаружил лежавшую здесь необычную вещь. Оружие?

Хотя Андрей не слишком в нем разбирался, он понял: это пистолет ТТ. Он взял его в руки, внимательно рассмотрел. Откуда он у Виктории? Она же говорила, что боевого у нее нет?

Она вынуждена от кого-то защищаться? Тогда почему оставила его здесь? Забыла?

Андрей положил пистолет на стол. Надо поговорить по душам. И прямо сейчас, по телефону.

Она опять недоступна! Видимо, у нее что-то серьезное на работе. Но какое отношение к ее работе имеет оружие?

Андрей складывал продукты в холодильник, однако мысли гуляли далеко- далеко. В последнее время с ней стало твориться что-то странное, она будто бы чего-то опасалась. Тогда почему не рассказала обо всем ему?

Из кухни он направился в зал, а затем – в спальню. Он думал переодеться…

Едва он вошел, как из горла вырвался сдавленный крик. Его возлюбленная неподвижно лежала на кровати. Во лбу было маленькое отверстие, а на лице осталась струйка засохшей крови.

Некоторое время ему потребовалось, чтобы осознать: она мертва! Убита неведомым злодеем, лишившим Андрея самого дорогого – любимой женщины.

Он зарыдал, упал на труп. Сильный человек в секунду стал маленьким и беззащитным. Все, что окружало его, превратилось в ничто, любые потери померкли в сравнении с этой потерей.

Потом он что-то услышал… Крики, шум, кто-то отчаянно барабанил в дверь. С превеликим трудом он вникал в грозные слова:

— Откройте, полиция!

Андрей сообразил: впереди его ждет еще один ад.

 

 

ГЛАВА XXIV

Катя впервые встречалась с Иваном в его рабочем кабинете. И встреча эта была не радостной.

Ее пошатывало, Иван вскочил, помог ей сесть, предложил воды.

— Следователи меня расспрашивали, какие у них были отношения и прочую дребедень, — сказала Катя. — Андрей – и вдруг убийца?! Нелепость! Чудовищная ложь! Да ты и сам это знаешь.

— Слишком много улик против него, — вздохнул Иван.

— Улики можно подделать.

— Можно.

— Я была у брата, разрешили свидание. Он молчит, однако мне кажется…

— Что тебе кажется?

— Ему не сладко. На него давят и следователи, и уголовники в камере. Из Андрея желают сделать козла отпущения. Так нельзя! Существует свобода личности…

«Какая свобода личности! – подумал Иван. – У нас личность растоптана и бесправна. Так было при коммунистах, так и теперь, при демократах. Завтра придут новые, неважно – монархисты, или наоборот – анархисты, а ситуация не изменится ни на йоту. Будут продолжать болтать о важности государственных интересов и гноить безвинных в камерах».

Вслух он сказал иное:

— К сожалению, дело веду не я. Но выясню, какова ситуация. Если у него проблемы с сокамерниками, его переведут в другое место.

— И это все, что можешь сказать?

— А чего бы ты хотела услышать?

— Почему ты не взял дело Андрея?

— Так решило начальство. Вместе с убийством Виктории у нас произошло еще одно: крупного предпринимателя — Ашота Погосяна. Он был связан с городской администрацией, выделял городу значительные суммы. Его задушили в собственном загородном доме. Наш глава бесится; все соответствующие структуры подняты по команде.

Катя никак не среагировала на это сообщение. Она даже посчитала, что Иван специально уводит разговор в сторону.

Она резко поднялась, протянула ему пропуск. Он подписал и осторожно спросил:

— Хочешь, приеду к тебе?

— Не стоит.

Следователь был рад отказу. Конечно, он мечтал остаться с ней наедине. Но не сейчас. Надо выждать время, не дать пищу для кривотолков: мол, Иван Тимофеевич встречается с сестрой подозреваемого в убийстве. Ему нужны несколько дней, за которые он надеялся совершить значительный прорыв в разоблачении крупной мафиозной структуры города.

— Один совет: постарайся избегать новых неожиданных знакомств.

— И старых — тоже? — язвительно заметила Катерина.

Он сожалением смотрел ей вслед. Она думает, что и возлюбленный предал ее, устранился. Знала бы она истинное положение дел!

Для Ивана не было загадкой, кто настоящий виновник происшествия. Виктория не была ангелом, он бы давно предупредил Андрея, но не сделал это из тактических соображений. Следователь рассчитывал через нее выяснить кое-что о некоторых деталях жизни крупного городского чиновника, которого за глаза называют Шефом.

Через полчаса он едет к нему. Как пройдет их первая «дружеская беседа»?

Несколько человек разработали отличную схему полного захвата экономической и политической власти над городом. Жизнь здесь вроде бы идет обычно, люди работают, создают семьи, радуются большим и маленьким радостям, вместе или порознь переживают горе. И даже не знают, что они уже не обычные граждане, а рабы желаний нескольких человек. Что есть те, кто определяют: как жить, куда идти, а куда не ходить. И новые господа – люди не милостивые, в значительной массе – чужаки. Раз так, то не думай о лучшей жизни, тебя станут водить по кругу, кормя обещаниями, мороча голову надеждой. А на самом деле обрекут на прозябание.

Господи, что они сделали с городом, что сделали со страной! Если не сейчас, то когда начинать чистить Авдиевы конюшни?

Единственное, что не укладывалось в схему Ивана – смерть Ашота Гарриковича Погосяна. Хозяева что-то не поделили? Или это ему возмездие за старые грехи?

Еще один важный момент, который он обязан выяснить для себя при разговоре с Шефом.

 

Когда Катя покинула здание прокуратуры, она некоторое время бесцельно бродила по городу, не представляя, что делать дальше? Им предоставили адвоката, но нужен хороший. А он потребует больших денег. Со средствами вообще теперь будет туго. Работы нет, Андрей больше не сможет ее обеспечивать. Занять? Где и у кого? У Ивана? Только не у него. То, как он себя повел, простить нельзя.

Погруженная в мысли, она не сразу поняла, что кто-то зовет ее. Геннадий Дмитриевич! Сейчас она была рада ему: во всем городе остался единственный знакомый.

— Вы не представляете, Катенька, до чего довела меня рассеянность. Проверял дипломную работу студента, оставил ее то ли на кафедре, то ли еще где? А там все мои замечания. Если не найдется, придется работать по новой… Да вы плачете?! Что случилось?

Катя не могла говорить. Она приткнулась к его груди, и стояла так некоторое время, пока не выплакала всю партию слез. Профессор не торопил, потом предложил:

— Тут недалеко парк, скамейки… Пойдемте туда, вы мне все расскажете.

Катя волновалась, говорила сбивчиво. Геннадий Дмитриевич слушал, не перебивал.

— Вот что произошло, — закончила девушка рассказ. – Андрей не виновен. Уж кто-кто, а я знаю своего брата. И незачем ему было убивать Викторию. Она ему нравилась.

— Мне сложно что-то говорить, — сказал профессор. – Я не в теме. Но хочу предложить вам помощь. У меня есть кое-какие сбережения. Если бы вы согласить принять их. Хороший адвокат действительно стоит дорого.

— Просто так я их взять не могу. Я напишу расписку и буду должна.

— Катенька…

— Нет! Только на таких условиях.

— Пусть будет так.

— И еще, Геннадий Дмитриевич, я вижу: вы хороший человек. Я знаю, что нравлюсь вам, но мы все равно можем остаться только друзьями. В противном случае я не возьму деньги.

Профессор грустно посмотрел на нее:

— Так-таки никаких шансов?

— Простите за правду.

— Хорошо, останемся друзьями. И, как друг, скажу: вы зря обвиняете Ивана чуть ли не в предательстве. Он – следователь и не имеет права посвящать вас в детали дела. Похоже, он парень достойный.

— Вы его не знаете.

— Раз такая девушка любит его!

— Я не говорила этого.

— Прямо — нет. Однако говорят ваши глаза, голос, отчаяние, с которым вы его ругаете. Я гораздо старше и опытней вас. Дайте ему шанс. Не рубите с плеча.

Катерина задумалась, потом сказала:

— А что делать мне?

— Сражаться за брата. И помните, я ваш настоящий друг.

Как бы Кате хотелось, чтобы слова профессора оказались правдой.

 

Иван зашел в здание городской администрации. Ему была назначена аудиенция у того, с кем он собирается схлестнуться не на жизнь, а на смерть. Суетливая секретарша попросила несколько минут подождать, предложила кофе. Иван отказался, с любопытством осмотрел кабинет. Ничего особенного, скромная обстановка. Каждая деталь словно подчеркивала: здесь не шикуют, а пашут на благо горожан.

Наконец-то следователя соизволили пригласить. Он вошел в кабинет – небольшой и также скромно обставленный. Создавалось ощущение, что хозяин приверженец спартанского образа жизни.

— Проходите, садитесь. Чай или кофе?

— Спасибо. Секретарь мне уже предлагала.

— У нас пятнадцать минут. Чем могу быть полезен?

Иван видел его много раз. И сейчас он снова посмотрел на его лицо, обычное – не красавца, не урода. Только взгляд, тяжелый, неприятный, оставался неизменным даже когда Шеф улыбался или старался изъясняться льстиво. Иван почувствовал, как этим своим взглядом противник старается его подавить.

— Вы знали Викторию Олеговну Разумовскую? — спросил следователь.

— Разумовская?.. Что-то знакомое.

— Она к вам приходила несколько раз. И вы, похоже, ее посещали. Да еще устроили на работу.

— Может быть, может быть. Я помогаю многим людям. Добрая душа.

— Вы в курсе того, что ее убили?

— Убили? Кошмар! Кто?

— Подозревают одного человека. Любопытная вещь: ему принадлежит дом в одном престижном поселке. А этот поселок очень интересует вас.

— Меня? Почему?

— Наверное, место очень хорошее…

— Не понимаю.

— Некоторые дома поселка уже скуплены вашими родственниками и бывшей женой.

— Я не могу запретить своим родственникам заниматься бизнесом. Сам я не бизнесмен, а чиновник, мне нельзя по закону. Насчет жены вы правильно изволили заметить: бывшая. Мы с ней расстались не такими уж хорошими друзьями.

— Совпадений много.

— И что? Человек, которого подозревают, сознался?

— Нет.

— А улики?

— Улики против него веские.

— Тогда сознается, — улыбнулся хозяин кабинета, а взгляд ужалил Ивана сильней.

— Улики не всегда доказывают виновность человека.

— Вам видней. Но причем здесь Разумовская и ее убийца? Причем здесь мои родственники, которые что-то покупают? Кстати, я вас тоже ждал, но по другому вопросу. Мой хороший товарищ Ашот Гаррикович Погосян найден мертвым. Не стоит объяснять какая это потеря для города? Нужна четкая и быстрая работа полиции и прокуратуры. Убийца должен понести самое серьезное наказание.

«А не ты ли его убил?» — подумал Иван.

— Самое серьезное наказание! – нараспев повторил хозяин кабинета. – Мы просим, чтобы вы держали нас в курсе расследования.

— Кого вас?

— Меня и нашего главу Вячеслава Валентиновича.

— Видите ли, есть вещи не для чужих ушей. Иначе мы никогда не доберемся до убийцы.

— Ладно, — смилостивился собеседник. – Но хотя бы в общих чертах…

— Непременно. Тогда разрешите задать вам несколько вопросов насчет личности убитого. Что это был за человек?

— Настоящий предприниматель. Деньги у него водились, мы всегда могли обратиться к нему за помощью. Сами знаете: в бюджете дыра. Надо ремонтировать несколько детских садов, строить новую дорогу, соединяющую новые районы со старыми, и много-много другого. Ашот Гаррикович был у нас надеждой и опорой.

— Кто его мог так сильно не любить?

— Недруги есть у всех, особенно у людей успешных. Только о каких-то кровных врагах я не слышал.

— Может, проблема возникла на национальной почве? Он ведь добился разрешения на приезд в город группы армянских переселенцев.

— И что? Пусть приезжают и армяне, и туркмены, и арабы, и негры. Многонациональный город более толерантен, более восприимчив к переменам. Можно быстрее решать разные, самые сложные задачи.

— Мы говорим о другом: возможно, что кто-то был недоволен нашествием пришлых?

— Не исключено. Только эти люди и организации не имеют ни политического, ни иного влияния в нашем городе.

— А прошлое господина Погосяна?.. Вам об этом что-нибудь известно?

— Нет.

— Я попрошу быть предельно откровенным. В конце концов от этого зависит быстрота расследования дела.

— У каждого есть свои скелеты в шкафу. Но опять же, я не слышал, чтобы господин Погосян кого-нибудь опасался.

Внезапно Ивану показалось, будто в жестких глазах собеседника промелькнули сначала растерянность, затем… страх. «Он боится?»

Ясно, что боялся он не ответственности, такие типы убеждены, что им с рук сойдет все. «Неужели считает, что опасность грозит и ему самому?»

Неожиданное открытие заинтересовало Ивана. Кто-то у них в городе решился бросить перчатку могущественному мафиозному клану? Или его начали давить мафиозные структуры из центра?

— Вы просите, чтобы следствие было в постоянном контакте с администрацией города, тогда и вы помогите необходимой информацией.

Этой фразой следователь поставил собеседника в тупик. Тому приходилось выбирать: либо раскрывать криминальные подробности жизни Погосяна, через которые ниточка потянется и к нему самому, либо умалчивать о них? Но тогда на выяснение мотивов убийства потребуется время. А преступники могут нанести новый удар.

— Конечно, — через силу улыбнулся хозяин кабинета. – Любая информация, которую мы получим, тут же будет направлена вам. А пока не сообщите ли какие-либо конкретные подробности убийства господина Погосяна?

— Вы их уже наверняка знаете. Он гулял по своему поместью, охрана находилась рядом. Затем он вернулся в дом, поднялся на второй этаж. Его люди остались дежурить снаружи.

— Почему?

— Банальная причина: Погосян заявил, что ему надо поработать в одиночестве. Через некоторое время к нему приезжает дама. Охранники ее встречают, провожают наверх и… обнаруживают шефа мертвым.

На слове «шеф» Иван специально сделал ударение. Интересно, как прореагирует его собеседник? Ведь его именно так называют в криминальном мире. Однако тот выдержал укол, смолчал.

— Погосяна задушили, – продолжал следователь. — Действовали профессионалы. Может, он пытался сопротивляться, да только все это было без толку.

— А охранники?

— Никто ничего не видел.

— Они не могут быть замешаны?

— Уверяют, что нет. Мы их проверяем.

— В поместье есть камеры видеонаблюдения.

— Кто-то умело их отключил.

— И охранники опять ничего не заметили? Очень странно.

— Согласен.

Все, о чем рассказал Иван, Шеф уже знал. Но у него имелась особенность: одно и то же событие ему излагали разные люди. Он их внимательно выслушивал, потом выносил окончательный вердикт. Только вот Иван поведал ему далеко не все! Следователь подозревает его, о чем открыто намекнул в самом начале беседы. Это — враг, человек другого врага – Головина.

«Если ты, мальчишка, решил объявить мне войну, — усмехнулся про себя Шеф. – Тебя сотрут в порошок».

Впрочем, он понимал, что Иван пришел именно для этого.

Шеф бросил нетерпеливый взгляд на часы, следователь тут же уловил его и заторопился:

— Мне пора!

— Если возникнут проблемы – без стеснения заходите. Администрация окажет любое содействие.

— Спасибо. — И он так посмотрел на хозяина кабинета, что у того возникла мысль: «Уж не меня ли он считает заказчиком убийства Ашота? Большей глупости не придумаешь!»

Как ни странно, Иван будто прочитал его мысли. Он вышел из администрации озадаченный: от первой темы – убийства Виктории Шеф ускользнул. Хотя для следователя было ясно: виновник ее смерти он. А вот с Погосяном?.. Зачем Шефу расправляться с верным союзником? Что-то не поделили? Но когда люди договариваются о главном – грабеже такого богатого региона, на мелочи внимания не обращают.

Может, Ашот про него что-то знал? Так и Шеф наверняка был в курсе делишек Погосяна. Тем более есть данные о его прошлом: в Армении занимался сбытом наркотиков, сбежал. В России участвовал в нескольких крупных аферах, был оправдан за недостаточностью улик. Удалось выяснить, что Погосян слыл человеком острожным, никогда против Шефа не шел. Спорить с ним мог, новые идеи обворовывания региона отстаивать мог, но всегда относился к Шефу как к благодетелю. А тот, в свою очередь, очень умело использовал криминальный талант Погосяна.

Если раньше у Ивана и были подозрения насчет того, что Ашота заказал именно Шеф, то следователь в этом сильно засомневался. В то же время ему казалось, что убийства Виктории и Погосяна каким-то образом связаны. Каким?.. И почему он так решил? Иван, пожалуй бы, не ответил. Но интуиция подсказывала, а он ей доверял.

И Шеф, оставшись один, размышлял над разговором со следователем. Тот фактически обвинил его в смерти Виктории. Он знает про тайну поселка, ясно намекнув на хорошее место

Теперь о верном Ашоте. Кто же все-таки его убил и за что? Тяжелый удар для их организации.

Однако Шеф держать удары умел. Сейчас задача приструнить этого мальчишку-следователя. Запугать, даже если получен карт-бланш на расследование сверху. Или купить?.. Вряд ли наследник Головина пойдет на сделку. Народ еще тот!

«Ваня, Ваня, тебя раз предупреждали. Не поймешь, поступим, как с твоим бывшим патроном!»

Другая задача: усилить поиск тех, кто прикончил Ашота. Полиции здесь доверять нельзя!

Он набрал номер Волчары и сразу – к делу:

— Как наши дела, уважаемый Григорий Васильевич?

— Как сажа бела. Ищем, выясняем. Хитрые подлюги оказались.

— Зубы не заговаривай! – когда Шеф впадал я ярость, он переходил на «ты». – Тебе поручено, так делай — ищи! Но чтобы завтра, в крайнем случае, послезавтра, передо мной стояли убийцы Погосяна. Только настоящие, а не те, у которых твои головорезы выбили признание. Никакие отговорки, ссылки на нехватку времени не принимаются. Они должны стоять передо мной! И если полиция доберется до них раньше нас…

— Я все понял.

В кабинет постучали, и вошел коллега из администрации. Он приглашал пообедать. Шефу пришлось применить всю силу воли, чтобы улыбнуться и вежливо ответить:

— Спасибо, Виктор Борисович, но столько дел.

— Дела никогда не переделаешь.

Шеф с трудом сдерживался, чтобы не врезать этому прилипале. Однако правила приличия требовали иного. Приложив руку к сердцу, он сказал:

— Работа срочная. В следующий раз обязательно.

— Как знаете. А то у меня парочка новых анекдотов.

«Уберешься ты или нет?!»

Оставшись один, он успокоился, продолжал обдумывать план действий. Полиция начинает копать дело с элитным поселком? Заморозить операцию? Нельзя. Время уйдет, спохватятся другие. А как прознают жители, что у них под ногами запасы нефти, такую цену взвинтят! Узнают точно, геологи наверняка скоро начнут разведку недр. Но открытое предупреждение следователя?.. Плевать! Прямых доказательств, что это крупный работник администрации скупает здесь землю, нет. Даже если бы и скупал, причем тут убийство Виктории? Подозрения, голословные утверждения, даже косвенные улики – никому не нужны. Улики должны быть прямыми. Как с тем парнем, Андреем.

Надо наконец заполучить этот дом. Андрея прикончат во время драки с сокамерниками. Его сестра… Вроде бы она поссорилась со своим хахалем, и у человека Шефа есть шанс завоевать ее сердце. Пусть поторопится, иначе…

Может, пора подключить запасной вариант? Пожалуй! Вдруг он сработает быстрее? Но – дом и еще раз дом!

Опять звонок. В такую минуту он никогда бы не снял трубку. Но это Волчара! Есть хорошие новости?

— Хреновое дело, — с места в карьер начал криминальный авторитет. – Жидок наш… извиняйте, Илья Аронович помер.

— Помер? – шеф вскочил и тут же почувствовал, как у него подкосились ноги. – Когда?

— Недавно. Мне сообщили, а я вам.

— Что случилось?!

— К нему заявились двое в масках. Охрана… а что охрана? Дерьмо у него, а не охрана. Я предлагал своих братков…

— Дальше!

— Охрану отделали, но мочить не стали. Она и сообщила, что отморозки были в масках. Это же показали и камеры видеонаблюдения. Илья Аронович их увидел, и сердце остановилась. На месте окочурился, бедолага…

Дышать становилось все тяжелее. Шеф будто бы увидел тех самых отморозков в масках: каждый грозил ему оружием. Кто-то, пострашней закона, упорно подбирался к нему.

— Найти их, Волчара, найти! – прохрипел Шеф.

— Ясно.

Он еще поборется с неведомыми врагами. Пока он в силе и фактический хозяин города.

Шеф вытер лицо платком, который тут же стал мокрым от пота…

 

 

ГЛАВА XXV

Дом казался ей как никогда чужим, впрочем, как и все здесь. Катя прокляла тот день, когда они с братом решили вернуться в Россию. Такое ощущение, что люди тут живут не для радости, а чтобы каждую минуту превозмогать новые трудности и претерпевать испытания. Говорят, они закаляют человека. Но когда их слишком много, они его ломают.

Сколько раз Катя слышала, что русский человек рожден для вечной борьбы, что своим врожденным мессианством он несет освобождение другим народам. Любопытно, что те, кто толкают его на Голгофу, сами восходить на нее не хотят. И часто не бедствуют, а процветают.

И опять она будто услышала заманчивый шепот:

— Я рядом! Я больше не господин Дом, а твой друг. Я прощаю твое бегство и готов предложить новое путешествие. Плюнь на этот фальшивый мир. Андрей?.. Он и сам выкрутится. А мы с тобой отправимся постигать новые удивительные тайны. В том числе тайны тех, кто подставил твоего брата.

Перед Катериной появились знакомые образы острова, где праздновал день рождения маленький антихрист. Дамы улыбались ей, а господа галантно кланялись. Влюбленная в Катю жена ковбоя и вовсе послала воздушный поцелуй.

— Иди к нам! – наперебой загалдели призрачные гости, а громче всех кричал политик, похитивший стабилизационный фонд собственной страны. От их гвалта раскалывалась голова, а он все нарастал. Но ничто не смогло заглушить недавнее грозное предупреждение монаха…

— Никогда! – старалась перекричать их всех Катя. – Вы – такие же, как и те, кто состряпал дело против Андрея. Нет, вы еще хуже, поскольку стоите за всеми беззаконными делами в мире. Прочь с глаз моих!

Мгновенно воцарилась тишина. Потом фигуры вспыхнули и исчезли.

— Лучше бы вас вообще не было, — сказала Катя. – Даже не представляете, как надоело глядеть на ваши гнусные рожи.

Она догадалась: это было видение. Нервы на пределе! А как иначе, после того, что она услышала от следователей? Неопровержимые улики – следы пальцев на пистолете, кровь жертвы на его рубашке, показания свидетелей о том, что они якобы ссорились, Андрей ее ревновал… От этого сойдет с ума самый разумный.

Катя прилегла. Немного поспать, а то не выдержит! Но отдыха не получилось. Звонок в дверь. Странно, она никого не ждет.

Спустившись к воротам, она спросила: «Кто?»

— Добрый день, Катенька. Это Кира Евгеньевна Воронцова.

Катя открыла ворота, с недоумением посмотрев на гостью. Уж кого-кого, а ее она никак не ожидала увидеть.

— Проезжала мимо, думаю: дай загляну. Вдруг кто-то дома? Предупредить не могла, ваш телефон остался в другой записной книжке.

— Проходите, — упавшим голосом произнесла Катя.

Адвокат прошла во двор, с удовлетворением заметила:

— Как у вас все прибрано. Это все вы? Сразу видно: немецкая выучка.

Катерина проводила ее в дом, предложила кофе.

— Спасибо, не откажусь, — она бесцеремонно устроилась в кресле.

— У нас беда. Андрея арестовали.

— Я слышала. Это одна из причин, по которой я решила заглянуть.

— Его обвиняют в убийстве женщины. Но он его не совершал.

— Если не совершал, уже легче. Следствие обязано во всем разобраться.

— Против него слишком много улик.

— Тогда дело плохо. Прицепятся так, что мало не покажется.

— Он не виновен! – в отчаянии повторила Катя.

— Есть человек, который попал под горячую руку. И он должен ответить. А его невиновность никого не волнует. Так и Германии, и в любой другой стране, а уж в России особенно. Кстати, вы уверены, что ваш брат не совершал этого преступления?

— Полностью.

— Почему? В то время, когда совершалось убийство, вы были с ним? И можете это подтвердить?

— Нет.

— Вот видите.

— Послушайте, мне ли не знать Андрея?

— Это не аргумент для присяжных.

— А как же?..

— Факты, Екатерина Генриховна, одни голые факты. На них строятся и обвинения и защита. Есть жертва, значит должен быть и убийца. Нельзя без убийцы, сами понимаете. Если невозможно доказать, что преступник икс, им должен быть игрек. А раз против игрек улики, значит…

Увидев, что девушка пришла в отчаяние, адвокат смилостивилась:

— Вообще-то, я пришла по другому вопросу, но, так и быть, выслушиваю вас.

Катя начала сбивчивый рассказ, Кира задумчиво слушала, лишь иногда просила уточнить ту или иную деталь. Когда Катерина закончила, адвокат сказала:

— Хотите правду? Только она будет тяжелая.

— А что мне остается?

— Все против Андрея. Он вряд ли выкрутится.

— И что же делать?

— Ему дадут лет двадцать. Но вы не представляете, что значит просидеть хотя бы год в нашей тюрьме. Это вон в Норвегии Брейвик убил около сотни человек, а его посадили в vip-камеру с Интернетом. Здесь положение иное. Если Андрей и выйдет, то инвалидом.

— Послушайте… кто-то же подставил его?

— Наверное, убийца.

— Тогда его надо найти!

— Это не так просто. Не исключаю, что он очень хитрый человек.

— У нас даже нет нормального адвоката.

— Сочувствую.

— Кира, а вы не занимаетесь уголовными делами?

— Я многим занимаюсь.

— Но нам нужен хороший адвокат.

— Можете навести обо мне справки. Люди вам скажут одно и то же: я – лучший специалист в городе. Но дорогой.

— У меня есть деньги.

— Естественно. Немцы – народ не бедный.

— Я уже устала повторять, что русская я. И не такие мы с братом состоятельные, как вы думаете. Один человек обещал помочь.

— О, у вас появился спонсор? – в глазах Киры возник неподдельный интерес.

— Сколько вы возьмете?

— Сперва я должна ознакомиться с обстоятельствами дела. Потом скажу честно: есть ли шанс.

— Шанс появляется, когда за дело берутся.

— Не всегда. Я очень дорожу своим имиджем. Я не проигрываю в суде. А если хоть раз проиграю, пойдет уже другая молва: не такой Воронцова и асс.

— Когда вы ознакомитесь с делом Андрея?

— Сегодня.

— Но вы пока не мой адвокат.

— Неважно. У меня есть приятели в следственных органах. Они меня подробно ознакомят с ситуацией. Так что не будем терять времени. Кстати, а кто оплатит мои услуги?

— Один мой хороший знакомый.

— Правильно. Не говорите лишнего, пока мы с вами не стали официально сотрудничать.

Кира поднялась, и напоследок сказала:

— Значит, не зря я заехала. Вам действительно нужна моя помощь. Ждите звонка, Екатерина Генриховна.

У Кати появились проблески надежды: Кира уверяет, что она очень хороший адвокат.

 

Еще недавно руководство главной мафиозной структуры города насчитывало семь человек, теперь их собралось только пятеро. Шеф на правах главаря (просите, руководителя) поднялся и обвел присутствующих тяжелым взглядом:

— Против нас объявлена война. Это надо признать как факт.

— То нэ Правый сэктор? Нэ ЭГИЛ? – тут же подскочил блистательный ум Фарид Ахмедович.

— Нет, — раздраженно бросил шеф.

— Нэужэли вса Эвропа?

— Война объявлена не России, а лично нам. Действует неизвестная группа лиц. Назовем их условно мстителями.

— Пэчэму мститэлями? – не унимался Фарид Ахмедович. – Нам они мстат?

— Я же сказал, что название условное. Но мнят они себя таковыми, по-видимому, всерьез: этакими разбойниками, вроде Робин Гуда.

— Кто таков? – опять встрял Фарид Ахмедович. – Пэчэму нэ знаю?

— Во-первых, он из Британии…

— Дэлэко.

— Во-вторых, давно умер. Но идеи остались. Людей успешных всегда ненавидят. Но нам с вами важно понять не их идейные основы, а элементарно вычислить.

— А почему вы считаете, что их действиями движет социальная месть? – полюбопытствовал «аксакал» собрания Валерий Кузьмич. – Что если здесь происки конкурентов?

— Обычная логика, — ответил Шеф. – Москва в наш регион не лезет. С основными группами мы давно поделили сферы влияния. Претензий нам никто не предъявлял. Впрочем, когда мы их поймаем, они ответят на все наши вопросы.

— Тогда главное их найти.

— Правильно. И сделать это нужно сегодня, сейчас!

— И будут держать ответ, суки! – потер руки Волчара.

— Будут! – согласился Шеф. – Ваши предложения, господа.

— Вздернуть собак! – зарычал Волчара.

— Лучшэ зарэзать, — возразил Фарид Ахмедович.

— Мы их и вздернем и зарежем. Но кого конкретно? Сколько их? В доме Погосяна камеры зафиксировали двоих. Однако не исключено, что в их команде есть кто-то еще.

— Вы уверены, что они не из органов? – задумчиво произнес Валерий Кузьмич.

— Вопрос больше не ко мне, а к Захару Игоревичу.

Бывший сотрудник прокуратуры сказал:

— По моим сведениям это — не представители силовых структур. Хотя я не исключаю, что мстители получают от них соответствующую информацию. А у них она на нас, к сожалению, имеется.

— Плэтишь дэнги, плэтишь, а тэбэ все равно просвэчивают, — проворчал Фарид Ахмедович.

— Но есть еще одно, — продолжал Захар Игоревич. – Мои люди сомневаются, что мстители получают информацию из органов. По крайней мере, основную ее часть. Значит…

— Это один из нас? – воскликнул Валерий Кузьмич.

— Что?!! – рассвирепел Волчара. – Узнаю, на части разорву иуду!

— Нэ я, честное слово, нэ я! Готов зэмлю эсть, — ударил себя в грудь восточный товарищ.

— Надеюсь, что информатор не находится среди нас, — снова вступил Шеф. – Но он как-то связан с нашей структурой. Возможно, с каждым из здесь сидящих. Он рядом, только мы его не видим. Давайте же раскроем глаза. Вот каждому из вас ручка и листок бумаги. Напишите фамилии близких людей, с которыми вы связаны…

— Жэну писэть и лубовницу? – поинтересовался Фарид Ахмедович.

— Дайте договорить! – рявкнул теряющий терпение Шеф. – Это близкие, друзья, партнеры, кто хоть в чем-то когда-то «прокололся», кто вызывает у вас сомнения из-за странного поступка. Любая мелочь, порой важнее всего. Не щадите никого. Если что, вас точно не пощадят. Не спешите, сосредоточтесь.

Собравшиеся за столом переглянулись и придвинули к себе листы.

 

Шеф внимательно изучал исписанные листки, искал то, за что можно было бы зацепиться. Когда возникали сомнения, он ставил напротив указанной фамилии плюсик. В свою очередь плюсики делились на маленькие и большие. Но пока ничего, что могло бы по-настоящему заинтересовать.

И все-таки мститель прячется здесь! Его имя наверняка написано.

Работу Шефа прервал звонок. Естественно, он бы сейчас не ответил, но это Кира Воронцова. Он внимательно ее выслушал, потом сказал:

— Переходи ко второй части плана.

— Сразу?

— Чего тянуть? Только Иван должен быть изолирован полностью. Ему она доверять не должна.

— Ясно.

— Постой, а кто ей обещал помочь оплатить услуги адвоката?

— Имя она не назвала.

— Выясни! Только аккуратно, чтобы не вызвать даже малейшего подозрения.

И он снова вернулся к записям. Вот, похоже, любопытная информация, от Волчары. Оказывается, человек, которого Шеф приблизил и которому всячески покровительствует, частенько удаляется в лес и там проводит тренировки и по рукопашному бою, и по восточным единоборствам. Причем действует крайне профессионально.

«Это нелепый, рассеянный профессор Земляничный?!»

Шеф впервые серьезно задумался о личности своего ученого товарища. Почему он стал ему помогать?.. Все ясно, как Божий день. Дружба с учеными, писателями, художниками, артистами была для Шефа важной составляющей имиджа. Раз он активно идет во власть, поддержка творческой элиты важна, как никогда. Сначала он подкормит этих талантливых, но голодных шавок, затем они где надо станут подтявкивать и подвизгивать в пользу хозяина. Так Шеф и назначил себе из их среды несколько друзей, одним из которых оказался счастливчик Земляничный.

Профессор быстро заглотил наживку. Однажды Шеф пригласил его в подпольное казино, где рассеянный чудак проигрался в пух и прах. Но верный друг — рядом, он заплатил его долг. (Потом владелец казино, покойный Ашот, долго смеялся над этой примитивным, но действенным методом). Земляничный оказался на крючке: по просьбе Шефа он выполнил несколько мелких поручений, не осознавая того, что попал в криминальную структуру. А «дружеские» просьбы Шефа становились настойчивее. И вот дошла очередь до Катерины. Шеф представил дело следующим образом:

— Дорогой друг, есть одна девушка, которая вам обязательно понравится. Скажем так: она моя протеже, племянница старинного друга. Кстати, она тоже историк.

— Это хорошо. Да понравлюсь ли я ей?

— Вы? Не понравитесь?! Умница! А какой орел!

Не ожидавший подвоха профессор влюбился в Катю, что было очень важно для Шефа. Через некоторое время он сказал своему рассеянному товарищу:

— Раз она запала в сердце – женитесь.

— Безумно запала! Но…

— Никаких «но», иначе я перестану с вами общаться. За эту девушку я несу персональную ответственность перед памятью моего товарища. Или женитесь, или придется с ней расстаться.

— Я не хочу расставаться. Только я не в ее вкусе.

— С чего вы это решили?

— Вижу по ее глазам.

— А вы добейтесь ее любви! Друг мой, вы мужчина или нет? И не откладывайте это на завтра, послезавтра. Вы — не только что закончивший университет юноша, у которого в запасе вся жизнь.

— Это правда. Времени на решение моих проблем у меня не так много.

— И у Кати проблемы. С работой, например. Мы с вами ей поможем. Лично я подключу все свои связи.

— Это следует сделать быстрей. Девушка мучается.

— Ах, дорогой Геннадий Дмитриевич, пусть немного помучается. Когда у женщины все складывается слишком хорошо, она не ценит мужчину. Когда же она в крайности, и он ей помогает, то становится ее кумиром.

Профессор серьезно посмотрел на него, но ничего не сказал.

…Простачок, ученый червь, рассеянный болван – какие еще сравнения подошли бы к Земляничному, и вдруг… боевые единоборства?! А случай со следователем Герасимовым?.. Его не собирались убивать, а только попугать. Однако ситуация едва не вышла из-под контроля. Водитель объяснил: что-то случилось с тормозами. Кто спас следователя – профессор, проявивший поразительную реакцию.

А ведь он не так прост!

В манере одного из убийц Ашота… что-то знакомое. Не она ли присуща Земляничному?

Вроде да. А вроде и нет.

Шеф лихорадочно заходил по кабинету. «Что мы о нем знаем? О его прошлом?.. Практически ничего!»

 

Кира позвонила Кате уже на следующий день и услышала ее сдавленный крик:

— Как там дела?!

— Нам нужно срочно встретиться.

— Где?

— Я приеду к вам. По-моему, самое безопасное место.

Катерине казалось, что она не доживет до приезда адвоката. Воронцова сразу перешла к делу:

— Положение серьезнее, чем я предполагала. У Виктории был мощный покровитель. И он жаждет крови ее убийцы.

— Андрей не убийца, — напомнила Катя.

— Улик слишком много. В виновности вашего брата убеждены все. Взяться за это дело…

— Продолжайте!

— Да вы и так все поняли.

— Вы отказываетесь?

— Катенька, — как можно более мягко произнесла адвокат, – это дело проиграл бы лучший юрист в мире.

— То есть Андрей обречен?

— Обнадеживать не буду.

— Я еще раз переговорю с Иваном. Если он хоть немного любит меня…

— Нет, только не с ним. Он следователь, он – на другой стороне. Я его слишком хорошо знаю: даже ради своей девушки не пойдет против правосудия.

— Господи, помоги! Ради брата я готова отдать все!

— Все? – переспросила Кира. – Тогда есть один вариант.

— Да?

— Нужно подмазать одного человека.

— Кого?!

— Не заставляйте меня открывать страшную тайну.

Катя обхватила голову руками, простонала:

— А где гарантия?

— Гарантия сто процентов. Этот человек не подведет.

— Но раз все улики налицо?..

— Есть улики, а есть телефонное право. Россия на этом стояла, стоит и будет стоять дальше.

— Мне нужны гарантии, – повторила Катя.

— Будут вам гарантии. Заплатите только после того, как проблема решится.

— Хорошо, — Катя понемногу начинала верить адвокату. – Остается самая малость: найти деньги. Сумма большая?

— Очень. Больше, чем можете себе представить. Но иначе он не станет рисковать своей репутацией.

Новый удар! Хозяйка рассеянно произнесла:

— Где же я найду такую сумму? И он мне уже не поможет…

— Кто?

— Один мой знакомый.

— Его имя?

— Я бы не хотела…

— Или вы мне доверяете, или?..

— Его зовут Геннадий Дмитриевич Земляничный.

— Что-то знакомое?

— Он ученый, профессор.

— Думаю, не поможет. Ученый мир беден.

Катя лишилась дара речи, адвокат снова пришла ей на помощь:

— Есть один вариант. Его я и хотела обсудить.

— Говорите!

— Дело касается вашего дома. Он очень интересует этого человека. Продайте ему его за символическую плату.

— Вы же сказали, что мы не можем продать дом, — округлились глаза Кати. — Закон…

— Закон, — перебила адвокат, — что дышло, как повернул, так и вышло. Документы я подготовлю, все формальности будут улажены. Вам решать.

— Я согласна.

— Прямо так, не раздумывая?

— Эти стены не стоят жизни близкого человека.

— Вам виднее. А что это?.. Какой-то гул? Вы не слышите?

— Наверное, на улице?

— Я посмотрю.

Воронцова подошла к окну и незаметно послала Шефу сообщение: «Земляничный Геннадий Дмитриевич». Остальное он поймет.

Кстати, шум не прекращался, наоборот, усиливался. Кира выглянула в окно. Там все спокойно. Нет, гул – в самом особняке, откуда-то из подвала.

— У вас что-то случилось, Катя! Даже стены дрожат. Не уйти ли нам?

— Похоже, дом недоволен, что его собираются продать.

— Недоволен? Вы его делаете живым, очеловечиваете?

— Иногда мне кажется, что он и в самом деле живой, — ответила Катерина. Теперь, когда она скоро потеряет его, тайны особняка перестанут быть ее тайнами. Да и не поверит ее словам Кира, на лице которой растерянность уступила место страху:

— Какой-то бунт в подвале?

— Скажу, как историк: бунты всегда начинаются в подвалах. Но вы не бойтесь, я же не боюсь.

— Для вас это не ново?

— Нет.

— В самом деле? – страх Киры уступил место любопытству. – А если я загляну в подвал? До меня ведь доходили слухи об обитающих в этих местах мистических силах.

— Не делайте этого.

— Почему?

— Вы можете потерять над собой контроль. И тогда дом увлечет вас черт знает куда.

— Ну, уж! Меня не так просто увлечь. Я взгляну! Не препятствуйте! Я ведь иду вам навстречу. Пойдите и вы.

Теперь от недавнего страха Киры не осталось и следа. Хозяйка глазом моргнуть не успела, как гостья оказалась возле ведущей в подвал двери. В последний раз она пыталась уговорить ее остаться. Но все было без толку. В душе еще недавно спокойного, уравновешенного адвоката возникла необъяснимая одержимость. Кира вновь повторила:

— Только взгляну.

Наилучшим выходом было бы, если бы Катя пошла с ней. Однако она понимала: проход в стене снова открылся. Правда раньше его появлению предшествовала музыка, теперь – иные, непонятные звуки. Кто бесится там на этот раз?

Нет, она ни за что не пойдет! Может, даже хорошо, что наконец избавится от своего жуткого жилища?

— Катя, вы меня слышите? – зазвучал голос из подвала.

— Что случилось?

— Здесь очень темно.

— Сейчас включу свет.

— Спасибо… Подождите, тут какие-то волны.

— Бегите скорее назад!

— Еще секунду!.. До чего интересно…

— Кира?!..

Молчание. Катя позвала ее во второй раз.

Она догадалась, что произошло, когда гул так же внезапно стих, как и появился. Девушка спустилась в подвал и увидела, что тот пустой. Адвокат исчезла, не исключено: вместе с надеждой на освобождение Андрея. Ведь неизвестно: вернется ли она обратно?

Дом не впускал невесть кого!

 

 

ГЛАВА XXVI

Так что же случилось с адвокатом Кирой Воронцовой?

Когда волны отступили, она увидела в расщелине молодого красивого мужчину. Одет он был в дорогой походный костюм из дорогой кожи и высокие сапоги из крокодиловой кожи. Где-то Кира его уже встречала… Но где? Вспомнить никак не могла.

Мужчина протянул ей руку, приглашая присоединиться к нему. Кира отпрянула: она никогда не пойдет на подобное безумство.

— У нас мало времени, — раздался приятный голос. – Или ты постигаешь совершенно новую для тебя сущность, реализуешь свои сокровенные желания, или остаешься вечным рабом обыденности? И венцом твоей карьеры станут небольшой домишко в захудалой европейской стране и полное одиночество.

Слово «одиночество» возымело на Киру необычайное воздействие. Вот чего она боялась больше всего. Ее внешность далеко не соответствовала «голливудским стандартам»: обычное маленькое остроносое существо с бегающими глазками и редкими волосами. Серая мышка. Никто из мужчин не обращал на нее внимания. Она покупала наряды, ходила в салоны красоты, где заставляла сотрудниц часами работать над своей внешностью. Они честно пахали, да только толку никакого.

Потом она смирилась со своим положением серой мышки. Кому-то в жизни везет — они красивы, удачливы, а она будет влачить жалкое существование одинокой старой девы. Заведет собачек, может, возьмет ребенка из детдома и купит его любовь. Но никогда ей не лежать в объятиях изнывающего от страсти самца, который за один ее каприз отдаст все на свете.

Когда-то Кира обожала любовные романы. В мечтах она воплощалась в умопомрачительную героиню, которой дарили огромные букеты, а затем с мольбой выпрашивали поцелуй. Она дарила его, и сама умирала от чаруйного любовного безумия… Но затем Кира возненавидела эти жалкие книжонки. Там все неправда! В последний раз она жадно впилась глазами в описания эротической сцены, и порвала страницы на мелкие кусочки. Не дать торжествовать лжи!

Снова – жалкое существование серой мышки. Полное одиночество, от которого сейчас этот классный мужчина… зовет избавиться!

А вдруг ее заманивают новой ложью, еще более страшной: она подарит надежду и тут же разрушит ее. Это посланный бесами образ закружит ее в вихре неистовых желаний, но ни одно из них не выполнит. Она мысленно закричала ему:

— Прочь! Убирайся отсюда!

А в ответ услышала:

— У тебя – считанные секунды.

Считанные секунды! А что она теряет здесь? Рабское служение Шефу? Конфликты с сотрудниками и клиентами? Унылую однообразную жизнь?

А что там? Сейчас ей никто не ответит. И времени взвешивать все «за» и «против» — нет. У нее —считанные секунды!

Что-то заставило Киру протянуть руку красавцу из неведомого мира. Он схватил ее и с удивительной легкостью провел гостью сквозь искрящееся голубое пространство. Кира успела обернуться и увидела, как исчез из вида подвал дома, где она только что находилась.

 

Она не могла понять, что за помещение перед ней? Открытое или закрытое? Большое или маленькое? Какой формы?.. Оно постоянно менялись, приобретая каждый раз новые причудливые очертания. Неизменным оставался только мужчина. И опять: «Где-то я его видела?!»

— Разрешите представиться: Николай Фирсов.

Конечно же, это он! Кира видела его фотографию. Но он же пропал?! Ходили слухи, что, скорее всего, погиб. И вдруг – живой и целехонький?

Но куда он ее заманил? Не в преисподнюю ли?

— Ничего не бойся, — ободряюще сказал Николай. – Путешествие исключительно добровольное. Пожелаешь вернуться – пожалуйста.

Кира чуть успокоилась. Итак, никто ни к чему ее здесь не принуждает. Хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Но где она, где?!

— Там, где реализуются твои сокровенные желания, — пояснил ее спутник.

— Мои сокровенные желания всегда при мне, — поджав губы, ответила Кира.

— Постичь их не так сложно. Но для путешествия тебе следует стать несколько иной.

— Я не понимаю?

— У меня здесь парикмахер, косметолог, стилист. Они сделают тебя другой. Женщиной царственной красоты.

— Это невозможно.

— Вот как?

— Не то лицо у меня. И не та фигура.

— А мы все равно попробуем, — подмигнул Николай.

Его слова показались Кире бредом. И такой же бред, нелепая фантазия – это бесформенное помещение. Но в тот же миг она увидела, что находится в обычной комнате. Открылась дверь, появилось несколько загадочно улыбающихся девушек.

— Сейчас они слепят из тебя такой забойный образ, — сказал Николай. – Смело иди с ними… Чего ты раздумываешь? Если бы мне такие красотки предложили подобное, я бы ни секунды не колебался.

Кира направилась в соседнюю комнату. Там ее усадили в кресло, на глаза нацепили повязку.

— Чур, не подсматривать, — хохотнула одна из девушек. – Мы снимем ее позже, когда специально займемся твоими глазами.

Несколько пар нежных рук мыли ей голову, укладывали волосы, наносили крем на лицо. Когда наконец повязку сняли, Кира опять ничего не смогла рассмотреть, поскольку одна из девушек подводила ей глаза, накладывала ресницы. Кажется, готово! Однако зеркало вновь отодвинули, ее попросили проследовать в новое помещение.

Здесь у Киры закружилась голова. Платья самых разных фасонов, расцветок точно водили перед ней заманчивые хороводы. Появилась еще одна полная и также сладко улыбающаяся тетенька, которая заявила, что сейчас вынесет Кире модный приговор. Она схватила ее за руку, потащила вдоль многочисленных стоек стеллажей. Платья слетали с вешалок и оказывались на Кире, но тут же «судья» приказывала ей снять их, и они следовали дальше.

Наконец улыбающаяся тетенька нашла то, что, по ее мнению, как раз для дорогой гостьи. Платье было ярко-красным, плотно облегающим фигуру. Кира с грустью подумала, что оно идеально бы подошло той, у кого прелести что надо! Но не с ее же плоской грудью носить такое…

И к зеркалу она подходила слегка расстроенной. Однако то, что она там увидела, поразило воображение. Перед ней стояла сногсшибательная дама: локоны золотого парика спускались на плечи и бежали дальше, умело подведенные глаза приняли загадочную миндалевидную форму, помада на губах создавала иллюзию, что они сладки, как персик. А, может так и есть?.. Кира невольно ощутила себя настоящей покорительницей мужских сердец. Только попадись они теперь ей, голубчики!

Но до чего же быстро произошло превращение! Будто сработал настоящий волшебник. Даже плоская грудь округлилась, соски встали, словно предчувствуя будущие лобзания.

Девицы еще кое-где подправили макияж, заявили, что клиент готов и провели Киру к Николаю. Тот осмотрел ее, как осматривают приобретенную вещь, и сказал:

— Теперь в путь.

— А куда?

— Разве ты уже не получила, что хотела? – лукаво осведомился ее спутник.

— Получила.

— Тогда доверься мне до конца.

Обычная комната вновь изменила очертания, вместо нее возник тоннель, куда Николай увлек Киру. По нему они двинулись вперед, причем скорость движения все увеличивалась, будто кто-то невероятно сильный толкал их в спины.

Тоннель закончился, Кира увидела сверкающую огнями улицу, мимо мчалась бесконечная вереница машин. Повсюду надписи на английском, иногда – на других языках. Это явно не Россия.

— Где мы? – воскликнула удивленная Кира.

— Какая разница. Это тот мир, о котором вы все так мечтаете. Лично ты, или женщина, с которой я жил столько времени.

— Виктория?

— Да.

Кира хотела рассказать о смерти его бывшей подруги, но не стала. Впрочем, он и сам наверняка знает. Как иначе, раз и саму Киру точно прочитал, точно высосал из мозга ее мысли и тайные мечты?

— Благодаря тебе осуществилось второе мое желание, — сказала Кира. – Кто ты? Добрый дух?

— Я путешественник по нашему грешному миру. Наблюдаю людей, ищу интересные параллели. Я кладезь информации, однако она никогда не покидает моей телесной оболочки.

— Как интересно, — ответила Кира и стала смотреть по сторонам. Люди разных возрастов, рас, национальностей шли по обеим сторонам тротуара, погруженные в разговоры или в собственные мысли. Мужчины то и дело бросали на новоиспеченную красавицу полные страсти взгляды. Николай взял ее под руку, куда-то повел. Некоторое время она безропотно шла, потом не выдержала, спросила о конечной цели путешествия.

— Еще не выполнено твое третье, самое главное желание, — напомнил Николай.

В конце квартала они остановились. Кира увидела фешенебельное здание, на котором на нескольких языках, в том числе на русском, горела надпись: «Секс-мечта». А чуть ниже:

«Здесь воплотятся в жизнь ваши самые фантастические желания».

— Зайдем, — предложил Николай.

— Что вы… Я никогда….

— То есть не хочешь? Возвращаемся обратно?

— Я этого не сказала. Просто все как-то неожиданно. Я должна подумать…

— Только не долго.

— Я согласна.

Николай галантно распахнул перед ней дверь. Внутри, на ресепшен восседала разбитная девица, сразу обратившаяся с вопросом:

— Что предпочитаете?

— Я, как обычно, — ответил Николай.

— О, я хорошо знаю ваши вкусы, мистер Наблюдатель. А что хочет ваша спутница?

И хитрый взгляд девушки устремился на Киру. Та засмущалась, не представляя, что ответить? Николай пришел на помощь:

— Дама неопытна. Подберите ей партнера на ваш вкус.

— Хорошо. Кого вы предпочитаете: мужчину или женщину?

— Обязательно мужчину, — выпалила Кира.

— А, может, двух мужчин?

Для Воронцовой это было неожиданностью. Она посчитала, что начинать нужно с традиционного секса. Но затем передумала: уж если получать удовольствие, то полной программе.

— Давайте двух.

— Очень хорошо, — взгляд девушки из хитрого сделался заманчивым. – Поднимитесь на лифте на второй этаж. Комната двести восемнадцать.

— Ну, подруга, отрывайся, — бросил ей Николай.

— А вы?.. А ты?

— И я тоже.

— А как мы потом увидимся?

— Не волнуйся, я отыщу тебя.

Пока Кира поднималась на второй этаж, ее лицо заливала краска стыда. Идя по коридору, она опускала глаза. Ей казалось, что она сошла с ума: перспективный адвокат, известна своими пуританскими нравами и вдруг такое?..

Вот и ее номер. Ноги Киры будто вросли в пол. Она постояла некоторое время, потом решилась постучать. Грубый мужской голос пригласил ее войти. Еще несколько секунд, прежде чем открыть заветную дверь…

Но, когда она вошла и увидела двух здоровых самцов, точно материализовавшихся из ее грез, стыдливость мгновенно прошла. Кира не дотерпела до объятий и поцелуев, едва захлопнув за собой дверь, начала срывать с себя дорогое платье.

 

…Она шла по нескончаемой дороге среди сияющих звезд. Мимо неслись кометы, однако она их не замечала, и они не причиняли вреда, лишь салютовали короткими вспышками. Впереди мост из млечного пути; она ступила на него, чувствуя, что ноги больше не держат. Но не беда, она с легкостью упала на что-то удивительно мягкое и поплыла. Ей не важна была конечная цель путешествия: ведь теперь она наконец поняла, что такое бродить между звезд и купаться в сиянии млечного пути.

И вдруг кто-то выдернул ее оттуда. Кира недовольно посмотрела на злодея и успокоилась: это был Николай.

— Вижу, ты в плену блаженства, — усмехнулся он.

Взгляд Киры казался отсутствующим. Потребовалось некоторое время, чтобы она начала хоть что-то понимать. И еще время, чтобы из уст блестящего адвоката полились первые бессмысленные фразы:

— Я это…. как его… вот!

— Рад, что тебе понравилось.

— О! У! Э! – горячо выдохнула Кира.

Постепенно она пришла в себя и начала свой ошеломляющий рассказ:

— Я была курочкой, потом – петушком. Из петушка превратилась в собачку, меня водили на поводке. Затем стала свинкой и так хрюкала, что прибежали из соседнего номера.

— И всё? – в голосе Николая как будто слышались нотки разочарования.

— Почему всё? Еще коброй, стервятником и бедной овечкой.

— Это уже интереснее.

— Знаешь, я все время искала в жизни свое место. Думала о карьере, о связях, о том, чтобы перебраться в Москву, может быть, даже на Запад. Оказывается, мне нужно было другое: то, что я сейчас испытала. Вот он – конек моего счастья. Начало моего пути и мой финиш.

— Раз ты в том уверена, может, повторим путешествие?

— Я на этом настаиваю!

— Через некоторое время тебе уже не потребуется проводник. Ты сама пройдешь по лучшим борделям Европы, Америки, Азии. Познаешь все виды любви, все эротические тайны. Секс, твое истинное божество, поведет тебя такими лабиринтами познания мира, что все остальные пути покажутся наивными и нелепыми. У тебя будет много самых разных клиентов: от красавцев до чудовищ, в последних — тоже своя привлекательность. Тебя станут обслуживать, и ты станешь обслуживать.

— Брависсимо! – захлопала в ладоши Кира.

— А зачем тебе вообще возвращаться в свой мир, раз здесь так прекрасно?

Последняя фраза немного насторожила Киру, она спросила:

— Кто ты?

— Видишь ли, — сказал Николай. – Когда-то я был человеком со своими маленькими страстями, прихотями, безумно любившим одну женщину. Потом дом, за который идет такая беспощадная борьба, увлек меня на совершенно другую стезю. Я ушел от жизни в свой мир познаний и наблюдений. Я постигал истины, которые так интересовали меня, как и ты отныне будешь постигать великие тайны секса. Теперь я другой – безразличный к реальности и его обитателям. Вначале у меня еще оставались чувства к той же племяннице. Но с каждым днем, даже часом чувства тускнеют. Не потому, что черствею я сам. Просто она для меня человек иных измерений, а значит, уже не родня, а чужая.

— А где вы живете, наблюдатели?

— Имеет ли значение, где мы живем телесно? Важно обиталище нашей духовной жизни.

— Но зачем тебе я?

— Странный вопрос! Чем больше наблюдателей, тем явственнее пропасть, в которую погружается существующий мир.

— Он в пропасти, — согласилась Кира. – Однако бороться за его возрождение я не собираюсь. Я ухожу от него, чему безмерно рада. Но перед тем как порвать с ним окончательно, дозволь совершить один благородный поступок…

 

Уже несколько ночей Катя ворочалась с боку на бок, не в силах сомкнуть глаз. Разбитая, обессиленная она засыпала лишь под утро, но вскоре просыпалась. Навалившиеся беды отчаянно кололи ее острыми иглами и верещали: «Просыпайся!» Она отчаянно искала выход из катастрофической ситуации, но не видела даже капли просвета. Сегодня вроде бы появилась надежда, а теперь и ее нет. Проклятый дом поглотил Киру, а без нее не будет и маленького шанса спасти Андрея. Зачем только ее понесло в подвал?!

Катя прекрасно понимала, что послали ее люди, желающие любым способом прихватить сей милый особнячок. Так и хотелось им сказать: «Наивные! Я бы и сама от него с удовольствием избавилась. Вы напрасно надеетесь на сладкую жизнь. Дом перемелет вас со всеми вашими честолюбивыми планами. Не останется и потрохов».

Впрочем, плевать ей на этих людей с далеко идущими планами. Как Андрею помочь?

Снова поиск вариантов, который ни к чему не приводит, молитва со слезами, рюмка вина как успокоительное. Надежда тает и тает. А у нее даже нет друга. Ивану Катя больше не доверяет.

Ей показалось, что она не одна в спальне. Опять призраки, или… сюда пробрались реальные преступники? Катя вскочила, зажгла свет, вооружившись гантелькой для занятий фитнесом, осмотрела свою комнату, затем обошла остальные. Она боялась, но одни страхи невольно притупляли другие.

Никого! Выходит, опять буйствует дом, хочет сломить ее волю, заставить принять его правила игры.

Не дождется!

Катя выпила еще вина, снова упала на кровать. И тут из мглы возникла женская фигура. «Белая ночь помоги рассмотреть мою гостью!» Раньше Катерина ее не встречала… Роскошные волосы, не исключено, парик, шикарное подчеркивающее фигуру платье.

— Кто ты?

— Не бойся, я Кира.

— Кира?

— Да, твой бывший адвокат.

— Ты другая?

— Да, я теперь другая, и у меня ужасно мало времени. Слушай внимательно: не соглашайся на продажу дома.

— Почему?

— Это ловушка. Так они быстрее избавятся от Андрея, а потом и от тебя. В противном случае еще есть шанс побороться.

— Недавно ты говорила другое.

— Я лгала, потому что была привязана к твоему миру. Теперь я свободна. Я наблюдатель.

— Кира…

В ответ прозвучало «Прощай», адвокат исчезла.

Катерина оказалась в еще большем смятении. Она поняла, что одна не выстоит. Она должна кому-то рассказать все. И срочно!

Она решилась. А там будь что будет.

 

Ивана разбудил резкий звонок в дверь, сопровождавшийся продолжительным стуком. Словно спасавшийся от смерти искал в его доме прибежище.

Он открыл дверь и увидел рыдающую Катю. Без слов проводил ее в гостиную. Здесь она, продолжая плакать, упала ему на грудь и поведала обо всем без утайки. Если и он против нее, то всему конец.

Тихо посвистывал чайник. Иван смотрел на сидевшую напротив девушку с тоской и любовью. Как она исхудала, как измучилась! Он и раньше чувствовал, что любит ее. Теперь эта любовь стала втройне сильнее.

— Вот что случилось, – сказала Катя.

— Прежде всего, успокойся. Я уже пообещал: Андрея в обиду не дам. Его перевели в отдельную камеру и присматривают за ним наши люди. Это вызывает злость у так называемого Шефа.

— Кто такой Шеф?

— Не стану пока называть тебе его фамилию. Теперь я твердо знаю: это он убил Викторию.

— Тогда почему сидит невиновный?

— Против убийцы нет доказательств. Но они скоро появятся. Давай уточним некоторые детали: Кира Евгеньевна приходила к тебе и обещала добиться освобождения Андрея? За это ты должна продать за бесценок дом?

— Да.

— Она не называла фамилии «благодетеля»?

— Не называла.

— Дальше?

— Я же говорю, она спустилась в подвал и…

— Про подвал я уже слышал. Наверное, она спряталась там? А ночью, когда ты спала, потихоньку вышла?

— Ее не было в подвале! И потом, как она могла уйти потихоньку? Я не спала, замки не тронуты.

— Ты права, — согласился Иван.

— Не ищи логики в ее исчезновении, ее здесь нет.

— Может быть, может быть… — пробормотал следователь. – Только все это уж очень странно. Сначала она предлагает тебе одно, потом среди ночи заявляется в парике и в каком-то невообразимом платье, говорит совершенно иное.

— Я знаю, ты считаешь меня фантазеркой, сумасшедшей! Ты не поверил моему рассказу и в прошлый раз, просто подыграл. Многие посчитают мои слова безумными. Так что же делать безумной Кате?

— Довериться мне. Скоро это дело разрешится. Оно бы уже разрешилось, если бы они не убили одного замечательного человека — моего начальника Головина.

А сейчас ложись спать, Катя. Постель готова. Прошу, нет, приказываю!

— По какому праву?

— По праву будущего мужа.

Лицо девушки на мгновение озарилось счастливой улыбкой и тут же сделалось строгим:

— Сейчас жены приказывают мужьям.

— А мы с тобой – по старинке. Ладно, командовать будем по неделям. Сейчас — моя. Так требует обстановка.

Иван уложил Катю и сидел около нее некоторое время, наблюдая, как она засыпает. Он вспомнил начало их романа…

Тогда все было по-другому. Следствие располагало сведениями, что пресловутый Шеф решил завладеть целым поселком, в том числе домом, где поселились родственники Николая. И для этого он задумал найти своим будущим жертвам «классных партнеров по жизни». Чтобы расстроить его план, роль влюбленного в Катерину должен был сыграть Иван.

Страшная игра с его стороны! Преступная по отношению к этой девушке. Но теперь он прощает себя. Как и она должна его простить, если случайно обо всем узнает. Ведь оказалось, он любит ее по-настоящему.

Как она прекрасна, когда спит! Никому и никогда не позволит он растоптать этот красивейший цветок на свете.

 

 

ГЛАВА XXVII

У Фарида Ахмедовича зазвонил телефон. Увидев, что это Шеф, он вскочил, согнулся, словно тот даже на расстоянии мог лицезреть его преданность.

— Помните, Фарид Ахмедович, я недавно познакомил вас с профессором Земляничным? Он обещал заняться обучением ваших близнецов.

— Да. Малчика и дэвочки. Он сэйчас здес.

— У вас дома?

— Да. М с ным ассыстэнт.

— Кто?

— Ассыстэнт. Профэссор сказал, что это очэн талантлывый чэловэк.

— А где они?

— В комнатэ у дэтэй.

— Вот что, Фарид Ахмедович, слушайте внимательно и запоминайте. Наверняка они и есть мстители. Их следует обезвредить. К вам выезжает Волчара с ребятами. Ваша задача не дать им чего-нибудь заподозрить.

Фарид Ахмедович тяжело и часто задышал. Он, как огня, боялся этих убийц, которые, оказывается, уже в его доме! И точно также трепетал перед Шефом, хотя внешне никогда этого не показывал, иногда даже публично спорил с ним. Шеф принимал его игру, она ему нравилась – либерал среди своих. Но в данную минуту он требовал безукоризненного выполнения распоряжений.

— Оставайтесь на линии, — приказал Шеф.

Фарид ждал и дрожал. Шеф вновь заговорил:

— Предупредите обо всем охрану. Потом идите к детям и под любым предлогом уведите их. Но так, чтобы мстители поверили, что они тотчас вернуться обратно. Ясно?

— Да, — у Фарида еле ворочался язык.

— Наши люди будут через двадцать минут.

— Почэму так долго?

— Раньше физически невозможно.

— Эсли моя охрана их?..

— Вообще-то, они нужны нам живыми. Но, в случае чего, особо церемониться не стоит. Только ваши парни должны помнить: они профессионалы. Одно неверное движение, малейшее подозрение, и последствия могут быть непредсказуемыми.

— Ой-ой-ой!

— Действуйте, — в голосе Шефа громыхнул металл. – Теперь от вас зависит и собственная жизнь, и жизнь детей.

Шеф отключился. Фарид Ахмедович, бледный и дрожащий, вызвал самого надежного и расторопного, по его мнению, охранника.

— Слюшай, — тихо-тихо проронил он, — там с моими дэтми – убийцы.

Охранник понимающе кивнул и спросил:

— Стрелять на поражение?

Конечно, Шеф приказал иное, но ведь добавил: в случае чего, особо церемониться не стоит. А разве сейчас не особый случай? Двадцать минут – очень большой срок. Убить собак! С Шефом он потом договориться.

— Стрэлять. Но сначала увэду дэтэй.

Теперь главное вытащить из комнаты близнецов. Фарид никому не мог перепоручить это дело. Сам и только сам!

Он, пошатываясь, точно пьяный, отправился в комнату, где профессор Земляничный со своим ассистентом занимались с его отпрысками. Чем ближе дверь, тем головокружение усиливалось. Фарид боялся, что не дойдет, грохнется посреди коридора, и тогда – конец!

Дрожащая рука Фарида наконец-то коснулась двери. Он думал постучать, да вовремя спохватился: хозяин в собственном доме просто заходит и говорит.

Он толкнул дверь, однако она не открылась. Фарида чуть не хватил удар: мстители взяли его близнецов в заложники! По счастью, он сообразил, что дверь открывается наоборот – ручку надо потянуть на себя.

Он вошел в комнату. Профессор спрашивал детей о реформах Петра I. Сын Фарида тут же отрапортовал:

— Он совершил Октябрьскую революцию.

— Нет, — заявила дочь. – При нем начались полеты в космос.

«Глупцы! – закричал про себя окончательно теряющий самообладание Фарид. – Он отменыл крэпостное право!.. Ах, нэт, он вмэсте со Сталиным воевал протыв Гитлера».

Ассистент Земляничного сидел неподалеку, с интересом слушая перлы будущих хозяев России. Сам Геннадий Дмитриевич начал терпеливо объяснять ребятам, кто такой царь Петр.

— Рэбятки, — произнес Фарид Ахмедович и замолк. Он не представлял, что сказать дальше?

— Папа! – воскликнул сынок. – Фатима ничего не знает. Она ужасно глупая. А я знаю все.

— Это ты глупый, — возразила сестренка. – А у меня будет по истории пятерка.

— Нэ сэкунду сходыте на кухню, дэти. Там вас ждут подарки за отлычную учебу.

— Вам, конечно, решать, только прерывать занятие не стоит, — недовольно поморщился профессор.

— Пусть сходат.

Он встретился взглядом с Земляничным, и тот все прочитал в его глазах. Дети побежали за подарками, а хозяин заискивающе улыбнулся, словно умоляя не начинать светопреставление. Однако оно уже началось…

Верный телохранитель выскочил, как молния, дуло пистолета направлено на профессора. И… тут же зашатался, упал. Стремительно пущенный ассистентом нож вонзился в его горло. Второй охранник был тоже тут, но остановился, замер… А Фарид ощутил боль от сжимающих его сзади железных объятий. Раздался на удивление спокойный голос:

— Одно неосторожное движение, и я сверну твоему хозяину шею. Опусти оружие. Прикажи ему, чтобы он сделал это.

— Опусты, — умоляюще произнес Фарид.

Охранник колебался, не представляя, как поступить. Вновь зазвучал голос профессора:

— Мне терять нечего. Считаю до трех. При слове «три» твой хозяин – покойник.

До трех считать не было смысла. Охранник опустил пистолет на слове «раз», ассистент тем временем приблизился к нему и строго сказал:

— Мы покинем дом вместе с твоим хозяином. А ты не станешь нам мешать. Мы с ним потолкуем о жизни и вернем его невредимым.

То, что произошло дальше, мало вписывалось в логические рамки развития событий. Но это случилось! Охранник решил проявить самостоятельность: пристрелить ассистента. Зачем? Очевидно, рассчитывал таким образом напугать его подельника. Показать, что то же случится и с ним, если он навредит хозяину. Он надеялся на чувство самосохранения этих ребят.

Охранник в один миг приподнял пистолет, однако Федор успел среагировать и ударил его, случайно попав в висок…

Земляничный посмотрел на напарника: «Что ты наделал, Федя!» Тот лишь развел руками…

За окном послышался шум машин. Профессор спросил:

— Ваши?

Хозяин еле шевелил губами, голос пропал окончательно.

— Сколько их?

Во взгляде пленника удалось прочитать: «Откуда мне знать?» Земляничный отдал приказ Федору:

— Запри детей в комнате и возьми у охранников оружие.

Федор моментально исполнил приказание. В это время зазвонил телефон пленника, потом в дверь постучали.

— Ответь, — ледяным голосом произнес профессор.

Тот, естественно, подчинился и услышал голос Волчары:

— Фарид Ахмедович, у вас все в порядке?

— Не молчи! – «приказали» сурово сдвинутые брови Земляничного.

Несмотря на пропавший голос, Фарид все-таки выдавил из себя:

— Да.

— Откройте дверь, нужно поговорить. Не узнаете меня?

— Узнэю…

— Выходит, не в порядке, — сообразил Волчара. – Передайте-ка им трубку.

— Вас… — просипел Фарид.

— Слушаю, — с достоинством ответил Геннадий Дмитриевич.

— Эй, вы, отпустите нашего товарища. Иначе живым вам отсюда не выйти. Дом окружен.

— Мы выйдем, но с заложником.

— Хорошо, выходите.

— Нам действительно стоит выйти, учитель? – спросил Федор.

— Не думаю. Они прикончат и нас, и пленника.

— Нэт… Нэт… — от страха у Фарида полезли глаза из орбит.

— Все будет именно так. Он теперь для них обуза, от которой лучше избавиться.

— Что будем делать? – спросил Федор, на лице которого не просматривалось ни капли страха, один задор.

— Прорываться.

— Получится?

— Надеюсь.

— А с этим?..

— Отпустытэ мэня, — застонал Фарид.

— Преступника да на свободу? – казалось, искренне удивился Земляничный.

— Ыстправлюсь, Обязательно ысправлюсь.

— Ты вряд ли исправишься. – И Федору. – Спрашиваешь, что делать с этим? То, зачем сюда пришли. Итак, обвиняемый, тюрьма слишком хорошее место для вас.

В одну секунду на шее Фарида Ахмедовича оказалась удавка. Он сообразил, что это конец, но сопротивляться неизбежности не было ни сил …

Стена дома будто зашаталась. Раздался звон стекол, входная дверь была высажена взрывом. Отчаянно завыла сигнализация.

 

Звонок раздался и в кабинете Ивана. Ему доложили:

— Настоящая битва возле особняка Джабраилова. Какая-то группа пытается взять его штурмом.

— Что за группа?

— Неизвестно.

— Срочно туда.

Через несколько минут машины мчались к дому Фарида Ахмедовича. Полицейский спецназ также готовился вступить в бой.

 

— …Где они?! – орал Волчара. – Ищите! Ищите! Вы – прочешите первый этаж, а вы – на второй! Надо успеть убрать их до приезда легавых!

Дым, стрельба, крики, детский плач. Еще вчера это место выглядело бастионом спокойствия, сегодня здесь полыхало пламя смертельной схватки. Волчара видел своих стремительно бегущих наверх парней, и не сразу понял, что сражение началось внизу. Эти сволочи — мстители первыми открыли огонь! Все четверо нападавших полегли сразу.

— Они здесь! – завопил Волчара.

И тут его глаза встретились с глазами Земляничного. Волчара направил на него оружие, но «нелепый профессор» снова опередил врага. «Проклятье, что ж так больно и… темно?» — последнее, о чем успел подумать криминальный авторитет. Очередная пуля выбила ему мозги.

— Держись, Федя! – крикнул Геннадий Дмитриевич.

В Федора будто вселился бес. Он успел подхватить автомат убитого Волчары и теперь косил остальных, кто сбегали со второго этажа. Но он увлекся… Новая группа заскочила в дом, и кто-то выстрелили в него.

— Ах вы, ублюдки! – воскликнул Земляничный и очередным шквалом огня бил и бил нападавших. А за окном – сирена: полиция! Те, кто еще остался в живых, пробовали ретироваться к выходу, но их настигал новый огненный смерч. Беспощадный убийца мстил за своего товарища.

 

Несколько машин подъехали одновременно. С одной стороны – полицейский спецназ, с другой – руководство города. Иван столкнулся нос к носу со старым знакомым, заместителем главы администрации, или просто Шефом.

— Здесь не место штатским, — успел крикнуть Иван.

— Ничего, — ответил Шеф. – Я тоже бывший спецназовец. Что случилось?

— Подождите. Сейчас все выяснится.

Выстрелы больше не звучали, полицейские осторожно вошли внутрь особняка. Шеф озадаченно стоял рядом со своим Фольксвагеном и ждал… Что-то пошло не так. Но что?

Он увидел, как из дома выводят плачущих детей, невдалеке раздались завывания скорой помощи. Вскоре к нему подошел Иван.

— Ну и заварушка! Такой в нашем городе никогда не было. Живем, как во время войны.

— Есть убитые? – спросил Шеф, хотя прекрасно знал ответ. Но то, что услышал, его ошеломило.

— Пятнадцать трупов.

— Пятнадцать?!

— В том числе погиб и сам Фарид Ахмедович. Он ведь тоже был вашим другом?

— У нас имелись некоторые общие дела.

— И только?

— А что еще? Он был хороший человек, помогал городу.

— Да, он был знатным меценатом!

— У вас есть версии произошедшего?

— Трудно сказать. Похоже, тут сводили счеты серьезные люди.

— Я бы хотел осмотреть место преступления. Я, как заместитель главы, имею право.

— Имеете.

Подъезжали машины скорой, суетились врачи, трупы грузили на носилки и увозили в морг. Среди убитых Шеф увидел Волчару. И его больше нет!

Теперь он отчаянно искал глазами еще одного человека, но не находил. Он с ужасом понял, что Земляничному опять удалось скрыться. «Дьявол, а не человек! Он наверняка где-то рядом, наблюдает и злорадно смеется».

Шеф завертел головой, надеясь узреть ангела смерти. Он был так поглощен этим занятием, что не заметил, как к нему снова подошел Иван

— Кого вы так отчаянно высматриваете?

— Нет, нет, никого. Пятнадцать трупов! Может, их больше?

— Пока других не обнаружили. Кто-нибудь из убитых вам знаком?

— Сейчас об этом сложно говорить. Я… в шоке.

— Понимаю. Кстати, раз мы встретились, хочу сообщить про Андрея Генриховича Серова. Помните такого? Похоже, он не виноват.

— Как не виноват?

— Есть серьезные основания считать, что его подставили. И так умело все обыграли, что перед нами предстал стопроцентный убийца.

— Вы следователи, вы выискиваете факты.

— Еще одно: теперь можно с уверенностью утверждать, что смерть Виктории Разумовской может быть напрямую связана с махинациями вокруг одного элитного поселка. Понимаете, о чем речь?

— Не понимаю! – резко ответил Шеф. – Лучше ищите инициаторов этой кровавой бойни.

Он отошел к своей машине и тут же раздался звонок. Шеф выслушал новость и ощутил, что ноги не держат его. Еще один удар под дых!

А во всем виноват профессор! Хотя к последнему сообщению он вроде бы отношения не имеет, но… он виноват, он! Геннадий Дмитриевич стал для Шефа символом всех его бед. Профессора словно специально подослали, чтобы разрушить столько лет создаваемую империю. И вот опять он здесь, выглядывает из-за того куста…

— Держите его! – Шеф не узнавал собственный голос.

Он с трудом прислонился к капоту машины. Иван – тут как тут:

— Что с вами?

«Еще спрашивает, проклятый лицемер!»

— Устал, — сквозь зубы процедил Шеф. – Переволновался.

— Вы сказали: «Держите его». Кого?

— Нет, сказал: «Задержите его!» Точнее, их. Тех, кто устроил подобное зверство.

…Из-за кусов снова выглянуло довольное лицо Земляничного. Дуло пистолета смотрело Шефу прямо в глаза…

Шеф спрятался за Ивана, тот удивленно воскликнул:

— Да что с вами? Вы точно кого-то боитесь. Может, вы знаете убийцу? И по каким-то причинам не хотите называть его имя? Это тоже серьезное преступление.

— Знаю ли я его?..

Шеф вдруг понял, что пресловутый профессор везде. Вон тот полицейский, что прошел мимо. Это не просто обычный страж закона, у него мимика лица, выражение глаз, как у Земляничного. Или вон та женщина-врач из скорой помощи… Это тоже переодетый Геннадий Дмитриевич. Для него нет большой разницы в кого перевоплотиться: в мужчину или женщину.

— Да, я его знаю, — вырвалось у Шефа.

— Кто он?!

— Дьявол.

— Я серьезно.

— Я тоже, молодой человек.

— У дьявола есть имя?

— У него множество имен. Сегодня он скрывается под личиной профессора Земляничного.

— Вы хотите сказать, что?..

— Я уже все сказал. Ищите его. Поймайте! Хотя… — из горла Шефа вдруг вырвался страшный смех, – разве его можно поймать?

Он, пошатываясь, забрался в свою машину, приказал шоферу ехать домой. Там он ненадолго укроется от потрясений последнего времени. Может быть, спрячется и от неуловимого профессора….

Да разве от него спрячешься?

Иван смотрел ему вслед и анализировал услышанное. Для него это тоже была поразительная новость.

 

Домой он вернулся лишь под утро. Свинцовая тяжесть наваливалась на него, хотелось одного: поскорее добраться до кровати. Нельзя жить без сна. А он живет вопреки всем законам биологии. И опять: сколько времени он сможет проваляться в постели? Не прервет ли его временное спокойствие новый тревожный звонок? Надо попросить Катю, чтобы охраняла его сон. Славная Катя, дорогая Катя – она ждет его!

Но грезы Ивана об отдыхе были разрушены возникшей фигурой мужчины. Следователь сразу узнал его… Профессор Земляничный!

— Вы? – воскликнул Иван.

— Удивлены?

— Честно говоря, да. Наш друг, именуемый Шефом, сказал, будто это вы устроили бойню в доме Джабраилова.

— А если и в самом деле я?

— Может, вы также причастны к убийствам Ашота и Ильи Ароновича?

— Предположим, и это моя работа.

— Тогда я обязан вас арестовать.

— Зачем?

— Вы же преступник. Убийца.

— Вы этого не сделаете.

— Почему?

— Прежде всего, вам не справиться со мной. Для меня несколько таких, как вы, – не соперники. Но, главное, я ведь не враг, а друг. И мне вы дороги, потому что дороги ей.

— Послушайте, Геннадий Дмитриевич, вы спасли мне жизнь, я не стану вас арестовывать. Даже не расскажу о нашей встрече. Прошу об одном: уходите и больше не встречайтесь на моем пути. В следующий раз уже все будет по-другому.

— Вы так ничего и не поняли.

— А что понимать? Человек, отнимающий жизни других, не достоин снисхождения.

— Даже если он таким образом очищает нашу жизнь от скверны?

— На это есть полиция, суды…

— Бросьте, — перебил Земляничный. – Суды контролируются преступниками. Все здесь контролируется ими. А редко встречающихся честных служителей закона убивают, как вашего начальника. Они даже в законодательство ввели статью, карающую за разжигание социальной розни. Они будут нас грабить, обирать до последней нитки, а вы и сказать об этом не смеете. Где же тогда хоть намек на справедливость?

— Не все так ужасно. Мы ударили по преступному синдикату нашего города. Я вам говорю, потому что скоро это перестанет быть тайной. Перед правосудием предстанут многие.

— Думаете, вам позволят? Преступный синдикат работает, потому что его покрывает другой, более крупный.

— Позволят, — тихо промолвил Иван. – У нас, русских патриотов, тоже есть своя корпорация справедливости.

— Дай-то Бог, молодой человек, — грустно произнес Земляничный.

— А вы?.. Что будете делать вы?

— Уеду куда-нибудь. Сыграю очередную роль рассеянного профессора или чудака-бухгалтера. Вотрусь в доверие к сильным мира сего, выясню, кто из них главный подонок, и… Сами понимаете, что случится дальше. Не спрашивайте, долго ли это продлится? До бесконечности. Кто-то же должен вычистить Авдиевы конюшни.

— За вами будут охотиться. И полиция и преступники.

— Всю свою жизнь я сам был охотником. Придется когда-нибудь побывать в роли зверя.

— И вы ни капли не раскаиваетесь в содеянном? – полюбопытствовал следователь.

— Нет. Я так же, как и вы, очищаю землю от скверны. Я появляюсь там, где вы бессильны. Где вам мешает телефонное право или ловкие адвокаты.

— Уходите! – попросил Иван.

— Сейчас.

— Но зачем вы вообще приходили?!

— Попрощаться. И предупредить: если вы когда-нибудь обидите этого ангела, я вернусь. И уже не для того, чтобы спасать вас.

— Я не могу обидеть Катю. Я люблю ее.

— Остается позавидовать тому, что и она вас любит. Теперь прощайте.

Иван не в силах был ему ответить, лишь молча наблюдал, как вершитель возмездия исчезает в предрассветных сумерках.

Потом вздохнул полной грудью и вошел к себе в дом.

 

 

ГЛАВА XXVIII

Последним, с кем в тот день говорил Шеф, был Валерий Кузьмич, мудрая голова, верный друг и помощник. Он сообщил о бесконечных обысках и облавах во вверенных ему структурах. Сказал, что они с Захаром Игоревичем и своими семьями уже далеко отсюда. Поинтересовался, что с Волчарой?

— Его больше нет. Захотел покончить с мстителями и… получил.

— Мстители – страшная вещь, — согласился Валерий Кузьмич. – Надеюсь, нас они теперь не достанут.

На этом их краткий разговор закончился. Шеф остался один: его товарищи или погибли, или сбежали.

Это конец?

— Конец, конец, — раздались язвительные голоса. Неизвестные будто дразнили его и грозили скорым крахом. На какой-то момент Шеф растерялся, затем собрал волю в кулак. Усмехнулся:

— Зря меня хороните! Я выходил и не из таких передряг.

Прежде всего, надо успокоиться самому и успокоить оставшихся членов своей команды. Со следствием придется вести трудные разговоры. А когда и у кого они были легкими?

Но сперва нужно дождаться неприятных сообщений. Первое последовало довольно скоро. Ему позвонили из прокуратуры, пригласили прийти в качестве свидетеля по одному хорошо известному делу. Шеф прекрасно понимал, что он в качестве «свидетеля», — только начало. Очень скоро ему предъявят обвинение. И он опять процедил сквозь зубы:

— Давайте, ребята. Силенок-то хватит? Думаю, нет.

Следующий звонок оказался еще менее приятным: звонил сам глава администрации Вячеслав Валентинович.

— Слушай, — сказал он. – Тут поползли разные нехорошие слухи.

— Какие?

— Мол, компании, принадлежащие твоим родственникам, занимались разными… подозрительными делами.

— Не понимаю, о чем речь?

— Все ты понимаешь. Надеюсь, сам не в чем эдаком не замешан?

— Что вы!

— Должен быть вне подозрений, как жена Цезаря.

— Вы же меня знаете.

— Оказывается, плохо знаю. Если только… хоть что-то сотворил… ты меня понял!

«Ах, ты урод, — подумал Шеф. – Все ты прекрасно знал. И любил получать от меня хорошие подачки. Подожди, до тебя тоже доберемся!»

Однако вслух он, естественно, сказал другое:

— Боюсь, что следствию потребуется козел отпущения. Как бы не выбрали на эту роль меня.

— Сделай так, чтобы не выбрали. Козлы нам в администрации не нужны…

Кольцо вокруг него все больше и больше сжималось. Шеф подумал о нескольких опасных свидетелях его махинаций. Их следовало убрать. Но не сейчас… В настоящий момент не допустимо совершить хоть один опрометчивый поступок.

А тут еще бродит мститель Земляничный. Он будет крайне осторожен! Но дело свое закончить рискнет. Б-р-р! – содрогнулся от такой перспективы теряющий власть Шеф.

И с полицией беда, и с этим маньяком – тоже. Напасти навалились скопом!

И все же главная его проблема – поселок. Если вскроется хоть часть его неблаговидных дел!.. Да еще этот дотошный молодой следователь найдет связь между ним и убийством Виктории!.. Что-то надо предпринять. Когда он отобьется от легавых, то найдет способ отыскать профессора. Лучших детективов пригласит, но поймает, лучших киллеров наймет, но пришьет гада!

Поселок, поселок… Шеф возненавидел его, особенно дом, из-за которого начались его злоключения. Стоп! А ведь они действительно начались из-за него! Он послал туда Киру и… почему-то с ней до сих пор нет никакой связи. Телефон не отвечает, никто из знакомых не знает, где она? Затерялась в лабиринтах дома, как прежний владелец Николай Фирсов? Смешно!

Шеф вдруг вспомнил свой разговор с профессором Земляничным, когда они еще были «друзьями». Тот, надеясь заинтересовать своим обществом Катю, придумал какую-то историю об обитающих в доме мистических силах. «Возможно, — добавил Земляничный, — что они и похитили Николая». Шеф тогда посмеялся, особенно над царящими в поселке суевериями.

А вдруг зря?

«Что, если в доме и впрямь происходит что-то необъяснимое?» — подумал Шеф и тут же поразился своей несуразной мысли.

Несуразной?

Молва не возникает на пустом месте. Что если там и впрямь прячутся неведомые силы? Подружиться бы с ними!

Чем дальше, тем сильнее его будоражила эта идея. Он вдруг подумал, что союз с потусторонним поможет ему расквитаться со многими врагами. Да это, черт возьми, сделает меня во сто крат сильнее!

В юности Шеф, подобно большинству молодых людей своего времени, баловался сочинительством. Он написал фантастический рассказ об одном ученом, сумевшем открыть ворота в параллельный мир. Действие происходило в СССР в 1937 году. Ученого должны были арестовать, однако он успел пересечь заветную черту и возвратился обратно только через сорок лет. Для него это время пролетело, как мгновение, он остался таким же молодым, зато мир вокруг него изменился до неузнаваемости. Он встречается и с донесшим на него «другом» и со следователем, которому было поручено вести его дело. Оба уже глубокие старики. Встреча с ученым оказывается для каждого из них роковой. Цветущий вид человека, которого они пытались погубить, вызывает сначала дикое волнение, потом – зависть, озлобление, переходящее в ярость. Все это ухудшает самочувствие стариков и приближает их смерть. А молодой ученый продолжает жить, творить и радоваться.

Шеф откинулся на спинку кресла. Он представил, как, подобно его герою, исчезает в лабиринтах дома и появляется в городе много-много лет спустя. Скольких его недругов уже не будет, а мальчишка-следователь превратится в упитанного дядю с посеребренными висками. Картина выглядела настолько реальной, что Шеф невольно рассмеялся.

И тут опять звонок. Нет, в покое его не оставят. Звонили по телефону, который не прослушивался. Значит, сообщение крайне важное.

Это был свой человек из тюрьмы. Он сказал:

— Что делать с Андреем Серовым?

Шеф размышлял: следователь говорит, в его виновности сомневаются. Значит, его скоро выпустят. Нет, такого допустить нельзя.

— Убрать.

— Сложно, его охраняют…

— Знаю, что сложно, — резко оборвал Шеф. — А получать деньги не сложно?

— Ясно, — ответил собеседник. – Какие еще пожелания?

— Чтобы все выглядело, как самоубийство. Он пишет записку, в которой признается в преступлении. И это надо сделать так, чтобы ни у кого не возникло даже малейших сомнений, будто смерть насильственная.

— Задачка! Сроки?

— Времени у нас нет.

— Вообще?

— Вообще!

Шеф немного отдохнул, привел мысли в порядок и поехал в прокуратуру.

 

Беседа длилась довольно долго. Пока с ним разговаривали как со свидетелем, но… он чувствовал, что тоненькая ниточка вот-вот оборвется, статус ему поменяют. Вальяжный адвокат в дорогом костюме тоже выглядел озабоченным, старался уберечь клиента от излишней откровенности. Однако Шеф решительно заявил:

— Наш глава Вячеслав Валентинович призывает всех сотрудников администрации быть вне подозрений, подобно жене Цезаря. Мне скрывать нечего, готов рассказать все, что знаю.

— Все? – спросила молодая наглая следователь.

— Если не в курсе чего, извините, — Шеф с издевкой взглянул в глаза девчонке.

Потом они распрощались. Все вроде бы выглядело нормально, дальше роли свидетеля дело не пошло. Однако адвокат еще более нахмурился, бросив одну короткую фразу:

— Не нравится мне это.

Шеф и сам не был в восторге от своего визита в прокуратуру, поэтому мнение опытного юриста являлось как никогда важным.

— Что конкретно вас тревожит?

— Многое, — ответил адвокат.

Он не стал уточнять, что именно. За словом «многое» скрывалось другое – все!

В коридоре им повстречался столь знакомый следователь Иван Тимофеевич Герасимов. Он вежливо поприветствовал важного гостя, мимоходом поинтересовался работой городских коммунальных служб. Выслушав заверения, что эти службы работают в нормальном режиме, дружески кивнул. Однако Шефу показалось, будто в глазах следователя промелькнуло торжество.

— Я вас тоже хотел спросить.

— Слушаю.

— Насчет бойни в доме Фарида Ахмедовича.

— Расследуем, — кратко ответил Иван.

— И?..

— Не будем спешить с выводами. Многое неясно.

— Насчет Земляничного чего-нибудь выяснили?

— Пока нет…

Погода хмурилась, сейчас она была похожа на настроение Шефа. Он выходил из здания прокуратуры, с опаской поглядывая по сторонам. Профессор может быть неподалеку.

— Куда едем? – спросил водитель.

В самом деле, куда? Еще недавно он появлялся в любом месте города как некоронованный король. Теперь он ощущал себя настоящим изгоем, от которого уже очень скоро бывшие лизоблюды начнут шарахаться.

Решение пришло внезапно, Шеф скомандовал:

— Давай в элитный поселок. Ты понял, куда…

 

Вот этот дом. Когда они его проезжали, Шеф приказал сбавить скорость. Появилась возможность хорошо его рассмотреть. Обычный особнячок, так похожий на множество других.

Нет, что-то необычное в нем есть. Только что?

— Останови машину!

Он вышел и опять тревожно огляделся, словно тень профессора не прекращала маячить неподалеку. Хоть дополнительную охрану нанимай.

Вроде бы все спокойно… И Шеф продолжил детальный осмотр таинственного строения, несколько раз обойдя вокруг него. Видно, что особняк проведен в порядок: все выбелено, стекла недавно меняли. Шеф повернулся к шоферу, служившему одновременно и телохранителем:

— Что ты думаешь об этом доме?

Тот немного растерялся:

— Дом, как дом. Соседний мне нравится больше.

Шефу показалось, будто внутри особняка Серовых что-то вздрогнуло, точно само здание… затряслось от смеха. Шофер ничего подобного не заметил. Тогда Шеф назидательно сказал:

— Нет, он весьма необычный.

Он вдруг подумал, что хозяйка может заинтересоваться человеком, пялившим глаза на окна, поэтому повернулся, чтобы идти к машине, и тут послышалось:

— Уходишь? Вот так просто?

— Что ты сказал? – спросил он у шофера.

— Я? – удивился тот. – Ничего.

— Но я слышал: «Уходишь? Вот так просто?»

На лице парня выразилось недоумение. Шеф вдруг все понял:

— Это не ты сказал, а он…

— Кто?

«Зачем ему что-то объяснять. Все равно не поймет».

— Один мой знакомый. И сказал он это не сейчас, а… некоторое время назад. Я просто вспомнил…

Шеф сделал еще один шаг по направлению к автомобилю. И снова — голос, сопровождаемый обидным смехом:

— А я думал, мы подружимся.

— Подружимся, — тихонько пробормотал Шеф.

Он резко развернулся к особняку, вокруг которого словно сиял ореол загадочности. В одну секунду дом стал центром вселенной, притягивал к себе так, что хотелось, позабыв обо всем, ворваться в него! И не было сил, которые бы воспрепятствовали этому желанию.

— Я зайду, — сказал Шеф. — Интересно, хозяйка там?.. И как она отреагирует на мое появление?

— А почему вы думаете, что там хозяйка, а не хозяин?

— Я знаю.

Около ворот – звонок. Однако сколько бы Шеф не нажимал на него, никто не откликнулся.

— Никого! – зло произнес он и посмотрел на шофера, который как всегда был безучастен к его проблемам. Следует уйти? Или подождать хозяйку? А сколько им придется здесь торчать?

— Я все равно зайду туда! – заявил Шеф. – Мне это очень надо!

Телохранитель опять никак не прореагировал: воля начальства священна.

— Поможешь мне проникнуть в дом. Всю ответственность беру на себя.

Шеф толкнул ворота и… они открылись.

— Смотри-ка! – обрадовался он. – Их забыли запереть.

— Или хозяйка куда-то ненадолго отлучилась, — подсказал телохранитель.

— Может быть, может быть, — бормотал Шеф, заходя во двор.

Был еще третий вариант: Катя никуда не уходила, она где-то здесь, но не слышала звонок. Возится в саду или что-то в этом роде… Что он ей скажет? Поздоровается, спросит насчет… Насчет чего или кого?

«Я, заместитель главы администрации, должен оправдываться перед какой-то девчонкой?

По обстоятельствам буду решать, по обстоятельствам!»

Однако ни во дворе, ни в саду никого не оказалось. Шеф поднялся на крыльцо, подергал входную дверь. В непроницаемых глазах телохранителя впервые вспыхнул огонек любопытства: чем эта хибара так заинтересовала хозяина?

Дверь оказалась запертой. Хозяйки точно нет. А почему ворота не на замке? Вероятно, спешила и забыла закрыть?

Шеф провел рукой по стене и оторопел. Ему показалось, это не кирпичи, а… кожа. Мягкая, женская кожа. Неведомая дама смеялась и приговаривала:

— Хорошо, что ты тут. Но не станешь же ты вечно гладить ручку. Войди во внутрь, ощути мою ауру.

— Конечно, — согласился Шеф. И телохранителю. – Можешь справиться с замком?

Телохранитель не в силах был понять: хозяин шутит или?.. Нет, не шутил! Тогда он вытащил связку ключей, попробовал несколько. Одним открыл дверь.

— Несложно, — ухмыльнулся телохранитель.

— Молодец! – похвалил Шеф. – Теперь вперед.

Вновь он услышал загадочный шепот:

— Входи один.

«Правильно. Я должен быть один. Дом всерьез решил завязать со мной дружбу. Многое из того, что узнаю, не для чужих глаз и ушей».

— Вот что, — сказал он телохранителю. — Возвращайся к машине. В случае чего, подам сигнал. И ты тоже, если появится хозяйка.

Телохранитель, не говоря ни слова, удалился. Шеф вошел в прихожую. За ней начинался зал, дальше – еще какие-то комнаты.

— Эй! – крикнул он. – Я пришел.

Воцарилась напряженная тишина. Нежданному гостю показалось, будто каждая вещь тут изучала его. Мертвые стены ожили, в воздухе началась странная вибрация.

— Я здесь! – повторил Шеф. – Давай дружить.

Или ему это послышалось, или так было на самом деле, но по дому прокатился смешок. Потом опять все точно умерло. Шеф ходил по первому и второму этажам, окруженный убийственным безмолвием. Дом не хочет иметь с ним дел? А может, никакие мистические силы и не находили здесь убежища? «Я поддался всеобщему обману… Виноват Земляничный, который столько наплел об этом месте. Виноваты и остальные, превратившие свои россказни в «правдивые» истории! Мифы – они ведь только мифы».

Осознав это, Шеф испытал еще одно страшное потрясение. Он – как боксер на ринге, которого противник по имени Жизнь, бил и бил, не давая возможности передохнуть. Он начал опасаться, что не выдержит кошмарного боя. И что тогда? Потеря веры в себя? Безумие?

…Вроде бы он услышал странный свист. Нет, не на улице, а за спиной. Свист – зудящий, неприятный, словно проникающий в его внутренности. Шеф обернулся, но ничего не заметил: лишь пустота ухмылялась и дразнила.

И вдруг… топот. Негромкий, так бежит ребенок. Шеф действительно обнаружил маленького мальчика. Первой мыслью была: «Как он оказался в особняке? Почему я его раньше не видел?»

Мальчик остановился, посмотрел на него безбоязненно, с любопытством. Шеф не выдержал:

— Кто ты?

И тут еле устоял на ногах. Он узнал ребенка. Ведь это же… он сам в детстве.

Малыш показал ему язык и убежал, оставив череду воспоминаний. Беззаботный ребенок! Что может быть прекраснее детства? Но вот, когда он превращается в подростка, умирает отец. Тогда парнишка начинает понимать почем фунт лиха, постигает бедность, лишения. А жить хочется по-прежнему! Они с приятелями собираются в банды, грабят, торгуют наркотой. Многие из его дружков попались.

А он нет. Спасла армия. Вернувшись, молодой человек поступает в престижный институт. Постоянно выискивает легкие схемы получения денег. Бизнес вроде бы приветствуется, предложений много. Но вскоре он понимает, что хорошие места заняты. И вообще: бизнес без прикрытия — слишком стремное мероприятие. А прикрывать тебя может только власть. Так не лучше ли прямо во власть?

И вот уже он — молодой, перспективный, зашагал по карьерной лестнице. Не останавливался ни перед чем, по пути крышевал сомнительные структуры, затем сам их и возглавлял. К своим сорока пяти он достиг всего, что мог достичь в своем городе. А впереди сияли новые высоты, от которых захватывало дух!

— Ты дурак, дядя! – раздался детский голосок.

С каким удовольствием он отшлепал бы сейчас наглого ребенка. Но не мог! Себя не бьют. Поэтому извиняющимся тоном произнес:

— Я все правильно сделал, малыш.

Режущий уши свист стал невыносимым. Шеф почувствовал, что не один в доме. И это уже не видение, а живые люди. Где они?.. Где?!

И почти тут же они возникли перед ним.

 

Их было двое: мужчина в дорогом походном костюме и высоких крокодиловых сапогах и одетая в яркое вызывающее платье женщина с пышными белыми волосами. Мужчину он где-то встречал, только когда и при каких обстоятельствах? А женщина… если снять парик, то это же Кира Воронцова!

— Кира! – вырвалось у него. – Я искал тебя. Ты должна…

— Я ничего вам больше не должна. Отныне я не служу вам.

— И кто же теперь твой новый хозяин?

— Дом.

— Вы не ослышались, — подтвердил мужчина. – Теперь мы оба – во власти дома. Я уже давно, с тех пор, как понял, что уход от вашей реальности позволяет создать новый мир, такой, какой хочешь ты. И пусть он только твой. В принципе, он и должен принадлежать тебе одному.

— А мне дом помог реализовать потаенные мысли и желания, — добавила Кира. – Как я счастлива!

«Мысли и желания! – размышлял Шеф, — А ведь это здорово! Два этих чудика не понимают собственных возможностей. О, если бы реализовались мои желания!»

Но оставалось множество вопросов, и вот один из них:

— Что это за шипящий свист, который я постоянно слышу?

— Каждого потенциального клиента дом встречает по-своему, — ответил Николай. — Меня, например, с барабанной дробью. Племянница Катя слышала музыку, Кира – гул. А кто-то, возможно, войдет сюда под бравурный марш. Заморочки дома нам не понять. Впрочем, важны не они, а результат.

— Именно результат! – вскричал Шеф. – Я готов. Что я должен сделать?

— Спуститься в подвал.

— Почему в подвал?

— Оттуда и начнется ваше путешествие.

— Путешествие?

— Да, в страну своих желаний. Вы увидите… впрочем, кто знает, какие картины вам покажет дом? Только одно условие: вы станете наблюдателем, но не более того.

— Не пойму?

— Живите любыми страстями: сексом, экстримом, познанием новых истин – чем захотите. Но никогда, не при каких обстоятельствах не используйте полученную там информацию в своих целях; пусть она умрет в вас. Только наблюдайте.

«Нет, приятель, я не лох! Ценная информация сделает меня подлинным хозяином страны!»

Вслух Шеф сказал другое:

— Конечно, правила диктует хозяин. Раз поставлено такое условие, его нужно выполнять.

Николай почему-то рассмеялся:

— Не пытайтесь обмануть дом. Наказание будет слишком суровым.

— Я согласен! – Шеф даже ударил себя в грудь кулаком.

— Тогда в подвал!

Новый гость дома осторожно двинулся в сторону подвала. Шипящий свист усиливался, заставляя отринуть любые сомнения в реальности происходящих событий. От волнения Шеф уже не обращал внимания: с ним ли Кира и Николай? Да и какая теперь разница?

Последняя ступенька, перед тем, как окунуться в неизвестность. Свист сделался громким до невозможности. В одной из стен зияла огромная дыра, из которой вырывались языки пламени. Затем огонь пошел сплошняком, напоминая… голубые волны. Сквозь них просматривался… какой-то силуэт. Шефу показалось, будто неизвестный дружески махнул ему.

«Это не ловушка? Огонь не сожжет меня?»

И тут он вспомнил, какими цветущими выглядели Кира и Николай. Бояться нечего.

— Я иду! – сказал Шеф, продолжая размышлять о возможности скорой реализации своих грандиозных замыслов.

Волны голубого огня взяли его в кольцо, однако он не почувствовал ни боли, ни жжения. Как не обрадоваться, не воспрянуть духом?! Но тут страшная сила втолкнула его в зияющую дыру.

 

 

ГЛАВА XXIX

Прикончивший Викторию человек с седыми волосами следовал по тюремному коридору. Сегодня ему предстояло совершить еще одно убийство, но он относился к этому спокойно. Он не был тайным вершителем правосудия, как профессор Земляничный, он банально любил деньги. Имя жертвы значение не имело, если бы заказали близкого родственника, он бы и этим не погнушался.

Впереди замелькала фигура упитанного человека с гладко выбритым подбородком. Это был его напарник, с которым несколько часов назад они имели разговор.

— Данила, — сказал тогда упитанный. – Дело стремное, как бы не засыпаться. Парень тот, видно, важная птица для следователей. Его не случайно посадили в карцер: боятся за его жизнь.

— Правильно, Алеша, — ответил Данила. – Его таким образом охраняют. И сегодня это будем делать мы.

— Стремно, — повторил Алексей.

— Чего паникуешь? Обход делал я. Ты в момент самоубийства заключенного ничего не видел и не слышал. Я недосмотрел. А с тебя и взятки гладки. Под суд не пойдешь, не бойся.

— Но места лишусь.

— Для такого, как ты, работа всегда найдется. Наши люди о тебе побеспокоятся.

Алексей еще немного поныл и смирился. Выхода у него не было.

…И вот сейчас подельники встретились лицом к лицу. Данила сделал знак к началу операции.

Он не спешил, выжидая удобный момент, который вскоре настал. Второго контролера, то есть Алексея, в это время рядом «не было», Данила вошел в карцер.

Крохотная комнатка с откидными столом и кроватью, режущий глаза белый свет и пленник, сидящий на полу у стены. Данила прикрыл дверь и сразу перешел к делу:

— Привет! Тебе отсюда не выйти. Знаешь это?

Андрей поднял голову:

— Вы кто?

— Твой друг, если будешь хорошо себя вести. Я в курсе того, что органы тебя спрятали от расправы. Но ее все равно не избежать. Вопрос лишь в одном: как тебя убьют? Легко или жестоко? И еще одно: что будет с твоей сестренкой?

— Причем здесь моя сестра?! – кровь пульсировала в венах Андрея с невероятной силой. Он понял: впереди очередной акт трагедии его жизни.

— Девочка — не причем. Как и ты. Но так уж случилось. Раз попал в такой переплет – не выкрутишься. Считай, что не повезло. Подобное случается даже с великими и знаменитыми. Значится так: сейчас напишешь предсмертную записку. Мол, из-за ревности прикончил Викторию. Где взять ручку и бумагу? Тебе ее уже дали те, кто потихоньку подкармливают. Они же тебе принесли и бритву…

— Никто ничего мне не давал.

— Она у меня с собой, — ухмыльнулся Данила. — Все равно дали они. Им и отвечать.

— Думаешь, я соглашусь?

— Согласишься. Ты в любом случае – труп. А так хоть сохранишь жизнь сестренке. Я ведь ее на части разрежу. Нет, живой оставлю. Но располосую прекрасное личико, и она сможет выступить на конкурсе уродов. Даже занять там призовое место.

Андрей поднял на убийцу глаза. В них отразилось такое страдание, от которого дрогнул бы камень. Однако седой визитер был тверже камня.

— Не разжалобишь. Это – моя работа.

Внезапно он стал на редкость серьезным, как человек, проводящий срочные деловые переговоры:

— У тебя тридцать секунд на принятие решения Я уже говорил, что при любом раскладе ты труп. Не согласишься — тут же прикончу тебя. Конечно, мне было бы выгоднее не марать рук, но… вольному воля. И тогда уже забудь о пощаде сестры. Я не шучу, не пугаю. Это ведь я прикончил Викторию…

Взгляд Андрея изменился, перед Данилой возник разъяренный зверь, который мгновенно вскочил, несмотря на отекшие ноги. Данила встал в боевую стойку:

— И не пытайся! Кстати, время пошло: двадцать секунд, пятнадцать…

Однако он сообразил, что совершил ошибку. Он перегнул палку, не сломив противника, а, наоборот, раззадорил его до такой степени, что тому стало наплевать и на свою судьбу и на судьбу близких. Начнется драка, а у следствия не должно быть ни малейших сомнений насчет самоубийства. Единственное, что возможно в подобной ситуации – отключить его, но аккуратно, чтобы не осталось синяков.

В крохотном помещении не развернуться. На мгновение противники замерли: Андрей чувствовал, как злость еще сильнее закипает в нем, Данила готовился к единственному, но надежному удару на полное поражение.

Убийца уже сделал выпад, как вдруг… загудела сирена. Двери карцера распахнулись, послышалось резкое:

— Не двигаться! Руки!..

Данила с тоской посмотрел, как на его запястьях щелкнули наручники. Затем перевел взгляд на «друга» Алексея.

— Спасибо тебе, Леша, за предательство.

Охрана повела его туда, откуда было мало надежды на возвращение.

 

Андрей вошел в кабинет следователя и сразу увидел… Катю. Она бросилась ему на шею, — так они и стояли, заливая друг друга слезами. Катя гладила его лицо, приговаривая:

— Как похудел, бедный.

— Не на курорте был, — грустно произнес Андрей.

— А щетина…

— Это не самое страшное.

— Я тоже думаю, — сказал появившийся в кабинете Иван. – Страшное позади. Извини, Андрей, выхода у нас не было, если не карцер, то – смерть. У этой сволочи — руки длинные. Замочили бы в драке, а там выясняй, кто и почему? Теперь все! А значит — побриться, помыться, да и переодеться бы не помешало. Итак, для начала – русская банька, она тут недалеко. Там же парикмахерская, девчонки стригут не хуже, чем в Париже. А после, друзья, приглашаю вас в один замечательный ресторан. И я поведаю вам все от начала и до конца.

 

Через несколько часов они собрались в модном ресторане «Тиана». Катерина с умилением наблюдала, как отвыкший от хорошей пищи Андрей, уплетал за обе щеки и первое, и второе, и все принесенные официанткой закуски. Они распили бутылку испанского искристого вина Nuviana Brut, и Иван, наконец, начал свой долгожданный рассказ.

— Эта история началась некоторое время назад, когда геологи сообщили о возможных запасах нефти в нашем районе, как раз, где находится поселок. Пока информация не точная, но геологи уверены в своей правоте. Если это так, ребята, мы станем не бедными людьми.

— Я хочу уехать из России, — угрюмо произнес Андрей. – Слишком не ласковая родина.

— Это ты погорячился, — сказал Иван. – Зачем уезжать? У вас, ребята, появляется шанс вести нормальную жизнь. И это уже не мифический призрак светлого будущего, не красивые призывы пострадать во имя страны, а серьезная независимость от гримас нашей жизни.

Заметив тот же глубокий скептицизм на лице Андрея, Иван добавил:

— Ты много перетерпел. Вам обоим пришлось не сладко. А вы думаете, что в Америке или у вас в Германии за такие вещи не убивают? Зато сейчас может наступить праздник жизни, то есть, чего многие лишены. Особенно у нас в России.

— Почему так происходит? – тихо спросила Катя. – Неужели эта территория проклята?

— Сколько уже лет мы живем под оккупацией, не осознавая ни ее сущности, ни последствий. Нас вытолкнули на обочину, изменили генотип, высмеяли все святое, заменив на лживое и порочное. Нас снова и снова приучают к рабскому подчинению, если раньше с помощью палки, то теперь и с помощью голода. Будешь бунтовать – выгоним с работы. А другой нет. Так что отправляйся в никуда…

На большом плазменном экране, что находился перед ними, вдруг поменялась картинка: исчезли страдающие шизофренией негритянские певцы, появился известный политический деятель и, со своей неизменной ухмылочкой, начал говорить полностью противоположное словам Ивана. Мол, Россия находится на новых рубежах истории, и что мы все равно прорвемся (правда, не уточнил, куда?). Иван лишь грустно покачал головой:

— Вожди и вождишки не слезают с экранов, а лгуны трещат об их запредельных рейтингах.

— Неужели никто этих вождей не просветит? – сказала Катя. – Пусть они приедут хотя бы в наш город, поговорят с людьми…

— С кем конкретно? С теми, кого вышвыривают на улицу, потому что они не в состоянии заплатить за квартиру? С ветеранами, оставившими здоровье на великих стройках, а теперь не представляющими, как дотянуть до пенсии? Да, отблагодарило их любимое государство! Отсюда, друзья, наша полная апатия, нежелание делать что-то полезное: все равно не оценят.

— Но почему?.. Почему?!

— Все просто. Надо свести оккупированный народ с дистанции, его великие территории отдать чужакам: пусть командуют, создают свои конгломераты! А патриотов, посмевших поднять голос в защиту собственного народа, обвинить во всех грехах, главное – в экстремизме! И – в застенки, в застенки!

— Ты говоришь страшные вещи, — воскликнула Катя.

— Одну правду. И ничего более.

— Кто эти оккупанты? Транснациональные корпорации?

— Они – тоже. Но чтобы они делали, не будь у них уникального союзника в лице местной знати? Нет, нет, эти местные хозяйчики может быть и не связаны с ними, даже Родину по-своему любят. Но со своей безмерной жадностью они пострашнее любого иноземного захватчика. Взять, хотя бы того же Шефа, из-за которого и начались ваши беды.

— Расскажи! – попросила Катя, которой не терпелось услышать правду. – Кто он? Как его имя?

— Он занимал должность заместителя главы администрации нашего города.

— Занимал?

— Недавно сняли. Как только против него возбудили уголовное дело, руководство решило обезопасить себя. А имя?.. К чему оно тебе? В нем нет ничего особенного, звучного; традиционное имя прорвавшегося во власть преступника. Пусть остается безликим Шефом.

Далее Иван рассказал о том, какие махинации задумывались преступником, чтобы завладеть собственностью Кати и Андрея. Не обошел молчанием и роль в этом деле Виктории.

— Значит, она ложилась со мной спать по его распоряжению? – со злостью ударил кулаком по столу Андрей.

— Вначале – да. Потом, возможно, она и в самом деле влюбилась в тебя. Женское сердце – самая большая загадка.

Видя, как снова помрачнел Андрей, следователь продолжил:

— Мне очень жаль ее. Но… давай начистоту: она не была безгрешна.

— Все мы не безгрешны.

— О, тут особый случай. Наши грешки в сравнении с ее грехом – детский лепет. Вот что недавно вскрылось: в юности Виктория сбила на машине человека и даже не остановилась. Поведи она себя по-другому — его еще можно было спасти, а так — время оказалось упущено. Безлюдная трасса, никто не зафиксировал номер машины убийцы. А команда Шефа нашла ее, и умело шантажировала. Преступница оказалась в руках других преступников.

— Мне она никогда не нравилась, брат, — призналась Катя.

Андрей смолчал, лишь залпом осушил стакан.

— А профессор Земляничный был приставлен ко мне?

— Да. И ты ему действительно понравилась. Но он не работал на Шефа, он проник в его мафиозную структуру с одной целью: покарать всех ее главарей. Проще — убить. Робин Гуд нашего времени. Есть предположение, что он и в других городах проделывал подобное.

— Рассеянный профессор?! – поразилась Катя.

— Это все игра. Он – один из лучших мастеров боевых искусств в России и мире. И он не рассеян ни капли.

— А где он теперь?

— Кто его знает. Я недавно встретил его, Катя, у твоего дома. Он пообещал вернуться и наказать меня, если обижу тебя.

— Если обидишь Катю? – переспросил Андрей.

— Ты не в курсе главного. Я сделал твоей сестре предложение.

— Даже меня не спросил.

— Женщина вправе сама решать свою судьбу, — напомнила Катерина.

— Кстати, а ты не против?

— Конечно, нет, — отмахнулся Андрей. – Это мне куковать бобылем.

— С какой стати? — подмигнул Иван. – У меня тоже есть сестра, только двоюродная. Учиться в Москве, в престижном институте.

— Зачем ей какой-то автослесарь?

— Брось. Золотые руки важнее всяких корочек. А теперь, друзья, мы можем поехать ко мне на работу. Я вам представлю знаменитого Шефа.

— С удовольствием, — сказала Катя.

— Поеду, но без удовольствия, — добавил Андрей.

Иван кому-то позвонил, и сразу улыбка на его лице исчезла.

— Его нигде нет. Неужели сбежал?!

Он тут же передал, чтобы держали под контролем все пути выезда из города и разослали приметы беглеца. Точно заклинание, Иван повторял:

— Он не должен уйти!..

Не в радужном настроении друзья покидали ресторан, и тут Ивану пришло новое сообщение. Он растерянно посмотрел на ребят.

— Что случилось? – спросила Катя.

— Вот какое дело… Надо бы мотануть к вам домой.

— Зачем?

— Есть причина.

Они сразу увидели около своего дома группу людей. Все они были из органов, Ивану отдали честь и подвели к нему высокого парня с перебитым носом.

— Это его шофер. Повторите, пожалуйста, ваш рассказ.

— Шеф приказал мне здесь остановиться. Потом мы походили вокруг особняка…

— С какой целью? – перебил Иван.

— Он мне о своих целях не докладывает. Он все смотрел на окна, а моя задача — быть рядом и молчать.

— Что дальше?

— Потом он подошел к воротам, толкнул их. Они оказались незапертыми.

— Уверены?

— На все сто.

— Возможно, я их не закрыла, — призналась Катя. – Слишком спешила к тебе.

— Дальше?

— Прошли во внутрь. Шеф опять все вокруг осмотрел, затем попросил меня вскрыть замок. Не спрашивайте зачем, не знаю. Вся ответственность на нем. Он такое крупное лицо…

— Он уже не крупное лицо, — мимоходом сообщил Иван.

Парень воспринял его слова без каких-либо эмоций. Не исключено, что уже был в курсе этого факта и подыскал себе другую работу.

— Он мне сказал… Я дословно повторю: «Возвращайся к машине. В случае чего, подам сигнал. И ты тоже, если появится хозяйка». Однако его так долго не было, что я забеспокоился, прошел в дом, все обыскал. Шефа не обнаружил.

— И что вы сделали?

— Позвонил ему несколько раз, вторично отправился на поиски. Потом приехал в администрацию, рассказал о случившемся.

Иван внимательно посмотрел ему в глаза.

— Вы в курсе того, что вашего начальника разыскивают следственные органы?

— Я уже сказал: он не посвящает меня в свои дела.

Один из помощников Ивана сообщил:

— Соседка, что живет напротив, видела машину и стоящего рядом молодого человека. Вон его. Он стоял довольно долго, звонил. Затем направился в дом. Через некоторое время появился вновь. Шефа она не заметила.

— Это ничего не значит. Она же не вела специального наблюдения, могла отвлечься на домашние дела.

— Утверждает, что не отвлекалась, заинтересовали ее необычные посетители.

— Что в них необычного?

— Уж очень дорогая у них машина.

— Других свидетелей нет?

— Пока мы никого не нашли.

— Ладно, с этой женщиной я потолкую сам.

— Не имею я отношения ни к исчезновению Шефа, ни к его делам, — лениво зевнул шофер. – Моим принципом был и остается: меньше знаешь, дольше проживешь.

Однако Иван не поверил, он был уверен, что этот верный пес помог ускользнуть своему патрону. Он приказал:

— Пройдемте в дом! – и пригласил с собой нескольких человек, в том числе хозяев и шофера.

Конечно, Шеф мог ускользнуть со двора. Но там со всех сторон заборы. Начни он их перелезать, соседи бы его тот час засекли.

Они поднялись на крыльцо, шофер показал, как расправился с замком, но тут же напомнил:

— К взлому не причастен, принудило начальство. Ничего не взял, даже маленькой вещички.

При виде родного дома Андрею захотелось плакать. Плевать ему было, что кто-то пытался проникнуть сюда. Замки он починит. Поставит систему видеонаблюдения. Главное, что больше нет этой страшной крохотной комнатенки.

А вот Катя не обрадовалась. Она догадалась, что незваного гостя забрал дом. Отпустит ли он его? И захочет ли сам Шеф вернуться? Впрочем, вернуться он может в самый неожиданный момент и натворить такое!..

Иван лично осмотрел кухню, зал, комнаты второго этажа. Думал проверить спальню. Но тут вмешалась Катя:

— Идемте все со мной.

Она направилась к подвалу. Иван пробормотал: «Опять она за свое!», однако приказал следовать за девушкой.

Едва Катя ступила на первую ступеньку, как уже могла точно сказать: Шеф был тут! И он видел зияющую дыру в стене вместе с вырывающимся из нее, напоминающим голубые волны, светом. Она никогда бы не смогла дать логического объяснения своей уверенности, но… недаром говорят, что у женщин интуиция развита гораздо сильнее.

Вот здесь он стоял, наблюдал, потом сделал роковой шаг!

— Смотрите! – сказал Иван, поднимая что-то с пола.

— Это его зажигалка, — утвердительно заявил шофер.

— Все правильно, — Катя решила примерить на себя костюм следователя. – Он выронил ее от волнения, потому что увидел это!

Иван мрачно бросил:

— Он действительно потерял ее, осматривая дом. А затем другим ходом улизнул. Думаю, поездка сюда была отвлекающим маневром, чтобы запудрить нам мозги.

— Послушай, Иван… — умоляюще произнесла девушка. – Ты должен поверить!

Он лишь усмехнулся в ответ:

— Где твои духи? Эй, приятели, отзовитесь!

Дом угрюмо молчал.

 

Незаметно пролетел год. Вроде бы время небольшое, но событий произошла масса. Следствие выявило многие преступные схемы мафиозного синдиката. Полетела не одна голова. Тех, кто успели удрать из России, потребовали вернуть назад. Некоторых вернули. Только вот руководителя по прозвищу Шеф, нигде не удалось обнаружить. Точно в воду канул.

Катя и Иван поженились, девушка переехала к нему, поскольку больше не могла и не хотела оставаться в своем доме. Брата она еще раз предупредила об обитающих там существах, что уводят в иную реальность – безмолвных Наблюдателей, из которой так сложно вернуться. Впрочем, реальность это или нет, но именно там воплощаются твои самые потаенные мечты. Однако, увлекшись ими, можно погибнуть в омуте собственных страстей. Материалист Андрей естественно не поверил, поэтому вряд ли когда-нибудь увидит сверхъестественное. Он по-прежнему работает автослесарем, зашибает хорошие деньги. А боль от потери Виктории постепенно затихла.

Предположения геологов о наличии близ поселка нефтеносных месторождений не оправдались, так что «шейхами» ребята не стали. Зачем столько напрасной крови пролилось? Впрочем, Россия привыкла к этому: обещают, сулят манну небесную, идет брат на брата, а в итоге – кровавая бойня, заканчивающаяся очередным торжеством лицемеров.

Лично Катя особо не расстроилась: говорят, внезапное богатство как приплывет в руки, так и уплывет. Зато у нее замечательный муж, работа по специальности, молодые подумывают обзавестись детьми. Что еще нужно?

Но иногда по ночам к ней приходит вечный скиталец и наблюдатель дядя Николай. Приходит не один, а с женщиной в ярком платье и парике. Призраки наклоняются над ее кроватью и шепчут:

— Ты этого хотела?

— Да, — отвечает Катя.

— Может, бросишь все? Отправишься с нами?

— Нет, нет, забудьте об этом.

— Как знаешь. Но если решишь… мы здесь! Только зайди в соседний дом, который так ждет тебя!

Однажды она спросила их:

— А Шеф?.. Его тоже забрал дом?

— Конечно, — смеется дядя.

— И где он сейчас?

— Ты не поняла главное: дом не просто реализует твои мечты, он еще и воздает по заслугам.

С течением времени посещения призраков становятся все реже. Но Катя знает: навсегда они не оставят.

Да и сама бы она не захотела этого.

 

 

ГЛАВА XXX

Сначала Шеф ничего не увидел в новой для себя реальности: была сплошная темнота. Но вот возникли перекатывающиеся огоньки. Тьма рассеивалась, он уже мог рассмотреть источник этих световых бликов.

Оказывается, перед ним – огромное колесо, только не обычное, а… усеянное россыпями драгоценных камней. Оно крутилось быстро-быстро, точно боялось хоть на мгновение замедлить ход. Бриллианты сверкали так ярко, что несколько раз больно резанули глаза. Даже обожающий драгоценности Шеф вынужден был зажмуриться, иначе он просто ослепнет.

И вдруг услышал:

— Разомкни веки! Обязательно разомкни!

Кто говорит с ним?!.. Этого он, естественно, не знал, но вынужден был ответить:

— Я же лишусь зрения. Это колесо с бриллиантами…

— Нет никакого колеса.

Шеф решился послушать совета неизвестного. Действительно, колесо исчезло, вместо него теперь — похожее на пустыню пространство, а рядом — удивительный старик: волосы и борода у него были зеленые, глаза пучеглазые, как у лягушки. Он стоял, опираясь на здоровенный посох.

— Где я?

— Там, куда тебя привели твои мечтания, — хитро улыбнулся старик.

— Разве я мечтал оказаться в какой-то пустыне?

— В пустыне?

Старик ударил посохом о землю, она тут же разверзлась. Показалась хрустальная лестница, которая убегала куда-то далеко вниз.

— Пойдем, — сказал старик.

Шеф ощутил невольную робость, спутник его подбадривал:

— Я же не боюсь, — и первым ступил на нее.

— Подождите, соберусь с силами. Кстати, как к вам обращаться?

— Ко мне-то? – задумался старик. – Как тебе Вова? Точно! Можно Вовчик, Вован.

— Почему Вова?

— Придумай другое имя. Лично мне оно нравится. Я еще и фамилию себе подыскал подходящую: Давила-Храповяк. Когда сплю, такой храп раздается, что стены у зданий рушатся.

— Хорошая фамилия, — сказал Шеф, дабы ненароком не обидеть старика. И последовал его примеру, ступил на хрустальную лестницу.

Он думал спуститься потом на следующую ступеньку, однако этого не потребовалось. Лестница, как эскалатор, тут же понесла его вниз. От новых сказочных по красоте картин гость лишь разинул рот.

Усыпанные драгоценностями кольца возникли вновь, но уже не ослепляли как прежде. Потом они исчезли, уступив место новым фигурам – силуэтам зверей. Шеф различал волков, медведей, а также настоящее чудовище — трехглавого дракона.

Потом пропали и фигуры. Зато хлынул целый дождь, да не простой, а искрящийся. Только это не просто искорки, это – бриллианты, сапфиры, изумруды. Гость попытался схватить их, однако камушки падали рядом, а в руки не давались.

«Да что же это такое?!»

Старик уловил его страдание и отдал по-военному честь. В ту же секунду ладони Шефа наполнились пригоршнями бриллиантов. Он жадно рассовал их по карманам. Старик довольно подытожил:

— Рад, что ты обретаешь настоящее счастье.

«Еще бы! Да с таким состоянием я куплю всех своих бывших врагов».

Он бы наловил много этого счастья, да дождь прекратился. А вскоре лестница достигла дна. Шеф оглянулся и понял: здесь сказка закончилась!

 

Снова властвовала пустыня, только уже в переносном смысле этого слова: улица перед ним будто вымерла, покосившиеся дома с черными впадинами вместо окон выглядели, как растерзанные безмолвные отшельники. И такими же безжизненными были убегавшие в неизвестность переулки.

— Что это? – воскликнул Шеф.

— Чума, дорогой мой, чума, — по козлиному пропел Давила-Храповяк.

— Чума?!! Так нужно сматываться!

— Болезнь не тронет тебя, — ухмыльнулся старик, — как, впрочем, и меня.

— Нет, нет, вы ошибаетесь! Давайте уйдем из этого страшного, безлюдного места.

— Ты уверен, что оно безлюдно?

— Только ненормальные остаются там, где свирепствует смерть.

— Они нормальны в отличие от многих! Слышишь их голоса?

Шеф прислушался. Действительно посреди мертвого поля раздавались… веселые возгласы, смех?! Старик поманил его за собой, и через два десятка шагов, когда завернули за угол, Шеф узрел невероятную вещь: несколько мужчин и женщин сидели за большим, ломившимся дорогими яствами и винами столом, хохотали, рассказывали друг другу анекдоты, целовались, пели.

— Разве ты их не знаешь? – спросил старик. – Вспомни у Пушкина «Пир во время чумы».

— Как? Это… те самые?

— Они! А вон во главе стола и господин Председатель.

— Зачем вы меня разыгрываете? Они здесь со времен Пушкина?! Их кости давно истлели.

— Не со времен Пушкина они здесь, а гораздо раньше! Правда, один Священник призывал всех разойтись. Он так и говорил:

«Прервите пир чудовищный, когда

Желаете вы встретить в небесах

Утраченных возлюбленный души –

Ступайте по своим домам!» (А. Пушкин «Пир во время чумы». – Прим. авт.)

Но не послушались они его. Может, гордыня взыграла, а может, у них своя правда? Подойдем, поздороваемся.

— Зачем?

— Твое место там.

— Они мне что-то не по нраву. Так что извините.

— Ты не можешь избегать их, ибо они — твои братья и сестры.

— Братья? Сестры? Я еще заражусь жуткой болезнью. И зачем мне теперь этот разрушенный чумой мир? У меня есть то, что позволит благоденствовать в другом месте. За такое количество бриллиантов, что у меня в карманах, государства войны начинали.

— А ты убедись: так ли богат на самом деле?

Шеф сунул руку в карман и вскрикнул от боли: обо что-то порезался. Второй раз он вскрикнул, когда обнаружил, что все его драгоценности превратились в битое стекло.

— Видишь, — назидательно заметил старик. – Нельзя стать богатым, не вкусив их общества. Одиночки не выживают.

Люди за столом так же заметили гостей, криками пригласили их присоединиться. Старик радостно улыбнулся:

— Да, да, пустите к огоньку еще одну заблудшую душу.

Председатель тут же поднялся, протянул Шефу наполненный вином кубок и продекламировал:

— Приветствую, любезнейший собрат,

Садись, тебя здесь каждый видеть рад!

Гостей великих побывало тут немало.

Но выпей эту чарку для начала.

Пей полную! Тебя я не осужу,

Она – наш друг в горячий зной, и в стужу.

Забудь все беды. Помни только: «Пей!»

И так с рождения и до старости своей!

— Брось! – махнул ему старик. – Они в двадцать первом веке отвыкли от поэзии. Одни слоганы остались.

— Понятно. Тогда садись, братан! Махнем по рюмашке.

Гостю ничего не оставалось, как присоединиться к остальным, и под восторженные возгласы влить в себя огромный кубок хмельного вина. В тот же миг он заметил за столом еще одного гостя. Но это же… тот самый старик, который теперь восседал на председательском месте.

Как он изменился! Голову украшали козлиные рога, а изо рта полезли клыки. И морда вся в шерсти.

Шеф закричал, поскольку понял куда попал. А чудовище навело на него указательный палец. Хлынул столп огня! Шефа в секунду разорвало, но плоть его не исчезла, она разлетелась на сотни, тысячи новых Шефов, каждый из которых был не больше булавочной иголки.

И понеслись они по России, точно ненасытное воронье.

Остается лишь ждать, когда смелые охотники нацелят на них свои ружья. И поохотятся на славу!

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *