ГЕНЕРАЛ КАЛЕДИН — ГЕРОЙ И ПОЛКОВОДЕЦ ЛУЦКОГО ПРОРЫВА

kaledin-700

АЛЕКСЕЙ МАКСИМОВИЧ КАЛЕДИН — КОМАНДУЮЩИЙ
8-й АРМИЕЙ. ДОНСКОЙ АТАМАН

 

К 100-летию ЛУЦКОГО (КАЛЕДИНСКОГО!) прорыва

Сегодня 100-летие знаменитого Луцкого прорыва и ВЕСЬ РУССКИЙ интернет пестрит статьями о, якобы, «брусиловском» прорыве. Так ложь привитая в 20-е годы многочисленными военными спецами, прихлебателями Троцкого, и создалями краткого курса ВКП(б) вновь и вновь прорастает ядовитыми всходами, отравляя сознание русского народа и казаков. Но правда восторжествует!

Краткая справка о Луцком прорыве из раздела Русские даты:

В 1916 (100 лет назад) – начало самой блестящей операции Первой мировой войны – Луцкого прорыва генерала Каледина. Эта операция до сих пор носит название «брусиловского прорыва», что является попыткой возвеличить Брусилова, предавшего дело Русской армии в угоду масонам Временного правительства и их англо-саксонским кукловодам, и замолчать подлинного героя этой операции генерала Каледина, не принявшего ни февральского, ни октябрьского переворотов, разваливших Великую Русскую Империю (http://imperiiia.com/2015/06/a-m-kaledin-komanduyushhij-8-armiej-lutskij-proryv.html).

В Санкт-Петербурге 14 ноября 2007 г. в сквере у пересечения Шпалерной и Таврической улиц открыт памятник генералу Алексею Брусилову. Его военные заслуги общеизвестны (украдены у генерала Каледина). В истории войн найдется не много стратегических операций, названных по имени полководца, одна из них — Брусиловский прорыв. Но деятельность Брусилова после октября 1917 года вызывает жаркие споры. Ведь он был самым авторитетным из царских генералов, перешедших на службу советской власти.

В период боев за Крым Брусилову предложили написать воззвание к врангелевцам о прекращении сопротивления. Доверившись заверениям, что все добровольно сложившие оружие будут отпущены по домам, он такое обращение написал. Многие белые офицеры, поверив генералу, сложили оружие. Значительная часть их была расстреляна. Брусилов очень тяжело переживал свою причастность к их гибели, но службу в Красной армии продолжил. Факт чрезвычайной важности:
генерал Брусилов оказался женатым на американской гражданке (еврейке) мисс Джонстон, и, в принципе, имел право быть американским гражданином, то есть вполне понятно его назначение главнокомандующим царской армии, а затем -фельдмаршалом генералиссимуса Троцкого.

Умер Алексей Брусилов 17 марта 1926 г. в Москве на 73-м году жизни. Он был похоронен со всеми воинскими почестями на территории Новодевичьего монастыря.

Империя. Русские даты, май 2016

book-800

 

Источник: Н.М.Мельников «А. М. КАЛЕДИН герой Луцкого прорыва и донской атаман», М.: Книжный Клуб Книговек, 2013. — 272 с. (ТАЙНЫ ИСТОРИИ)

 

Николай Михайлович Мельников (1882—1972 гг.) — мировой судья, деятель Белого движения, публицист — собрал воспоминания о донском атамане Алексее Максимовиче Каледине (1861—1918 гг.). В издании представлены биография Каледина, его письма, отзывы друзей и сослуживцев, стихи, посвященные памяти атамана. Благодаря этим сведениям читатель сможет понять и оценить, что же за человек был А. М. Каледин, и насколько была важна его роль в судьбе донских казаков.


Ещё раз о Луцком прорыве генерала Каледина

http://imperiiia.com/2015/06/eshhyo-raz-o-lutskom-proryve-generala-kaledina.html

ГЛАВА 4.

А. М. КАЛЕДИН — КОМАНДУЮЩИЙ 8 АРМИЕЙ. ЛУЦКИЙ ПРОРЫВ

В предыдущем обзоре боевой деятельности ген. А. М. Каледина, когда он стоял во главе прославленной 12 кавалерийской дивизии, ярко выступают выдающиеся качества этого талантливого кавалерийского начальника, выдвинувшие его в первые ряды героев 1 мировой войны.

Главные же подвиги, создавшие ему мировую славу, как первоклассного тактика и стратега, вписали имя Каледина на страницы не только русской, но и иностранной военной истории.

Советский военный историк полк. Рождественский отмечает: «Весь 1916 год на всех многочисленных фронтах мировой войны в той или иной форме проходил под знаком результатов победоносного наступления Юго-Западного фронта», т. е., главным образом, наступления 8 армии ген. Каледина, прорвавшей австро-венгерский фронт в направлении на г. Луцк.

Большевистская революция 1917 г. и последовавшие за ней события в России и заграницей явились причиной того, что только военные историки знают и изучают до сих пор все подробности этого подвига. Своим подвигом ген. Каледин, не только военный герой, но и идейный вождь всего Казачества, наша гордость и слава, прославил не одного себя, но и породившее его Казачество. Вот почему я считаю необходимым, ничего не убавляя и не прибавляя, привести здесь все подробности, касающиеся Луцкого прорыва, как они установлены компетентными военными историками. Казаки должны это знать, и всё это должно оставить след в нашей казачьей литературе.


 

После неудачных попыток наступления в декабре 1915 года, в марте 1916 года на фронте русской армии наступил период войны позиционной. Фронт её, от Рижского залива у Риги, западнее Двинска, через Полесье восточнее Пинска, мимо Дубно и Тарнополя до русско-румынской границы, протянулся на 1200 километров. За время тяжёлой кампании 1915 года армия, сильно пострадавшая, надломленная, не была, однако, разбита, не была выведена из строя. Наступившая пассивность армии была переоценена противником, и австро-германцы, считая, что руки их теперь развязаны на Восточном фронте, все свои усилия направили против Франции и Италии.

В феврале 1916 года началась Верденская операция, которая — по мысли ген. Фалькенгайна, начальника германского генерального штаба, — должна была стать «жерновом, который должен был перемолоть французскую армию» путём постепенного систематического уничтожения всех резервов материальных средств и живой силы союзников, накопленных в течение передышки, которую летом и осенью 1915 года своей кровью и потерей большой территории им обеспечила русская армия.

Австро-венгерское командование, в свою очередь, — и, как потом выяснилось, по секрету от своего союзника — подготовило план решительной операции против итальянцев, и 19 мая 1-ая итальянская армия на левом фланге итальянского фронта в Трентино была атакована большими отборными силами австрийцев. Итальянская армия понесла крупные потери. Австрийцы захватили 150 орудий и свыше 30000 пленных.

Верденская операция и наступление австрийцев в Трентино спутали планы Антанты, которая, учитывая развёртывание английской армии и усиливавшееся обострение отношений между Германией и Соединенными Штатами Северной Америки, а также ряд признаков возможного перехода Румынии на сторону союзников, намеревалась в 1916 году окончательно сломить мощь германской армии. По постановлению совещания союзных представителей при французской главной квартире 14 февраля 1916г. решено было общее наступление всех союзных армий начать в мае 1916 г., но вследствие огромных потерь, понесённых французами под Верденом, и колоссального расхода снарядов, начало наступления было отсрочено, причём для русского фронта оно было назначено на 5 июня.

Вскоре, однако, пришлось переменить и эту дату, на этот раз уже в сторону ускорения: поражение итальянцев у Трентино приняло такие размеры, что и генерал Жоффр и русское высшее командование были засыпаны оттуда не только настойчивыми просьбами, но и требованиями о немедленном переходе русской армии Юго-Западного фронта наступление с угрозой, в случае промедления, выйти из воины путём заключения сепаратного мира с Германией. Несмотря на недостаточную подготовленность, русское командование вынуждено было согласиться на ускорение наступления. И тогда пишет ген. Фалькенгайн — «4 июня в Галиции, как гром с ясного неба, разразилась беда. Уже 5 июня со стороны австрийцев последовал в немецкую главную квартиру настоятельнейший зов о помощи».

Австро-венгерское командование было застигнуто врасплох: в тот день, когда русская артиллерия открыла огонь по всему фронту противника для подготовки наступления, в австрийской главной квартире торжественно праздновали победу на итальянском фронте и день рождения эрцгерцога Фердинанда. На следующий день главная квартира была засыпана паническими телеграммами с фронта, а с 7 июня и к немцам стали поступать телеграммы о необходимости немедленной поддержки. Первый результат операций русской армии на Юго-Западном фронте: наступление противника в Италии было немедленно остановлено и Италия была спасена от разгрома, а в дальнейшем мы увидим, что операция эта оказала громадное влияние на ход событий не только на всём Восточном фронте, но и на фронте всей мировой войны.

Юго-Западный фронт располагал четырьмя армиями — 7, 8, 9 и 11 в составе 18 армейских и 4 кавалерийских корпусов (40 пехотных и 14 кавалерийских дивизий) — от Пинских болот до румынской границы. Боевой состав насчитывал до 630 батальонов, 600000 активных винтовок и 1980 орудий, из них тяжёлых только 168. Противник, по австрийским данным, перед армиями Юго-Западного фронта имел около 625 батальонов, до 620 000 бойцов, вооружённых винтовками, и 2859 орудий, входящих в группу армий германского генерала Линзингена, состоявшую из трёх групп и одной армии, и в группу австро-венгерских армий генерала Бем-Ермолли (две армии); кроме того, на правом фланге австрийских армий располагались Южная и 7 Отдельная армии. Ни о каком решительном численном превосходстве русских армий на этом фронте не могло быть и речи, и они значительно уступали австрийцам в отношении артиллерийских орудий, в особенности тяжёлых, и ружейных патронов. В большинстве случаев позиции русских были хуже в смысле использования местности и организации огня.

14 апреля 1916 г. в Могилёве, в Ставке Верховного Главнокомандующего, состоялось совещание главнокомандующих фронтами для выработки плана кампании, на котором было решено «тревожа противника на всём протяжении своего расположения, главную атаку произвести войсками 8 армии в общем направлении на Луцк». Юго-Западный фронт должен был начать наступление первым, раньше Западного, 4 июня.

На съезде командующих армиями фронта, состоявшемся 18 апреля в Волочинске, были обсуждены вопросы, связанные с переходом в наступление, и приняты решения, оформленные в директиве фронту за № 311 от 20 апреля. Главный удар должна была нанести 8-ая армия генерала Каледина на фронте Дубище-Корыто, протяжением около 22 километров, тремя корпусами — 39,40 и 8. Развитие прорыва 8 армии предполагалось произвести 4 конным корпусом в составе 7 кавалерийской и 3 кавказской казачьей дивизии, усиленной 77 пехотной дивизией, в общем направлении на Ковель.

Луцкий (Калединский) прорыв, 1916

На этой карте отмечена река Стоход, на которой предатель-масон Брусилов организовал мясорубку Русской Гвардии, сведя к нулю успехи Калединского прорыва и обратив несомненный успех Русской Армии в жестокое поражение. За всё это крот получил неисчислимые почести от кукловодов, жаждавших скорейшего развала Великой Империи, и до, и после 17-го года.

Тщательная артиллерийская и инженерная подготовка потребовала около месяца. Артиллерийская заключалась, главным образом, в выборе артиллерийских позиций возможно ближе к переднему краю противника и поорудийной пристрелке, а инженерная — в улучшении позиций, занимаемых войсками, постройке укрытий для резервов в виде щелей, лисьих нор и блиндажей недалеко от первой линии окопов и в создании плацдармов для атаки в непосредственной близости от окопов противника. Внезапность атаки была полностью обеспечена.

В этот момент 8 армия состояла из 8, 30, 32, 39 и 40 армейских и 5 конного корпусов, имея в своём составе 196 батальонов, 96 эскадронов и 581 орудие. Кроме того, она усиливалась 46 армейским корпусом, 12 кавалерийской дивизией и 24 орудиями тяжёлой артиллерийской бригады.

Силы австро-германцев (4 австрийской армии и австрогерманской группы ген. Линзингена), находившиеся перед фронтом 8 армии, насчитывали 151 батальон и 549 орудий. 8 армия превосходила противника всего лишь на 45 батальонов и несколько десятков орудий, но уступала в числе гаубиц и тяжёлых орудий, которых противник имел на 60 орудий больше. Учитывая условия местности, генерал Каледин наметил нанесение главного удара в общем направлении на Луцк на участке Носовичи-Корыто, считая его наиболее доступным и выгодным для наилучшего использования артиллерии и для действий крупных войсковых соединений. Кроме того, развитие успеха на этом именно участке в направлении Луцка перехватывало пути отхода противника к переправам через реку Стырь.

Ближайшей целью ген. Каледин (нужно отметить, что Главнокомандующий фронтом ген. Брусилов вообще всем командующим армиями предоставлял широкую инициативу, когда считал, что они не уклоняются от основной идеи) поставил: прорвав укреплённые позиции противника, выйти на линию фронта Ставок-Дерно-Заболотна-Корыто на глубину около двух километров и там закрепиться. На участке прорыва атаковать должны были: 39 корпус Дубище-Дидичи (около 7 километров), 40 корпус на фронте Дидичи-Носовичи (коло 8 километров) и на левом фланге 8 корпус Носовичи-Корыто (около 10 километров). На 1 км фронта главного удара приходилось в среднем 4 батальона и от 12 до 15 орудий, причём 8 корпус, наносивший главный удар, имел на фронте в 10 километров 48 батальонов, 90 лёгких орудий, 36 гаубиц и 8 сорокадвухлинейных лушек. Этим было достигнуто более чем двойное превосходство над противником, который на участке главного удара имел всего 52 батальона.

Для обеспечения главного удара справа и слева расположилась группа ген. Зайончковского — справа в составе 30 армейского и 5 конного корпусов, а слева — 32 армейского корпуса. Кроме того, в подчинение командующего 8 армией перешёл из 3 армии Западного фронта 4 конный корпус. В резерве были оставлены 2 финляндская дивизия и 7 и 12 кавалерийские дивизии, намечавшиеся для развития успеха на главном направлении.

Четвёртого июня, с рассветом, по всему фронту 8 армии началась артиллерийская подготовка для разрушения окопов в первой полосе австро-германских позиций. К 12 часам почти во всех корпусах были значительно разрушены окопы первой линии и полностью закончено проделывание проходов в проволочных заграждениях. Была разрушена и часть окопов второй линии. До конца дня артиллерия вела методический огонь с целью не дать противнику восстановить разрушенное. К вечеру 4 июня разрушения достигли такой степени, что в некоторых местах противник вынужден был бросить свои окопы, оставив там только охранение, и отошёл на вторую линию, а разведчики и гренадеры подошли на широком Фронте к окопам и продолжали подрыв и расчистку заграждений. Только в соседней группе ген. Зайончковского артиллерийская подготовка, вследствие отсутствия тяжёлой артиллерии, оказалась неудачной, а между тем эта группа, по замыслу ген. Каледину должна была начать атаку на день раньше, чтобы приковать к себе австро-германские резервы, поэтому, когда в 17 часов 5 июня пехота 30 корпуса 8 армии бросилась на штурм окопов в районе Черныж, она встретила сильное сопротивление огнём и только в немногих местах смогла преодолеть проволоку. 30 корпус в этот день потерял около 2 ООО человек. В остальных корпусах общий штурм был назначен только на утро 6 июня.

В течение всей ночи лёгкая артиллерия вела редкий шрапнельный огонь, мешая противнику производить исправления. Стрельба велась при помощи прожекторов, а пехота ударных корпусов занимала исходное положение для атаки по намеченному плану.

5 июня, с рассветом, артиллерийская подготовка возобновилась с прежней силой и, после нескольких ложных переносов огня, около 9 часов под прикрытием пыльно-дымовой артиллерийской завесы пехота бросилась в атаку. Через 15-20 минут почти на всём фронте атакующие овладели первой линией окопов, но дальнейшее продвижение встретило упорное сопротивление. Ожесточённые контратаки противника целый день отражались введёнными в дело резервами 102 дивизии, но к вечеру противник, не выдержав настойчивых повторных атак, оставил на участке Ставок-Дерно всю первую полосу укреплений и начал отход, продолжая удерживать позиции на участке Богуславка-Дубище перед 125 пехотной дивизией.

Атака пехоты 40 корпуса была еще более успешной. Хорошо сопровождаемые артиллерийским огнём, полки 2 стрелковой дивизии и 15 стрелковый полк одним броском овладели 1 и 2 линиями окопов на участке Дидичи-Жарнище. Заградительный огонь противника запоздал, и масса защитников была захвачена в плен в убежищах второй линии окопов, 5-ый же полк 2 стрелковой дивизии захватил участок с командующей высотой 113,0 в 3 линии окопов. Упорные бои за эту линию продолжались в течение целого дня, и только после третьей атаки 15 стрелковому полку, понёсшему большие потери, удалось овладеть участком. В итоге, к вечеру не только были захвачены все три линии окопов, но и вся укреплённая линия противника на фронте от Дерно до Носовичи оказалась в руках 8 армии. 2 австрийская и 13 венгерская дивизии были разгромлены и остатки их начали отходить в западном направлении.

За первый же день атаки 40 корпус захватил 34 орудия, 47 пулемётов и пленными 254 офицера и 6386 солдат; но и он потерял ранеными и убитыми около 70 офицеров и около 6 000 солдат. 8 корпус, захватив к 10 часам первую линию окопов, в течение всего дня ожесточённо боролся за вторую линию, отражая контратаки противника, и овладел ею лишь к вечеру. Противник, потеряв пленными 48 офицеров и 2 464 солдата и большое число ранеными и убитыми, отошёл к 3 линии окопов.

Почти 26-часовая артиллерийская подготовка и напряжённые атаки в течение одного дня привели к блестящему успеху 8 армии: была преодолена и захвачена первая полоса обороны австрийцев, потерявших более 10000 пленных, массу орудий и пулемётов. Устойчивость сопротивления 4 австро-венгерской армии была сломлена, и она начала отходить на Луцком направлении.

На 6 июня ген. Каледин приказом по армии предписал корпусам ударной группы продолжать выполнение поставленных им задач, а левофланговым 8 и 32 корпусам напрячь все силы для энергичного наступления. 12 кавалерийская дивизия была передвинута в район Метельно-Летчаны ближе к 8 корпусу.

Несмотря на сильные дожди, наступление успешно продолжалось. 39 корпус за день боя продвинулся в среднем на 5-6 км. С 12 часов началось наступление 125 дивизии, встретившее сильное сопротивление австрийцев, для преодоления которого начальник 102 дивизии ген. Микулин бросил во фланг австрийцам первую бригаду, которая, смяв неожиданным ударом фланг противника и захватив пленных и орудия, заставила австрийцев поспешно отступить, и в результате 125 пехотная дивизия к вечеру 6 июня вышла на линию Сильно-Вулька-Котовская, а 102 пехотная дивизия, овладев 3 линией окопов у Ставок-Дерно, к вечеру выдвинулась на рубеж Новая Земля-Пальча.

39-й корпус выполнил поставленную ему ген. Калединым задачу: 37 гонведная дивизия и 31 гонведный полк были разбиты, в плен было захвачено 654 офицера и 3 611 солдат.
Части 30 корпуса после двухдневных атак, вынудив 2 австрийский корпус к отходу, овладели всей укреплённой позицией противника от реки Стырь до Богуславки.

40-й корпус, усиленный бригадой 2 Финляндской дивизии, начав преследование с 5 часов утра, к 10 часам уже выполнил Дневную задачу и к вечеру занял линию Зверев-Гаразджа, пройдя за день до 20 км и захватив несколько тысяч пленных.

К 10 часам дивизии 8 корпуса сломили сопротивление противника на линии Бокоржин-Малин и, захватив орудия, пулемёты и пленных, к вечеру выдвинулись на рубеж Верховка- Острожев-Пьяне, выслав охранение в направлении на Воротнево. Используя успех корпусов главного удара, и 32 корпус в 12 час. 6 июня перешёл в наступление и к 15 часам на всём правом фланге овладел всей первой полосой укреплений противника, захватив до 2 500 пленных. К вечеру правофланговые части 32 корпуса выдвинулись на один уровень с 8 корпусом на линию Пьяне-Дорогостий-Муравица. Таким образом, уже 6 июня 4 австрийская армия эрцгерцога Фердинанда, находившаяся перед фронтом 8 армии, была разбита и находилась в полном отступлении, за исключением линии Муравица-Детиничи и своего левого фланга.

При полном успехе 8 армии, ген. Каледин, стремясь тактический успех развить в оперативный, 7 июня ставит корпусам задачу во что бы то ни стало преследовать противника, причём 8 корпусу приказывает держать свои резервы за правым флангом в направлении на Луцк, а 12 кавалерийской дивизии выдвинуться в Бакорин и оттуда преследовать противника на фронте Чекно-Торговица и дальше в направлении на Чаруков. Преследование 7 июня происходило в тяжёлых условиях: войска были утомлены непрерывными тяжёлыми боями, австрийцы же при отходе взрывали и сжигали все мосты, устраивали завалы на лесных дорогах и неоднократно пытались задержаться на промежуточных рубежах, особенно упорно обороняясь на Луцком направлении. Всё это, вместе с проливными дождями, тормозило темп преследования, конницы же у командующего 8 армии под руками было недостаточно. Разбитые, но недобитые части 4 австрийской армии отходили, не подвергаясь окружению.

Тем не менее, части 39 корпуса после упорных боёв в лесу западнее Домброва к вечеру овладевают ст. Киверцы и выходят на фронт Добра-Гавчицы-Жабка. Наступавший на Луцк 40 корпус встретил наиболее сильное сопротивление. Его вторая дивизия преодолевает последовательно три позиции противника и отражает контратаки подходящих резервов, в том числе и свежих германских частей. Овладев очень сильно укреплённой позицией на фронте Киверцы-кол. Гуща, 2 дивизия выходит к реке Стырь, под огнём противника строит мост, ночной атакой овладевает дер. Княгинино и переправляется на западный берег реки. В это время четвёртая «Железная» дивизия генерала  Деникина после упорного боя овладевает сильным Луцким предмостным укреплением, имевшим в районе шоссе четыре линии окопов с проволочными заграждениями до 16 рядов. В течение пяти часов дивизия три раза атакует эти укрепления, и последняя атака завершается успехом. Австрийцы поспешно отходят к Луцку, зажигая мосты. На плечах противника 16 полк к 21 часу овладевает горящими мостами и первым вступает в Луцк. Дивизия прочно занимает левый берег реки Стырь.

8 корпус в течение дня 7 июня успешно атакует сильно укреплённую позицию противника на фронте Подгайцы-Выгоданка и овладевает ею ударом 14 дивизии во фланг в направлении на дер. Крупы. Захватывая пленных и трофеи, корпус к вечеру выходит на р. Стырь, а своей правофланговой 15 дивизией совместно с 40 корпусом овладевает гор. Луцк.

Один только 8 корпус к 7 июня захватил 11 орудий, 18 бомбомётов, 48 пулемётов, 293 офицера, 14 264 солдата и много разного военного имущества. Дивизии 32-го корпуса после упорных боёв также выдвинулись на р. Стырь, захватив при овладении местечком Торговица около 2000 пленных.

На всём фронте армии австрийцы были отброшены за реки Стырь и Иква, центр 8 армии за трое суток под блестящим командованием ген. Каледина продвинулся почти на 60 км.

За три дня — 5, 6 и 7 июня — было взято в плен 992 офицера, 43 628 солдат и захвачено 66 орудий, 150 пулемётов, 50 бомбомётов, 21 миномёт, масса винтовок, патронов, целые склады снарядов и другого военного имущества. Велики были и потери 8 армии: из строя выбыло убитыми 87 офицеров и 6 167 солдат и ранеными 327 офицеров и 25 747 солдат.

К 8 июня 8 армия сильно выдвинулась вперёд своим центром, фланги же остались на местах, и фронт армии представлял собою сильно выпуклую дугу. Поэтому ген. Каледин, не имея необходимых резервов для дальнейшего развития достигнутого им крупного успеха, предпочёл выравнивать фронт, наступая обоими флангами. Ввиду этого с 8 по 14 июня 8 армия, продолжая некоторое выдвижение в центре, в основном ведёт борьбу на флангах, закрепляя тем положение армии.

15 июня Главнокомандующий ген. Брусилов, у которого и на всём Юго-Западном фронте не оказалось достаточных для развития успеха 8 армии оперативных резервов, отдал приказ временно приостановить наступление с целью произвести перегруппировки и затем перейти в наступление в направлении на Ковель. 

Напомним, что А. М. Каледин настаивал на продолжении наступления своей армии в направлении Владимир-Волынский. Но масон Брусилов, выполняя волю кукловодов, остановил это стремительное движение армии Каледина и приказал перевести направление главного удара на Ковель через болотистую пойму реки Стоход, на хорошо укреплённые позиции австро-германцев на крутом её берегу… Для выполнения этого безумного (коварного!!!) плана были подтянуты части Русской Гвардии. Безсмысленные атаки с СТОтысячными жертвами продолжались до октября 1916 года, когда уже сам Государь наконец-то своим приказом отменил продолжение этой мясорубки… ТАК КРОТ БРУСИЛОВ ВЫСЛУЖИЛСЯ ПЕРЕД ЗАКУЛИСОЙ И ПОЛУЧИЛ НЕИСЧИСЛИМЫЕ ПРИЖИЗНЕННЫЕ И ПОЖИЗНЕННЫЕ ПОЧЕСТИ. И так, в итоге, Русская Армия потеряла свою Гвардию, которая была так необходима для поддержки Государя и устоев Великой Державы в наступающих кровавых событиях 1917 и последующих годов!

Картина Павла Рыженко "Гибель гвардии под Стоходом"

Картина Павла Рыженко «Гибель гвардии под Стоходом»

Наступательная роль 8 армии закончилась. Входившие в состав Юго-Западного фронта 7, 9 и 11 армии во время Луцкого прорыва играли роль второстепенную — вспомогательную. Исключительная же роль армии Каледина подчёркивается всем ходом событий. В течение всего лишь трёх дней прорвав фронт противника, 8 армия под талантливым водительством своего вождя полностью оправдала надежды, возлагавшиеся на неё Верховным Командованием.

Интересно отметить, что советские военные историки, описывая действия 8 армии, наносившей главный удар и прорвавшей австро-венгерский фронт в направлении на г. Луцк, и «рекомендуя командному и начальствующему составу Красной Армии» изучать эти действия, нигде не называют имени вождя 8 армии. В то время как в их работах упоминаются фамилии генералов и полковников, участвовавших в весеннем и летнем наступлении 1916 года (конечно, Брусилов, незадачливый Зайончковский1, доблестный Микулин, Гильчевский, полк. Ширинкин))))), имени Каледина вы не встретите — — он фигурирует лишь как «Командующий 8 армией» (не называется и другой вождь гражданской войны ген. А. И. Деникин, первым вступивший во главе своих стрелков в г. Луцк).

Ген. Зайончковский, один из первых передавшихся большевикам (Троцкому), после взятия нашими войсками Луцка, в своем донесении генералу Брусилову утверждая, что он первый вошел в город Луцк, настойчиво добивался представить его к награждению орденом Св. Георгия Победоносца… Главнокомандующий Фронтом на этом ходатайстве написал: первым вступил в Луцк… и там захватил в плен генерала Деникина и его «железных стрелков».

Говоря об исключительной роли 8 армии в наступлении Юго-Западного фронта, советский полковник М. Рождественский признаёт, что атака 8 армии на участке главного удара «была блестяще подготовлена и так же блестяще выполнена», «артиллерийская и инженерная подготовка была произведена с тщательностью, необычной для русского высшего командования», «сосредоточение превосходных сил в пункте главного удара обеспечило последнему такую силу, что результаты наступления превзошли ожидания…» «Оперативно- тактический успех правого фланга (т. е. 8 армии Н. М.) Юго-Западного фронта не вызывал сомнений». Дальнейшее, после Луцкого прорыва, «наступление 8 армии германскому командованию удалось задержать ценой очень больших усилий. Достаточно указать, что, помимо использования всех свободных резервов Восточного фронта, германское командование принуждено было снять и перебросить в июне против 8 армии 19, 20, 7 и 11 Баварскую дивизии из Франции, 19 ландверную бригаду и Сводную ландверную дивизию из Италии».

«Двадцать два года, — пишет в 1938 году советский военный историк, — отделяют нас от Луцкого прорыва, вписавшего одну из славнейших страниц в историю русской армии. Необходимость тщательного изучения опыта успешной борьбы русской армии против армий германского империализма не требует особых доказательств».

stohod-nikolay-950

Оценка Луцкого прорыва

Полный разгром 4 австрийской армии, захват более 50000 пленных и быстрые темпы наступления, овладение Луцком и создавшаяся угроза Ковелю и Львову.

Огромное мировое значение прорыва общепризнано как в русской, так и в иностранной военной литературе.

Победоносное наступление спасло от разгрома Италию — уже 6 июня австро-венгерское командование начало снимать войска с итальянского фронта, 16 июня приостановило наступление, а 24 июня было вынуждено начать отход, — оно вырвало инициативу у германского командования и сковало его оперативную свободу на весь 1916 год. Все свободные резервы с Восточного фронта были германским командованием переброшены на Юго-Западный фронт, о чём свидетельствует в своих воспоминаниях и сам ген. Людендорф: «Единственным нашим резервом для фронта в 1000 км длиной осталась одна кавалерийская бригада с артиллерией и пулемётами». И зтого оказалось недостаточно, и германцы вынуждены были снимать с Западного фронта с трудом накопленные резервы и перебрасывать их на восток.

За период Луцкого прорыва и боёв после него австро-германцами было переброшено против Юго-Западного фронта:

36 германских дивизий, из них 11 с Французского фронта;
9 австрийских дивизий, из них 6 с итальянского фронта;
7 турецких дивизий с Салоникского фронта.

Жертвами Луцкого прорыва стали смещённые с должностей

командующий 4 австро-венгерской армией эрцгерцог Иосиф-Фердинанд и 7 армии ген. Пфлянцер-Балтин.

Снятие германских резервов вызвало крупные изменения в ходе военных действий во Франции: уменьшилась напряжённость германских атак под Верденом и, кроме того, французы получили возможность перейти в наступление на Сомме.

Глава 5

ПОЧЕМУ ГРАНДИОЗНЫЙ ТАКТИЧЕСКИЙ УСПЕХ ГЕНЕРАЛА КАЛЕДИНА НЕ ДАЛ СООТВЕТСТВУЮЩИХ СТРАТЕГИЧЕСКИХ РЕЗУЛЬТАТОВ?

Ген. Каледин и ген. брусилов

Главнокомандующий Юго-Западным фронтом ген. А. А. Брусилов, пристрастно относившийся к ген. А. М. Каледину, считая его неспособным командовать армией, в дальнейшем своём изложении уже считает Луцкий прорыв «грандиозной победоносной операцией», которая стратегических результатов не дала но вине генералов Эверта и Куропаткина, не поддержавших 8-ю армию. «Если бы, пишет Брусилов, — в июле Западный и Северный фронты навалились всеми силами на немцев, германцы были бы безусловно смяты. Грандиозная победоносная операция была непростительно упущена», а между тем «это повело бы за собой выход из войны Австро-Венгрии и к концу того же года вся всемирная война приняла бы совершенно другой оборот». (Подчёркнуто мной. Н. М.)

Главнокомандующий фронтом генерал А. А. Брусилов, в своих «Воспоминаниях», подчеркнув, что мировое значение Луцкого прорыва общепризнано, как в русской, так и в иностранной военной литературе, упрекает Ставку, не сумевшую добиться активного содействия Юго-Западному Фронту со стороны других фронтов и превращения разгрома правого фланга восточно-европейского фронта австро-германцев в разгром всего этого фронта. «Никогда эта возможность, — утверждает ген. Брусилов, — не была так близка, как в мае-июне 1916 года».

«Результаты наступления» в Луцком направлении «превзошли все ожидания, но победа не была использована — стратегического результата операция не дала, так как решение Военного Совета от 1-го апреля ни в какой мере выполнено не было — Западный фронт (ген. Эверта. Н. М.) главного удара так и не нанёс, а Северный фронт (ген. Куропаткина Я М.) имел своим девизом знакомое нам с Японской войны «терпение, терпение и терпение». По тем средствам, которые имелись у Юго-Западного фронта, он сделал всё, что мог и большего выполнить был не в состоянии…» — пишет ген. Брусилов.

Профессор Николаевской Академии Ген. Штаба ген. Н. Н. Головин в своем труде «Галицийская Битва» посылает, однако, упрек и самому ген. Брусилову: «Приказ ген. гр. Келлеру, командовавшему 10-й кав. дивизией, выступить — был отдан Брусиловым слишком поздно, когда противник уже успел привести в порядок свои потрёпанные части. Момент был упущен». Тот же упрек посылает и ген. Каледин, как свидетельствует в своем дневнике ординарец Каледина ротмистр Скачков: «…Луцкий прорыв мог бы сыграть крупную роль на Юго-Западном и Западном наших фронтах, но стратегическая ошибка по этому сражению произошла из- за нежелания Главнокомандующего Ю. 3. ген. Брусилова вовремя Дать подкрепление именно 8 армии для широкого наступления и Развития его на запад.»

kaledin-brusilov-1000

Брусилов — автор заградотрядов в Русской армии

http://imperiiia.com/2015/05/arhivesti-14-05-15-plus.html#brusilov

Привожу слова из письма ген. Каледина от 3 июня на мое имя, когда я после ранения лежал в госпитале в Киеве:

Ген. Брусилов «убежден», что «сделано было все, чтобы наступление Юго-Западного фронта кончилось ничем»… «Так как, — продолжает он, — по решению Военного Совета главный удар должен был наносить Западный фронт, ему и предоставлены были все средства и только впоследствии Ставка посылала Юго-Западному фронту подкрепление пакетами, по каплям. Ставка неожиданно потребовала от Юго-Западного фронта перейти в наступление первым — для спасения Италии и для облегчения французов под Верденом».

Неожиданно потребовав от Юго-Западного фронта перейти в наступление первым, Ставка не только не предоставила в его распоряжение необходимых резервов, которыми был снабжён Западный фронт, но и сняла с Юго-Западного фронта 20 армейский корпус, направив его в 1-ю армию ген. Ренненкампфа. Советский военный историк А. Белой (Галицийская Битва. Москва, 1929 г.) отмечает: «Поражение австро-венгерских армий в Галиции как бы приобретало второстепенное значение, тем более, что исключение 20 корпуса из состава 4 армии ослабляло её и уменьшало вероятность выполнения задач Юго-Западного фронта по воспрепятствованию отхода австро-венгерских войск в Галиции на запад к Кракову».

То, что «грандиозная победоносная операция», с таким успехом выполненная армией Каледина, приобрела вдруг второстепенное значение, подтверждается и бывшим послом Франции Палеологом, который на стр. 81 своих «Мемуаров» приводит слова Государя, переданные Палеологу 2/14 августа Министром Иностранных Дел С. Д. Сазоновым: «Я приказал Великому Князю Николаю Николаевичу возможно скорее и во что бы то ни стало открыть путь на Берлин. Я придаю нашим операциям в Австрии лишь второстепенное значение…».

В противоположность гениальным полководцам XIX века Наполеону и Мольтке, которые для того, чтобы дать генеральное сражение с решительным и быстрым результатом, считали необходимым обеспечить за собой на данном поле сражения большой количественный перевес над противником, Главное Управление Генерального Штаба во главе с генералами (предателями) Сухомлиновым, Ю. Даниловым, Янушкевичем и Жилинским (причём последние три генерала стали автоматически главными действующими лицами в Ставке), составило план войны, «легкомысленно», по выражению проф. ген. Н. Н. Головина, «разрушив те мудрые начала, на которых долгие годы зиждилась подготовка России к войне по Милютинской системе».

Великий Князь Николай Николаевич, сторонник системы бывшего военного министра гр. Милютина, будущий Верховный Главнокомандующий, не был приглашён участвовать ни в выработке плана войны, ни в его пересмотре в 1912 году. Назначенный на пост Верховного Главнокомандующего лишь на второй день после объявления Германией войны, он старался внести коррективы в уже выработанный без его участия план, но Ставка «калечила», по выражению ген. Головина, «мысль Великого Князя». По Сухомлиновскому плану, вместо сосредоточения сил для нанесения главного удара, наступление должно было вестись сразу и на Австро-Венгерском, и на Германском фронтах (вскоре к этому прибавилось и третье направление — Познанское, прямо на Берлин).

Генерал Головин приводит целый ряд доказательств, утверждая, что распоряжения Ставки предопределили уменьшение стратегических результатов Галицийской битвы, что Сухомлиновский план войны, приводившийся в исполнение осенью 1914 года, разбрасывал наши силы по расходящимся оперативным линиям.

Невольно вспоминаются слова нашего противника генерала Людендорфа в его «Воспоминаниях»: «Нужно уметь ограничивать свою задачу для того, чтобы добиться успеха…». У нас этого уменья не оказалось… Если вдуматься в заявление того же генерала Людендорфа, что в момент разгрома Калединым австро-венгерских армий все резервы на всём Восточном немецком фронте были израсходованы и «единственным нашим резервом для фронта в 1000 километров длиной осталась одна кавалерийская бригада с артиллерией и пулемётами», — пишет начальник германского штаба в своих «Воспоминаниях», — то утверждение генерала Брусилова, что «к концу того же 1916 г. вся Мировая война приняла бы совершенно иной оборот», едва ли грешит преувеличением… Разгром — после разгрома австровенгерских армий — и армий германских на нашем фронте повлёк бы за собой крушение всего фронта, полную свободу действий для наших союзников, прекращение Мировой войны в конце 1916 или в начале 1917 г. и… никакой революции и большевизма в России… Генерал Каледин сделал для этого всё, что было возможно, но, по татарской поговорке, «Аллах, когда раздавал людям благоразумие, обидел» кое-кого…

Враждебное отношение ген. Брусилова к ген. Каледину было известно и соратникам Каледина. Так, командовавший в 8 армии «железными» стрелками ген. А. И. Деникин отмечает в своих «Очерках Русской Смуты»: «Как это ни странно, Брусилов, обязанный всей своей славой 8 армии, почти два года пробывший во главе её, испытывал какую-то, быть может, безотчётную ревность к своему заместителю…». — «Когда в армию хлынули потоком роковые идеи «демократизации», Каледин органически был не в состоянии не только принять «демократизацию» («Демократизацию» в кавычках, в её уродливой форме, разрушавшую силу армии и отвергнутую впоследствии и самими вождями Красной армии. Н. М.), но даже подойти к ней. Он резко отвернулся от революционных учреждений и еще глубже ушёл в себя. Комитеты выразили протест… и Брусилов в середине апреля 1917 года заявил Верховному Главнокомандующему Алексееву, что «Каледин потерял сердце и не понимает духа времени — его необходимо убрать. Во всяком случае на моём фронте ему оставаться нельзя…».

Не могу согласиться с А. И. Деникиным, что эта ревность была, «быть может, безотчётная». Она была сознательная и основана на определённом расчёте. Каледин заменил Брусилова не на одном только посту Командующего 8 армией — он был его заместителем и в должности начальника 12 кавалерийской дивизии, и как армия, гак и дивизия, имевшие вообще репутацию лучших, ничем особенным при Брусилове не выдвинулись, при Каледине же, благодаря его таланту полководца и его методам, и дивизия, и армия покрыли себя вечной в военной истории славой, и о них и об их вожде заговорили не только в русской армии и во всей России, но и в союзных странах. Каледин становился опасным соперником, и перед ним, при нормальных условиях, если бы не разразилась так не вовремя революция, открывался широкий путь к самым высшим постам в Русской армии. Его надо было убрать с дороги (масонам нужна была «революция», а не победа Русской Армии!). Честолюбивый и неразборчивый в средствах, Брусилов увидел в Каледине соперника уже тогда, когда тот вёл от победы к победе 12-ю кавалерийскую дивизию. В своих «Воспоминаниях», на стр. 198, он записывает: «…мне не следовало бы соглашаться на назначение Каледина Командующим 8-й армией…». Он настойчиво выдвигал тогда на этот пост своего начальника штаба ген. Клембовского, вместе с ним позже перешедшего на службу к большевикам.

Когда ген. Брусилов в половине марта 1916 года получил телеграмму из Ставки с приказанием немедленно вступить в командование Юго-Западным фронтом, он ответил ген. Алексееву, что приказание выполнено и что Командующим 8 армией он просит назначить на его место начальника штаба ген. Клембовского. Ген. Алексеев ответил, что Государь Клембовского не знает и что, хотя ген. Алексеев не стесняет его, Брусилова, в выборе Командующего армией, но со своей стороны считает нужным усиленно рекомендовать ген. Каледина — «Государь был бы доволен», сообщал ген. Алексеев — если бы Брусилов «остановился на этом лице». Усиленная рекомендация ген. Алексеевым ген. Каледина и желание Государя видеть на посту Командующего 8-й армией, на которую в этот момент возлагалась главная роль по прорыву неприятельского фронта, именно ген. Каледина, объяснялись, несомненно, тем, что, командуя в невероятно трудных условиях 12-й кавалерийской дивизией, Каледин перед этим проявил всю силу своего исключительного таланта полководца, и имя его уже гремело и на фронте, и во всей России. Блестяще выдержал он и «экзамен», когда ему в первый раз пришлось командовать крупным соединением войск — большим, чем армейский корпус когда грандиозное наступление австро-германцев, распространившееся почти на весь Карпатский фронт, захватило к 10 января и подступы к Лутовиске: начальнику 12 кавалерийской дивизии в эти тяжелые дни были подчинены 61 пехотная дивизия, части 34 и 65 дивизий и «железная» стрелковая бригада ген. Деникина. Несмотря на то, что бои протекали в крайне тяжёлой обстановке на покрытых снегом высотах, при сильных морозах и холодных ветрах, Каледин победил в боях у Линье, у корчмы «Под Острей», на высоте 673 и под Лутовиской. «Всё время, — пишет участник боя, войска чувствовали, что вождь силён и уверен в себе, и что он победит. Операция, грозившая прорывом в направлении на Перемышль, не удалась — враг отступил по всему фронту и это была заслуга Каледина».

Брусилов (проститутка!) вынужден был бить отбой. В своих «Воспоминаниях», на стр. 175, он пишет: «Я имел раньше случай сказать, что Каледина я считал выдающимся начальником дивизии, но как командир корпуса он выказал себя значительно хуже; тем не менее, поскольку я ничего против него не имел, поскольку за всё время кампании он вёл себя отлично и заслужил два Георгиевских креста и Георгиевское оружие, был тяжело ранен и, еще не оправившись, вернулся обратно в строй, — у меня не было достаточных оснований, чтобы отклонить это Высочайшее предложение, забраковать опытного и храброго генерала лишь потому, что, по моим соображениям и внутреннему чувству, я считал его слишком вялым и нерешительным для занятия должности Командующего армией. Впоследствии я сожалел, что в данном случае уступил, так как на боевом опыте, к сожалению, оказалось, что я был прав и что Каледин, при всех его достоинствах, не соответствовал должности Командующего армией».

Дело, конечно, не в этом. Если бы не было определённо высказанного царского желания, против которого карьерист Брусилов пойти, конечно, не мог, он настоял бы на назначении вместо Каледина ген. Клембовского.

Как эти слова: «…на боевом опыте оказалось, что Каледин не соответствовал должности Командующего армией» — противоречат фактам! Занимая именно эту должность, командуя 8-й армией, своим Луцким прорывом Каледин прославил и эту армию и себя и… даже самого Брусилова как Главнокомандующего Юго-Западным фронтом, в состав которого входила Калединская 8-я армия. В своих «Воспоминаниях» генерал Брусилов не скупится на тёмные краски, чтобы очернить того, в ком он видел своего соперника.

На стр. 203 он — вопреки всему тому, что мы знаем о Каледине и о чём свидетельствуют его сотрудники и беспристрастные военные историки — пишет, что «управление войсками было у Каледина нерешительное, войска видели его очень мало, а когда видели, то замечали лишь угрюмого молчаливого генерала, с ними не говорившего и их не благодарившего. Его не любили и ему не доверяли». Последнее утверждение уже совершенно возмутительно! «Воспоминания» изобилуют враждебной критикой и ген. Корнилова, и ген. Алексеева. «Понять — простить»… Если и не простить, то можно найти смягчающее вину обстоятельство, принимая во внимание, что «Воспоминания» написаны Брусиловым, когда он был Контролёром советской кавалерии, притом в эпоху Троцкого… Даже и после этой эпохи советские военные историки, отдавая должное талантам вождя 8-й армии, не осмеливаются назвать даже его фамилии…

Героем ген. А. А. Брусилов не был. Войск своих в бой он не водил, посылал их в бой «из халупы». Профессор Е. Месснер и полк. М. Георгиевич, бывший начальником штаба 12 кав. дивизии при преемнике Каледина генерале Маннергейме, утверждают («Наши Вести», ноябрь 1966), что «войска никогда не видали Брусилова», офицеры его штаба Брусилова не любили и «никаких полководческих дарований за ним не признавали». Полковник Георгиевич не сомневается, что грядущая история, разобравшись в Галицийской битве и вообще в так называемом «Брусиловском» наступлении, не закрепит за этим подвигом имени одного лишь Брусилова.

История должна устанавливать правду

 

Те, кто изучал Галицийскую битву, не могли не придти к заключению, что Луцким прорывом Россия обязана Каледину. Не будь на посту Командующего 8 армией именно Каледина, прорыва, по всем данным, и не было бы и, во всяком случае,

без Каледина он не дал бы известных нам колоссальных результатов.

В самые решительные дни прорыва — их было четыре — Каледин, получая от ген. Брусилова и начальника штаба Ю.-З. фронта ген. Клембовского распоряжения, исполнение которых свело бы к нулю все достигнутые успехи, приказов этих не исполнял и о содержании их командирам корпусов не сообщал. Считая себя в первую очередь ответственным за успех первостепенной задачи, возложенной Ставкой на его 8 армию, Каледин невозмутимо продолжал выполнять то, что раньше было приказано Ставкой — формально Государем, фактически ген. М. В. Алексеевым.

Человек долга в высшем понимании этого слова, Каледин выше всего ставил интересы родины и, служа ей, а не лицам, ставил на карту, в случае неудачи, всю свою карьеру и свое доброе имя, так как Брусилов неудачу приписал бы неисполнению его приказов.

Каледин, как во всех случаях своей жизни, и тут остался вереи себе, как и в случае, рассказанном ген. А. И. Деникиным, когда в битве при Самборе Каледин, нарушив приказ «крутого» Брусилова СПЕШНО идти в другом направлении, остановил на сутки свою дивизию и, бросив ее в бой, спас положение всей армии.

В нем гармонически сочетались и героизм воина, и мужество гражданина. «Победителей не судят», и счеты были сведены на другой почве: Каледин был обвинен в том, что он «не понял» духа революционного момента, и Брусилов потребовал удаления Каледина с Юго-Западного фронтаИ для героя Луцкого прорыва, прославившего Русскую армию, не нашлось в ней места… Каледин был сдан в «архив» — послан на покой в Военный Совет, а тот, кто в совершенстве проникся духом подлого времени, вскоре был назначен на пост Верховного Главнокомандующего…

Как понимался им этот «дух», красноречиво рассказывает в своих «Вспоминаниях» — том I, стр. 414 — последний Протопресвитер Русской армии и флота о. Георгий Шавельский:

«У меня и теперь еще в глазах встреча на Могилевском вокзале прибывшего в Ставку нового Верховного — ген. Брусилова.

Выстроен почетный караул, тут же выстроились чины Штаба, среди которых много генералов. Вышел из вагона Верховный, проходит мимо чинов Штаба, лишь кивком головы отвечая на их приветствия. Дойдя же до почетного караула, он начинает протягивать каждому солдату руку. Солдаты, с винтовками на плечах, смущены — не знают, как подавать руку. Это была отвратительная картина»…

Военный историк А.А. Керсновский так оценивал значение Луцкого прорыва:

«Стратегического решения это политически выгодное и тактически удавшееся наступление не принесло. Сперва его не требовали, а затем его не сумели добиться. Для России и русской армии вся эта грандиозная наступательная операция в конечном счете оказалась вредной.

Победы мая—июня были утоплены в крови июля—октября. Было перебито 750 000 офицеров и солдат — и как раз самых лучших. Превосходный состав юго-западных армий был выбит целиком… Заменить их было некем…

 

Была упущена последняя возможность окончить войну выводом из строя Австро-Венгрии, предупредив этим близившиеся великие внутренние потрясения. Враг содрогнулся от страшного удара. Ему дали время оправиться, а затем стали наносить удары в самые крепкие его места, вместо того чтобы бить в самые слабые. И лавры Луцка сменились терновым венцом Ковеля…»

Когда 8-я армия Юго-Западного фронта в августе 1914 года одержала первые успехи, командующего буквально завалили поздравительными телеграммами. Бывший тогда Верховным главнокомандующим великий князь Николай Николаевич, например, прислал такую: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». А сдержанная телеграмма от императора пришла лишь через несколько дней. «Такие впечатления не сглаживаются, и я унесу их с собой в могилу», — вспоминал Брусилов об этом случае. Но еще больнее уязвила его ситуация с его несостоявшимся награждением орденом Святого Георгия 2-й степени. Эту награду он должен был получить по итогам Луцкого прорыва по представлению Георгиевской думы. Но представление не утвердил лично Николай II…  (http://www.rulit.me/books/geroi-pervoj-mirovoj-read-340038-45.html)

С. Каледин

 

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *