МОСКВА ЭПОХИ ЖИРИНОВСКОГО. Часть 16

М О С К В А

ЭПОХИ ЖИРИНОВСКОГО

Часть 16.

(1964 -2014)

ЛИРО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЭССЕ

Есть вещи поважнее, чем мир.

Адмирал Александр Хейг

-Что ты, ёж, такой колючий?

-Это я на всякий случай.

Знаешь, кто мои соседи?

Лисы, волки и медведи!

Детский стишок

ivanov-suhar-1000

А.К.Иванов-Сухаревский и И.В.Дьяков. «Русский марш – 2016». 25 лет конструктивного знакомства.

Слово – легендарному адвокату Сергею Беляку:

«Весной 2001 года он (Жириновский – Ред.) попросил меня посмотреть рукопись его новой книги «Иван, запахни душу!», имевшей подзаголовок «Роман-исследование о моем поколении», в которой рассказал не только всю правду о себе, но и правду о своих коллегах — известных российских политиках. Вольфович попросил меня проверить эту рукопись на предмет её соответствия Закону, то есть не нарушил ли он чьих-либо прав, не затронул ли случайно чьи-то интересы, имеются ли в книге высказывания, не дай Бог, оскорбляющие кого-то или содержащие сведения, не соответствующие действительности и порочащие честь и достоинство кого-либо.

Рукопись была очень объемной, и я, хорошенько заточив красный карандаш, энергично принялся за работу.

В начале осторожно, но затем всё смелее и безжалостнее я вычеркивал в рукописи слова и отдельные фразы, переставлял предложения и целые абзацы, заменял определения, смягчал выражения, убирал фамилии или прятал их за инициалами, а попутно исправлял многочисленные опечатки.

Это продолжалось несколько дней, пока я не просмотрел вот так, с карандашом в руках, треть рукописи. Но потом вдруг понял, что делаю всё это зря. И вернул рукопись её автору, пояснив, что если исправлять в ней все проблемные с юридической точки зрения места, то всю книгу придется нещадно сокращать или полностью переделывать. Однако тогда будет утрачен её язык — неподражаемый язык автора, который на протяжении года наговаривал свои мысли на диктофон, и сейчас в книге сохранены все особенности его речи. Если же оставить в рукописи всё как есть, то, вероятно, судов не избежать, но вряд ли их будет слишком много: умные люди не захотят судиться, чтобы не делать Жириновскому и его творению дополнительной рекламы. Да и себя чтобы не выставлять в неприглядном виде. А с кем-то я и сам смогу в случае чего переговорить и убедить не обращаться в суд. Впрочем, кое-какие, уже сделанные мною исправления я оставил (в частности, относительно адвоката Генри Резника и некоторых депутатов, в том числе и женщин). Остальные свои карандашные пометки я стёр.

«Решайте сами, — сказал я Вольфовичу. — Здесь, если по уму, надо переписывать всё. Но это будет уже другая книга».

Вообще-то я воспринимал рукопись Жириновского даже не как “крик его души” (что, наверное, так и было, хотя сам Вольфович это отрицал), а как подробные и очень откровенные показания одного из главных свидетелей важнейших событий эпохи смутного времени.

А через несколько дней он мне сообщил своё решение: книга выйдет как есть, а если кто-то подаст в суд, будем судиться. (Забегая вперед, скажу: никто из упомянутых в ней людей в суд на Жириновского не подал, что было очень разумно с их стороны).

Летом 2001 года книга «Иван, запахни душу!» был издана, и 24 июля Вольфович с гордостью мне её подарил, размашисто написав на титульном листе:

Сергею Беляку! 

Ты был первым адвокатом, позвонившим мне в тяжелое время 1991-92 гг. 
Я благодарен тебе за это. В подарок эта моя самая большая книга о России”.

Во вступлении к этой своей самой большой книге Жириновский поясняет:

Это главный роман моей жизни. Я дал ему название “Иван, запахни душу!” Я обращаюсь к тебе, простой русский мальчик Ваня. Я люблю тебя. Я люблю тебя, потому что ты тихий, ласковый, добрый… Ваня, я обращаюсь к тебе, и для меня ты, как и для всего мира, простой русский парень, обычный русский солдат, обычный студент…

Я знаю, что колесо истории не остановить, история продолжается. Я знаю, что через 10-20 лет новая мощная Россия станет совсем другой. Но сегодня, когда я вижу нищих, бомжей, вижу эту грязь, мне снова хочется посмотреть на тебя, на твои светлые волосы. Нигде в мире у мальчиков нет таких пшеничных волос, нет этих голубых ясных глаз. Добрые руки русского парня помогали всегда и везде. Ты самый ласковый любовник, ты самый добрый муж, ты самый добрый отец. Ты любишь этот мир. Но, Ваня, запахни свою душу!..

(…) Остановись! Иван, запахни душу. Нет Василисы Прекрасной, нет Ивана-Царевича, нет “Спокойной ночи, малыши!” Это все обман. “Тушите свет” — их новая передача. Они хотят потушить свет над Россией. Они уже не скрывают своих замыслов… 100 лет красного и белого террора: от Ленина до Гайдара, от Сталина до Немцова, ложь каждый день…

(…) Естественно, всю администрацию Кремля Путин имеет полное право заменить за полчаса. Березе могут устроить то же самое, что Машерову в Белоруссии. И закончить с ним.

Какие там Pussy Riot с их трехминутным панк-молебном в Храме Христа Спасителя?! Да тут отдыхают не только они, но и Sex Pistols, Richard Hell и The Clash, вместе взятые!

А Вольфович, между тем, продолжает пояснять своему ласковому, голубоглазому Ване с татуировкой на руке и ножиком в кармане:

Явлинского – в Америку. Пускай читает лекции. Зюганова – послом на Кубу, на “остров счастья”. Пусть на этой точке, собрав всех левых на всей планете, создает, действительно, остров счастья. По губернаторам е.ануть как следует. Жулик на жулике… Потихонечку наиболее честных отправить послами… А человек 30-40 посадить. Остальные сами заткнутся. Вот и поменяем мы всю административную власть…

(…) Я думаю, что занятие политикой – это дело полезное и благородное, и опасное… Но здесь обязательно нужно образование. Обязательно. Когда я читаю биографии лидеров некоторых политических партий России, то там часто встречаются: электрик 6-го разряда или строитель, или шахматист, или писатель, или биолог, то меня это всегда немножко удивляет. Как можно, имея такие узкие знания, в такой узкой сфере, заниматься политикой? Здесь нужен широчайший кругозор. Нужно иметь познания в философии, в истории, в филологии, в литературе, в социологии, в юриспруденции, в политологии – в самом широком аспекте. Быть немножко журналистом, писателем, лидером, оратором, знать иностранные языки, разбираться в экономических проблемах, экологии, воспитании детей, деятельности правоохранительных органов, государственной безопасности. Армия, молодежь, спорт, искусство – очень-очень много проблем нужно изучить.

То, что нынешний Президент России Владимир Путин имеет высшее юридическое образование, дает ему большой козырь. Это второй после Ленина юрист, который достиг вершины власти. Он, Ваня, один из представителей моего поколения. Младший представитель. А к моему поколению принадлежат многие из политической элиты России…

Это говорит о том, что мое поколение сегодня находится на высших ступенях. Оно, по сути, держит в своих руках бразды правления страной. Точнее – еще именно держит. Управлять не дают выкормыши и последыши Горбачева- Ельцина…

Кому на Руси жить хорошо?” – Еврею и кавказцу. А кому на Руси жить плохо? – Русскому. А русские разные. Есть Горбачев русский, е.нутый меченый Мишка Горбачев… Есть русский Черномырдин. Черная морда у него. Черные дела он натворил за 6 лет своего премьерства.

Русских много и других. Но хороводят-то ими, кукловоды-то у них все равно евреи. Березовские, гусинские, сатаровы, бурбулисы, батурины и сотни-сотни других. Сидят они в “Московских новостях”, в “Известиях”, в театре Ленкома, на Таганке – везде сидят. Спектакли показывают. Развитие творчества. Кино им подавай, порнху, фильмы ужасов. Деньги им давай на кино. Михалков-чудик сотворил убожество свое “Сибирский цирюльник”. На чужом языке. Хапнул 38 миллионов долларов на фильм. До сих пор вернуть не может. Что ты, чудик, творишь, кому нужны твои фильмы? От твоего папаши устали. Ты куда прешь?..”

А далее про чету Горбачевых, про Шеварднадзе и Яковлева, Руцкого и Хасбулатова, Макашова и Бабурина, Старовойтову и Новодворскую, Лужкова и Рыбкина, Путина и Бородина, Масхадова, Хаттаба, Удугова, и снова – про Ельцина, Березовского, Гусинского, Гайдара, Чубайса, Кириенко, Явлинского, Хакамаду, Немцова…

И вновь «поток сознания” автора меняет направление:

Я чувствую, как созрел в Белграде. Любые поездки вдохновляют и ускоряют все процессы. И всегда я творю, даже когда я совершил половой акт, особенно под утро в бессветной мгле. Или я лечу в самолете, в поезде еду, на теплоходе. Там зарождается всегда процесс. Поэтому все творческие люди обычно путешествуют… И здесь, в Белграде, в сентябре 2000 года я почувствовал определенную зрелость моего влияния на планету. Меня здесь приняли хорошо, хотя есть левое правительство и полудиктаторское. Но, тем не менее, я правильно оценен здесь, я сумел занять нужную нишу между всеми постулатами демократии и произвел нормальное, хорошее впечатление и на нашего посла, и на Милошевича, и на его министров, и на новых депутатов, и на старых… А пока меня ждет внизу машина. Мы уезжаем в аэропорт. Я уезжаю с сознанием того, что новый перелом наступил в моем сознании, в моем внешнем виде.

(…) Ну, что? Опять прилягу подремать? Притупляется все. Теряется эта горячность, вспыльчивость, то есть желания могут быть, но нет той острой формы, когда первая девочка, первая машина, первая квартира, даже туфли помню брезентовые за 3 рубля, когда сам купил…

(…) Демократия в тупике, экономика в тупике. И разорвать это может лишь свободный человек. Освободите нас от оков лжи. Мы граждане планеты. Да здравствует свобода!..

Юноши и девушки, не верьте: никакие шампуни не помогают от перхоти. Бесполезно. Не покупайте их, особенно завозные, заморские. Граждане России, не верьте: никакая зубная паста не помогает от кариеса. И вообще, лучше реже чистить зубы.

Не покупайте никаких тренажеров, тоже толку от них мало. И не занимайтесь спортом. Это фанатизм. Иногда подвигайтесь, и то в охоточку. Здоровый образ жизни – вот что самое главное. Спите, сколько хочется, ешьте как можно реже… Вот и я мучаюсь лишними, 5-7 кг никак не сброшу. Животик торчит, самому противно. Где уж тут влюбляться и быть любимым!..

Издатель хочет поправить меня, мол, Владимир Вольфович, тебя же по судам затаскают за нарушение нормативной лексики, за всякие слова по адресу киршблатов, кацманов, лаховых и прочих, нет им числа. Пускай таскают, отвечаю ему. Мне не привыкать. Меня таскают уже десять лет по поводу и без поводов. Ну, не нравлюсь я им! А почему я должен кому-то нравиться из тех, кого я упомянул “незлым, тихим словом”, как говорил известный хохляцкий поэт-прозаик Тарас Григорьевич Шевченко?.. Всем мил не окажешься. Тем более, когда пишешь о политиках и о политике… Я был бы счастлив, если мою книгу “Иван, запахни душу!” покупали бы во всех странах. И я бы смог заработать большой гонорар и снять фильм на базе сценария, написанного по моей книге. Я уже придумал название этому сценарию — “Полукровка”. Это автобиографический такой вариант. И пригласить актеров… Я сам буду режиссер, главный герой и драматург, и директор картины…»

Книга толстая — почти 500 страниц, и я процитировал, поверьте, далеко не самые интересные и острые фрагменты из нее. Хотя сдержать себя мне стоило немалых усилий».

Здесь мы закончим цитировать Сергея Беляка, который обильно процитировал Владимира Жириновского. Беляк – его многолетний соратник, и сам по себе – добрый, отзывчивый человек. Он просто по телефонной просьбе взялся в своё время защищать несколько десятков «лимоновцев», среди которых был и сын упомянутого профессора Королёва Иван, «не запахнувший душу»…

К началу ХХI века повзрывались дома в Москве, утоплена станция «Мир», которую пытались всеми силами защитить, потом утонул «Курск». Тоска стала перехватывать горло, — тем более под предлогом «гексогенной» опасности позакрывали все точки книжного распространения в метро. Оставив, правда, и аптечные киоски, и ядовитый «фаст-фуд», и театральные кассы.

К тому же и по семьям пошли цунами: «московские дамочки» стали натурально приходить в феминистическое бешенство.

Запись бывшего студента:

«Жена что-то мечется, суетится, и столько в ней недовольства, что всё внутри обваливается. Откуда-то появилась развязность, высокомерие, этакая дамская забубённость. Некоторые фразочки просто коробят, а она, бедняжка, ими кичится. Вот что значит не было пионерских лагерей! — накатила запоздалая щенячья радость от ощущения корпоративности. «Мадамка», которая знает, что многим нравитя, по-моему, не должна так уж швырять своё это знание в лицо супругу. Ничего не стал выяснять, да и вижу, что она не очень-то хочет что-то понять. Ну, ничего, «перемелется — мука будет», как сказало «наше всё».

А Жириновский продолжал переть, как танк: в 1998 году защитил на философском факультете МГУ докторскую диссертацию на тему «Прошлое, настоящее и будущее русской нации», и ему была присвоена ученая степень доктора философских наук. В 1999 году был создан Институт мировых цивилизаций. Жириновский проявил себя как искусный педагог, воспитатель молодежи. Сохранились стенографические записи приема им экзаменов у студентов высшей партийной школы ЛДПР. По форме, по содержанию и по стилю его беседы со слушателями являют собой пример нового подхода к оценке знаний студентов. Развил поистине бешеную активность, чтобы побудить российское руководство и общественность встать на защиту Югославии.

У американского посольства в Москве появился с корзиной свежих куриных яиц и тут же начал их метать в сторону этого «штаба интриг».

— Они же свежие! – кричала толпа.

— Ничего, солнышко припечёт – завоняют! – приободрил Председатель.

Потом была пресс-конференция в Доме приёмов на улице Косыгина.

— Запрещаю говорить на языке агрессоров!

И выбрасывались «за борт» не знающие русского англо-франко-немецко-язычные, буржуазные и лживые, щелкопёры.

Это было красиво и духоподъёмно!

У каждого в жизни бывает «чёрная» полоса, когда «всё плохо».

Издательский бизнес «накрылся медным тазом». Предательство семьи дошло до предела, вплоть до полного бойкота со стороны жены и детей. Попытки привлечь авторов и издателей по 282-й участились и дошли до абсурда: в прокуратору вызвали давно покойных Генри Форда и дореволюционного публициста Ивана Родионова, скончавшегося в Берлине в 1940 году. Нас с Авдеевым таскали за «Русскую расовую теорию…» и были очень удивлены, что имя «криминального» автора Д.Н.Анучина носит Московский Институт антропологии.

3 октября 2003 года редакция газеты «Я – русский» (газету, кстати, очень ценил Илья Глазунов) была взорвана. Редакция располагалась на первом этаже 5-этажного дома неподалёку от Белорусского вокзала. Это было очень оживлённое место, как и любая нормальная редакция.

В тот день главный редактор А.К.Иванов-Сухаревский собирался на 19.00 назначить совещание редколлегии, в состав которой входил и автор этих строк. Однако утром я понял, что прийти не смогу. Вероятно, кто-то ещё не смог, и Александр Кузьмич обзвонил «отбой».

И ровно в 19.00 в редакции раздался страшный взрыв. Источник его находился справа под тяжёлой дубовой столешницей. Она вылетела, вышибив окно вместе с рамой. По чистой случайности наш редактор остался жив. Но вся правая сторона обгорела до кости, выбило глаз.

Сотрудница редакции Лена Шеломенцева находилась в этот момент на кухне за компьютером, её поранило мелкими осколками. Если бы не стопа свежего номера, нашей «фрау Хелен» бы совсем не поздоровилось.

Все, кто мог, съехались к месту происшествия. Иванова уже увезла «Скорая». Из проёма бывшего окна валил густой дым. Набежали журналисты со всех телеканалов. Всем дали интервью. Но, что характерно, никто в эфир о случившемся не сообщил.

На следующий день прошлись по редакциям в надежде на журналистскую солидарность. Нам выражали сочувствие, но когда слышали название газеты – «Я – русский» — официально зарегистрированной газеты, откидывались на спинки кресел, потупив взор. И ничего не сообщили.

Это было уже 4 октября. 10-летие расстрела парламента. Из «органов» стали поступать готовые версии, которые сводились к одной: сами готовили взрыв, и по неосторожности сами себя и подорвали. Прямо в духе нынешних украинских СМИ!

Контуженную взрывом Лену я взял домой, чтобы она сосредоточилась и описала происшдшее. Вот что она написала:

Бомба для националиста

 Я хочу рассказать о том, что произошло со мной и моими товарищами – журналистами газеты “Я – русский”.Традиционно — по пятницам проводились заседания редакционного совета, на которых присутствовали члены редсовета, а также иногда приглашённые гости и представители из регионов. Начало заседания, как правило, назначалось на 19:00, но реально люди приходили позднее, и все в сборе были в семь часов вечера.

Иными словами, если бы заседание редсовета прошло по намеченному ранее плану, то жертвами теракта могли бы стать более десятка человек, включая Алексея Широпаева, Игоря Дьякова, бывшего депутата ГосДумы Владимира Давиденко и т.д.

Но буквально за сутки до проведения его пришлось отменить. Точнее — перенести. Дело в том, что обсуждение одной из тем было невозможно без присутствия Игоря Дьякова. Но в субботу вечером выяснилось, что он не может присутствовать по состоянию здоровья (с похмелья – Авт.). В результате пришлось делать обзвон и предупреждать, что 3 октября редсовет не состоится.

Справку о признании меня потерпевшей я получила только уже ближе к весне 2004 года, с материалами дела меня так и не ознакомили. То же, судя по всему, относится и к Кузьмичу. Ни одно из СМИ, распространявших клеветнические заметки на тему «националист подорвался на собственной бомбе» не извинилось и не опубликовало опровержения.

Организаторы и исполнители теракта до сих пор не найдены и не осуждены.

3 октября 2003 года в помещении редакции произошел взрыв. Примерно в 19.45 позвонили по телефону. На определителе высветился номер одного из московских городских телефонов-автоматов.

Звонивший мужчина попросил Александра Кузьмича Иванова, учредителя и фактического главного редактора газеты, и сказал, что он из Брянска. Я подала трубку Иванову и сделала два шага назад. И тут раздался громкий хлопок. Погас свет. В воздухе чем-то неприятно запахло. В ушах запищало. От удара по ноге я села на пол. Где-то вдалеке я услышала слабый голос нашего главного:

Лена, что случилось? Я ничего не вижу. Оглянувшись, я увидела, что штабель газет, стоявший рядом со мной, куда-то исчез. Пропали и два стола – стол главного редактора и стол для заседаний.


– Нас взорвали. Это террористический акт, – ответила я, подошла к Александру Кузьмичу, сидевшему на полу у стены, взяла его за руку, повела к выходу из квартиры.

Из соседнего помещения вышел 16-летний мальчик – курьер Саша. Мы вместе с ним попытались открыть входную дверь, но ее заклинило. Мы вернулись в комнату редактора и увидели, что оконные стекла и решетки выбиты. Пришлось выбираться через окно. Иванов ничего не видел, его лицо представляло собой сплошное кровавое пятно, одежда превратилась в лохмотья. Мы с курьером Сашей вывели его на улицу и посадили на скамейку. Соседи вызвали милицию и “скорую”. Александра Кузьмича увезли в реанимацию, а меня и Сашу повели в опорный пункт милиции на допрос как свидетелей.

У меня сильно кружилась голова, я еле сдерживала тошноту, в ушах пищало так, что я не понимала половины из того, что мне говорили. Сначала меня допрашивал участковый, потом – офицер ФСБ, а потом – человек из УБОП. Всем я рассказала примерно одно и то же. Но человек из УБОП начал мне говорить, что я что-то скрываю, что они все равно узнают, что Иванов держал в руках, что у него было на столе, когда раздался взрыв. Я не понимала, о чем шла речь, объяснила, какие вещи лежали на редакторском столе (органайзер, распечатки электронной почты и материалов из Интернета, книги, документы), но он говорил, что я вру и что я обязана видеть, что “он мастерил” (слова допрашивающего). Я сказала, что ничего не видела, а клеветать на человека не хочу. Тогда он сказал, что если я буду “покрывать Иванова”, то мне же будет хуже.

Он вышел, а вместо него в помещение ворвался другой человек, скорчил зверскую морду, начал бить кулаком по столу, материться, обзывать меня террористкой, заявил, что, мол, “нам стало известно, что Иванов готовил террористический акт 4 октября, он делал бомбу, чтобы подложить ее на массовых мероприятиях какой-нибудь бабушке в сумочку, а потом взорвать, а ты (в смысле я, допрашиваемая) – соучастница теракта”. 

Далее он начал давить на мои патриотические чувства и говорить о том, что Иванов, мол, “жид”, что настоящая его фамилия – что-то типа Шнеерзона и что я должна разоблачить провокатора из “Моссада”, внедренного в русскую оппозицию.
Мне постоянно вдалбливали в голову, что только один из трех человек – я, Иванов или Саша – мог занести в комнату бомбу. Когда я вспомнила о том, что за несколько дней до этого кто-то отмычкой вскрывал дверь квартиры, где находилась редакция, допрашивавший даже не стал ничего фиксировать, а просто закричал на меня, что я это специально придумываю, чтобы “укрыть преступника”.
В соседнем кабинете допрашивали несовершеннолетнего Сашу. Ему также до четырех часов утра 4 октября давили на психику, пытаясь склонить к ложным показаниям. Ему угрожали, что закопают живьем. Он рассказал мне потом, что ему показали фотографию Иванова и сказали, что тот – “чеченский жид” по фамилии “Дадаев”. 

Ранним утром нас вывезли в УВД “Пресненское”, где Сашу поместили в клетку, а меня – в закрытую камеру, в которой царила антисанитария, зарешеченное окошко на двери было набито окурками.

Только во второй половине дня 4 октября меня отвели в травмопункт, где дежурный врач, осмотрев меня, дал справку о том, что у меня сотрясение головного мозга. Таким образом, сотрудники правоохранительных органов умышленно не оказывали мне первую медицинскую помощь при сотрясении мозга и, не давая спать, по сути подвергали меня пытке.

Пресненская прокуратура выписала ордер на обыск моей квартиры на предмет взрывчатки, наркотиков и других запрещенных веществ. Мою квартиру обыскали, ничего не нашли, отдали паспорт и ключи и уехали.
Все эти сутки после теракта я не спала.

Тем временем Иванову сделали несколько операций на глазах. Как только его перевезли из реанимации в обычную палату, к беззащитному, практически слепому человеку с открытыми ранами на лице и теле, нарушая все правила санитарии и гигиены, ввалилась целая толпа представителей правоохранительных органов и начала требовать, чтобы тот признался, что делал бомбу, говоря при этом, что “Шеломенцева (то есть я) и Кондрашин (мальчик-курьер) уже дали против него показания”. 

Искать настоящих террористов никто даже и не пытался.
Самой удивительной была реакция на это событие средств массовой информации, многие из которых слово в слово озвучивали версию, подброшенную следствием, о том, что “скинхед подорвался на собственной бомбе”.

 
Когда я обратилась в разные издания с тем, что совершено покушение на журналистов, что их огульно обвинили в подготовке теракта и т. д., они заинтересовались. Но как только я объясняла, что теракт совершен против газеты “Я – русский”, интерес пропадал. Как будто на ее сотрудников не распространяются права человека, гражданские права. Значит, на сотрудников этой газеты можно вешать все преступления? А главный редактор газеты, между прочим, никакой не “скинхед”, он писатель, кинорежиссер, написал несколько сценариев и романов, которые не были изданы»…


Взорвали нас, националистов, – и все, за исключением нескольких малотиражных изданий, или молчат, или дуют в одну дуду с творящими правовой беспредел. Взорвут коммунистов – ну и что, они же коммунисты. Взорвут “яблочников” – черт с ними. Когда кто-то, недовольный режимом, останется в одиночестве, будет уже поздно.

Но скорбный юбилей отмечала и ЛДПР.

На Пушкинской площади стояла платформа на колёсах, с которой депутаты толкали речи. Владимир Жириновский, увидев меня неподалёку, жестом пригласил взойти, что я и сделал.

В двух словах сообщил о случившемся.

— Говори, что знаешь и как хочешь! – сказал Владимир Вольфович и предложил микрофон.

Платформа уже двигалась по Тверской в сторону Манежки.

Я говорил, трясясь от бессильной ярости и тоски. Множество камер снимали. Как впоследствии оказалось, это были в лучшем случае частники, в нелучшем – Лубянка.

ВВЖ развил тему с присущей ему страстностью.

Вскоре состоялись думские слушания по поводу проекта закона о политическом и ином экстремизме и запрещении «нехорошей» символике. Председательствовал известный «ловец фашистов», бывший министр юстиции Павел Крашенинников. Из депутатов выступил только Жириновский и Сейфуллин. Выступили достойно, хотя татарский товарищ как-то не заметил, что при всем декларируемом уважении к русским, проповедует оголтелый татарский сепаратизм.

Ваш специальный корреспондент продемонстрировал с трибуны бумажные купюры 250- и 1000-рублевего достоинства, выпущенные Временным правительством в 1917 году. Затем фотографии с изображением коловрата на мозаиках Эрмитажа, православных иконах, старинных русских вышивках и прочем, вплоть до бивней мамонта.

Таким образом, констатировал я, интеллигентское мракобесие предполагает разгромить Эрмитаж, уничтожить музеи, сломать ограды старинных садов. Предложено также запретить все фильмы с Софи Лорен как племяннице Бенито Муссолини, — единственного, кто обладает авторским правом на термин «фашизм». Неплохо бы посадить Тихонова, Броневого, Куравлева, Ланового и прочих актеров, пропагандировавших «фашистскую символику».

Представитель славянского Союза журналистов Игорь Москвичев выразил искреннее удивление попыткой с помощью законотворчества «запретить»… движение звезд, ибо, как известно, наша галактика имеет форму коловрата – «свастики».

Конечно, ни кровожадность Талмуда, ни «труды и дни» чеченского бандитья внимания «борцов с политическим и религиозным экстремизмом» не удостоились.

В конце на трибуну вышел глубоко заикающийся молодой человек демократической национальности (естественно, от СПС), и предложил с комиссарским азартом всё и вся сорганизовать, чтобы государство имело безграничные возможности для преследований за взгляды. Это именно так, потому что в трактовке крашенинниковых жупел экстремизма легко наклеивается на любое вообще живое чувство.

Надо сказать, что главной чертой самих крашенинниковых является полная бесстрастность. Впечатление такое, будто где-то в ложе им дано поручение, и они его выполнят, несмотря на то, что на данных слушаниях оказались явно посрамлены.

Жириновский снова был «на коне». И уставшие от гонений русские националисты в очередной раз почувствовали его мощную защитную силу. Мне стало понятно, что только под эгидой ЛДПР возможно дальнейшее осмысленное и небесполезное для моего народа существование.

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *